Миры в книгах редко появляются так, как это показывают в красивых интервью:
«Однажды я сел и за вечер придумал целую вселенную».
На практике всё гораздо приземлённее.
Сначала появляется одна маленькая картинка, почти случайная.
Она цепляется за голову, живёт там неделями, а потом вокруг неё начинают обрастать люди, города, история, боль, юмор – всё сразу.
Расскажу, с каких искр начались основные миры моих книг.
Мир воды и первого света («Зеркало вечности»)
Первая картинка была очень простой.
Тёмная, почти чёрная вода.
Тишина.
И где-то в глубине – маленький свет, который ещё даже не уверен, что имеет право существовать.
Не бог, не молния, не громкое «да будет».
Просто точка, которая не может оставаться тьмой.
Из этой картинки родился весь пролог «Зеркала вечности»:
вода как память мира;
свет как первый вопрос: «я есть?»;
чувство, что мир создаётся не приказом сверху, а желанием быть.
Потом вокруг этого появились:
существа, которые умеют помнить не только себя, но и тех, кто был до них;
тема поколений и цепочки, которая тянется дальше, чем одна жизнь;
сам мотив «зеркала»: всё, что возникает, сразу же отражается и в мире, и внутри человека.
Но в начале был всего лишь кадр:
тихая вода и стыдливый свет.
Спираль как язык, а не вера («Евангелие от Спирали»)
Здесь всё началось вообще не с философии, а с очень человеческого ощущения:
«Почему я снова делаю то же самое, хотя клялся, что больше никогда?»
Сначала появилась мысль о человеке, который:
уже не подросток,
уже не может списывать всё на «обстоятельства»,
но при этом честно видит: он ходит по кругу и оправдывает это красивыми словами.
Спираль появилась как способ это нарисовать.
Не круг, где всё безнадёжно,
и не лестница в небо, где всё только вверх.
Спираль:
возвращает в ту же тему,
но каждый раз на чуть другом уровне;
не карает и не спасает,
а не даёт тихо забыть свои выборы.
В какой-то момент оказалось, что это уже целый мир:
есть Наблюдатель, который не судит, а фиксирует;
есть внутренние витки: детство, утраты, универ, взрослость;
есть разные «евангелия» – личные тексты людей о том, как они прожили свою Спираль.
А в начале был один человек, который устал от собственного «потом».
Город, который помнит и стирает («Архив пепла»)
Этот мир вырос из чувства к большим городам, которые одинаково легко и спасают, и перемалывают.
Картинка была такая:
Город, который может забывать людей.
Не метафорически, а буквально:
человек исчезает из его памяти,
и по нему не остаётся ни следа – ни в документах, ни в воспоминаниях, ни в рассказах.
И наоборот:
есть те, кого город хранит до последнего – в названиях улиц, в странных легендах, в ощущении «это место не прощает ложь».
Из этого родилось:
само понятие Архива пепла – того, что вроде бы исчезло, но ещё тлеет в глубине;
мотив людей, которые пытаются найти «забытых»;
история о цене, которую платит человек за право быть не стёртым.
Но всё началось с вопроса:
«Что если город тоже ведёт свою память о людях? И что он с ней делает?»
Что общего у всех этих миров
Если убрать воду, спирали и города,
внутри останется одно и то же:
память – о себе, о других, о тех, кто был до нас;
выбор – что мы делаем с тем, что помним (и с тем, что стараемся забыть);
ответственность – за свой виток, свою жизнь, свой след.
Миры фантастические,
но в них нет драконов, магических школ и спасения вселенной с мечом в руках.
Есть:
человек, который смотрит в воду и вдруг понимает, что видит не только своё лицо;
человек, которого Спираль в очередной раз приводит к тому же самому разговору;
человек, который идёт по городу и чувствует, что тот либо принимает его, либо стирает.
Фантастика здесь нужна не как побег от реальности, а как увеличительное стекло.
Зачем я всё это рассказываю
Для меня важно, чтобы читатель видел:
мир книги – не случайный фон и не набор «красивых фишек».
Это продолжение тех же вопросов,
которые мы задаём себе в обычной жизни:
откуда мы вообще взялись;
почему ходим по кругу;
останется ли что-то после нас, кроме архивов и чеков.
Если тебе интересно не только «что будет с героями», но и как устроен их мир, то:
мир воды и первого света живёт в книге
мир Спирали и личного Евангелия – в книге «Евангелие от Спирали»
