Классическая теория общения сухо сообщает нам что акт коммуникации – это процесс передачи и приема информации между двумя или несколькими участниками. Есть обязательные условия: говоря утром за завтраком: «передай мне пожалуйста вилку» мы подразумеваем что наш собеседник: говорит на нашем языке, но нормально слышит, он знает, что такое вилка и достаточно благосклонен к нам что бы ответить. Так вкратце выглядит теория коммуникации (сообщение отправили, если условия соблюдены имеем право ждать адекватный ответ). Вроде все логично пока мы вдруг не начинаем разговаривать с собакой…
Мы прекрасно понимаем что из всех перечисленных выше условий для общения у собаки есть только доброжелательность (за то ее очень много). Еще, конечно, прекрасный слух, но это никак не приблизит ее к пониманию, когда вы, глядя на нее скажете серьезным голосом: «Кажется пора мне работу новую искать». Справедливости ради нужно сказать что в роли слушателя (собеседника!) могут оказаться и другие животные, которым мы отводим значимую социальную роль. Кошка, изредка другие домашние животные, но никогда не стол или батон колбасы.
Если вдруг кого-то возмутило словосочетание «социальная роль» или кому-то кажется, что такие разговоры могут вести только редкостные социопаты и отшельники, или же кто-то увидел сейчас себя и свои проявления, которые считал позорными, то вот вам немного цифр. Организаторы кинологических курсов в Москве провели довольно масштабное исследование того, как люди воспринимают своих собак. Оказалось что в первую очередь собака для человека «компаньон» (мужчины почти 55% женщины 64%). На втором месте собака – это «собака» (мужчины почти 37% женщины 55%). Тут надо отметить, что: во-первых, в анкете возможно было указать несколько пунктов; а во-вторых, напомнить, что анкетирование проводилось среди людей, собирающихся стать кинологами, за стенами курсов «собака» видимо сползет гораздо ниже. На третьем месте «приятель» (мужчины почти 45% женщины 47%). Потом идет «охранник», потом «собеседник», потом «член семьи» и «друг».
Несмотря на некоторые погрешности исследования, становится ясно что человек склонен налаживать социальные связи с теми, кто по определению не может быть частью «социума». Это не сложно объяснить: каждый, наверное, может себе представит ту невероятную разницу между одинокой прогулкой вечером по парку и прогулкой в компании друга. Даже если друг – собака. Почему-то веселее, почему-то друг, пусть даже если он молчит, не дает тебе провалиться слишком глубоко в собственный мрак*. Да и вообще – что одному по ночам бродить, как дурак, честное слово…
Скептики могут попытаться свести роль собаки к сухой функции: функции безмолвной жилетки, в которую можно поплакаться, когда грустно; и которой можно размахивать, когда весело (знаете как много людей танцуют со своими собаками!). К безмолвному, со всем согласному, слушателю. Но вот еще один статистический факт: на вопрос «Вы бываете виноваты перед своей собакой» 96% опрошенных ответили «Да». И об это Да, разбиваются все функциональные объяснения. Потому что нельзя быть виноватым перед тем, чья сущность сведена к функции (перед стулом или даже перед курицей, которую мы едим). Вина – это такой предохранитель, который удерживает человека от предательства собственной же морали. Культура и традиции наградили нас сводом категорических установок и, как только мы их нарушаем, предохранитель срывается и в нас разливается горечь вины. Вина — это мощнейший инструмент поддержания общества, но вдруг в эту систему затесалось совсем другое существо.
В классических теориях у собаки нет места ни в социуме, ни в коммуникативных системах. Но собака приходит, садится перед человеком, поднимает к нему свою морду и говорит своим собачим языком, скроенным из напряжения мимических мышц: «Я готова…». И мы охотно начинаем реализовывать свою, не очень понятную, но зудящую потребности: мы начинаем говорить. Мы знаем, что все сказанное будет выслушано самыми внимательными и старательными ушами и с самой серьезной мордой, но не понято вообще совсем. «Как думаешь, помыть пол, или завтра?» – никто (в здравом уме) не будет ждать от собаки ответ, но получит удовлетворение от самого процесса говорения. Зачем это человеку, что это за загадочная функция языка? Судя по всему, пока не знает никто. Вот Татьяна Черниговская, например вообще считает, что коммуникация – это побочная и случайная функция языка. А какая основная – может как раз собаки знают. Поэтому и молчат.
*Об этом невозможнобОльная книга Уэльбека «Возможность острова»; от этого слезовой катарсис фильма «Друг» (СССР 1987г.)
Не забывайте подписываться, ставить лайк, выражать восхищение и сомнения в комментариях и поддерживать развитие нашего сообщества.
Романов М. 2025