— Да

В ответ на пост

— Да. Очень много было противников у него в этой сфере. Но я знаю, что питание военное было очень качественным: его как-то купили мои знакомые и сказали, что вкуснее и лучше ничего не ели. Очень жалко, что он закрыл комбинат в Москве — ему просто не дали работать. Я по образованию была клиницистом, поэтому была там и оценивала всё с точки зрения гигиены питания. Я вам скажу: у нас такого вообще не было никогда, чтобы на производстве были настолько стерильные помещения, куда ни один микроб не может попасть. Когда писали, что кто-то отравился, это всё придумывали.

[Справка: В 2011-м Евгений Пригожин запустил в России новую индустрию общественного питания. Флагманом была компания «Конкорд». Первая фабрика была открыта в Янино, в Ленинградской области. «Я запустил не фабрику-кухню, а индустрию. У меня готова годами проверенная и новая для страны философия общественного питания. Так что фабрик будет много», — говорил он в первом своем интервью Евгению Вышенкову в журнале «Город 812». В последующие годы компании Пригожина получили контракты на питание вооруженных сил России и обустройство военных городков.]

- Конкуренты?

— Думаю, что да.

Война

— Как от предпринимателя он стал военным человеком?

-  Я думаю, что его попросили, увидели его организационные способности.

[Справка: Бизнесмен Евгений Пригожин, неоднократно (в том числе в судах) опровергавший причастность к ЧВК «Вагнер», о существовании которой и его связи с ней впервые рассказала «Фонтанка», в 2022 году изложил свою версию того, как появилась частная военная компания. По его словам, в 2014 году он ездил по полигонам и «сорил деньгами» в попытке набрать добровольцев для защиты русских. «Тогда я полетел на один из полигонов и занялся этим сам. Сам почистил старое оружие, сам разобрался с бронежилетами и нашел специалистов, которые смогли мне в этом помочь. С этого момента, 1 мая 2014 года, и родилась группа патриотов, которая впоследствии приобрела название БТГ „Вагнер“».]

- На выставке, которая сейчас открылась в вашей галерее, есть картина с портретом Евгения Викторовича, но подписана она «Бахмут». Понимаете почему?

— Художник так решил. Бахмут — это очень трагичная история, которую все знают, а еще все знают, что фамилия Пригожин в Петербурге не приветствуется.

— Вы переживали, когда он ездил на фронт?

— Я даже не знаю, как это назвать. Я думаю, что это больше, чем переживание.

— Он вам говорил, когда уезжал?

- Да. Мы с ним общались очень много в последнее время (потому что с женой уже были отношения не очень). И мы с ним часто виделись, он рассказывал обо всём, возмущался тем, что было и о чем сейчас говорят, но пока до конца так и не доводят.

- Потому что всё, о чем он говорил, всё, что сейчас появляется… Возьмите Курск, сколько он говорил, что там надо делать заграждения. Он очень из-за этого всего переживал. Когда мы с ним виделись до марша, который, конечно же, не бунт, я ему сказала: «Женя, тебя поддержат только в Интернете. Никто с тобой не пойдет. Сейчас не такой народ. Никто на площадь не выйдет».

Он отвечал: «Нет, меня поддержат». Ну, ему так говорили те, кто рассчитывал все эти проценты поддержки — рядом с ним не было мудреца. Так в итоге и получилось. Хотя в Ростове его все встретили с объятиями. А дальше он не мог идти, потому что он не мог стрелять в молодых курсантов.

- А сбитые самолеты?

— Это были случайности, провокация, которая к нему не имела отношения. Он в итоге просто развернулся — и всё. Он не собирался свергать Путина, это точно абсолютно. Он хотел достучаться до военного руководства.

— Был план или это были спонтанные действия?

— Думаю, что спонтанные. Но план был поговорить, ведь сколько он ни говорил, никто его не слышал. Ко мне до сих пор приходят бойцы, они говорят, что были в безвыходном положении.

— После марша были какие-то пояснения или разговоры?