Мне мама все детство запрещала жизнерадостно потреблять сухарики на улице. Причиной тому были руки, потрогавшие поручни в метро, оплеванные скамейки и 99.7 процентов резинового покрытия на детской площадке.
Вопросов к маме вроде никаких, мы все понимаем, что вероятность схватить что-нибудь малоприятное, начиная поносом и заканчивая бессрочным визитом к праотцам, была при сценарии помещения нечистых пальцев в рот довольно велика, но, к сожалению, так было не всегда.
Левенгук открыл микробы в 1676 году, но прикладного применения полученная им информация не имела на протяжении 171 года, только изредка медики-теоретики предполагали, что может быть, совсем немножко, ну вдруг есть такая вероятность, что микроскопические зверушки имеют отношение к заболеваниям.
Итак, 15 мая 1847 года на вход в родильное отделение в университетской клинике в городе Вена была повешена табличка с примерно следующим переводом:
«Начиная с 15 мая 1847 года любой врач или студент, направляющийся из покойницкой в родильное отделение, обязан при входе вымыть руки в находящемся у двери тазике с хлорной водой. Строго обязательно для всех без исключения. И. Ф. Земмельвейс».
Давайте немного ударимся в ретроспективу.
1 июля 1818 года в Будапеште (если вы делали самокрутки из контурных карт, это столица Венгрии) появился на свет Игнац Филипп Земмельвейс, человек, которому каждый из нас вполне возможно обязан своим существованием.
В 1837 году Игнац поступил на юридический факультет по желанию родителей, они очень хотели видеть его военным судьей, но, спасибо судьбе, интерес к медицине возобладал, и Игнац перевелся учиться по своему профилю. В день рождения в 1844 году он окончил обучаться врачеванию, получив при этом докторский диплом, и отправился искать себе практику. Земмельвейс стал акушером.
Год 1846, Игнац Филипп Земмельвейс назначен ассистеном профессора Иоганна Кляйна в акушерскую клинику Венской университетской больницы. На тот момент главной бедой в родильный отделениях была родильная горячка (по-русски, сепсис, еще более по-русски, заражение крови). Ситуация была настолько отвратительной, что роженицы были готовы производить потомство в корыто с дерьмом, плевками и тухлой рыбой, лишь бы не попасть в больницу, где смертность при родах в 10 процентов (из 100 женщин, ушедших рожать, вышло только 90, остальные в анатомическом театре, и шампанское там в антракте не продают) считалась прям ну неплохой такой жизнерадостной ситуацией.
Теория повсеместного распространения высокой смертности была основана на эпидемиологическом характере заболевания, но вот причин никто не знал, пеняли на природу, погоду, астрологию, изменения климата, географию и еще триллион разных факторов, не имевших к проблеме никакого отношения.
На момент попадания Земмельвейса в профессию смертность от родильной горячки в отдельных больницах достигала более, чем 50 процентов. Относительно средним же показателем можно считать что-то в районе 30 процентов, это было самое смертельно опасное заболевание на то время.
Просмаковали цифры, едем дальше.
Герой статьи, посмотрев на всю плачевность ситуации, сразу понял, что хочет ее решить. Для начала он сделал довольно интересное наблюдение.
В больнице, в которой работал Игнац, было две отдельных акушерских клиники, статистика смертности между ними отличалась втрое, вчетверо, впятеро, смотря за какой год смотреть. Технически же разница заключалась в том, что в первой клинике тусовались профессора и студенты, а во второй только акушерки. Профессора и студенты нередко копались в попах у трупов, в те годы вскрытия были особенно популярны. Акушерок же не допускали до покойницкой они в попы к трупам не лазили. Тут Земмельвейс заметил закономерность.
В 1847 году профессора Якоба Коллечку случайно ткнули скальпелем, употребленным для вскрытия трупа. Он умер от заражения крови. Вот тут то Игнац Филипп окончательно пришел к выводу, что причиной высокой смертности становится трупный яд, приносимый на руках из анатомички. В то время, видите ли, после контакта с гниющими (и вполне вероятно зараженными) телами людей врачи… правильно, протирали руки платком.
С 15 мая 1847 года смертность в родильном отделении упала в 7 раз благодаря воде с хлоркой.
Однако была одна небольшая загвоздка.
Открытие Земмельвейса означало, что практически, если не абсолютно все врачи на земле носят на своих руках кровь десятков, сотен, а то и тысяч умерщвленных пациентов, что все существовавшие на тот момент представления о природе болезней придется пересматривать, да и разного рода других сложностей тоже хватало. Эго есть во всех сферах, но если искать кандидатов на первое место по комплексу бога, это определенно будут врачи.
Человека, открывшего асептику (это когда попадание микроорганизмов внутрь предотвращается, антисептика - когда попавшие внутрь микроорганизмы убивают), и реально, на живой статистике, в семь раз снизившего смертность рожающих женщин, подняли на смех, осыпали проклятиями и уволили с работы. Директор клиники даже запретил провести подтверждающий эксперимент, очевидно не хотел смотреть правде в глаза.
Однако Игнац не останавливался, в том же 1847 году он заметил, что в одной из палат, где лежала роженица с сепсисом, неожиданно умерло еще несколько пациенток. Тут пришла догадка, что от живых к живым всякая гадость тоже передается.
Дезинфекция рук после каждого пациента привела к ошеломительному результату: 1.3 процента смертности.
Другие доктора продолжали смеяться над Земмельвейсом, вышедшие с 1858 по 1860 годы статьи и книга «Этиология, сущность и профилактика родильной горячки» не сильно помогли ситуации. Не помогло и самоубийство доктора Густава Михаэлиса. Он тоже смеялся над асептикой, однако решил проверить теорию, и, получив положительный результат, не смог смириться со всеми смертями, причиной которым стало его тщеславие.
Игнац не сдавался, он всеми доступными ему способами пытался достучаться до медицинского сообщества, писал письма, выпускал статьи, выступал с лекциями и заявлениями, но все тщетно. От этого его психическое здоровье планомерно ухудшалось, только подумайте, вы знаете, как спасти миллионы жизней, у вас есть доказательства, но окружающие вас люди продолжают убивать невинных.
В 1965 году Земмельвейса обманом посадили в психушку (лечебницы для душевнобольных того времени трудно назвать иначе), при попытке сбежать избили, связали и бросили в темную комнату, в качестве лечения назначив холодный душ и слабительное. Вскоре врач умер из-за пореза пальца, полученного им незадолго до попадания в больницу во время операции. Болезнь, с которой Игнац Филипп Земмельвейс боролся на протяжении всей своей профессиональной деятельности, убила его в возрасте 47 лет.
Асептику признали вскоре после смерти героя, Джозеф Листер, закончивший дело Игнаца, уже купался в лучах славы.
В 1909 году на пожертвования коллег доктору установили памятник «Спаситель матерей».
