Я узнал про неё, как все — из болтовни в ночной забегаловке на трассе.
— Если на сто тридцать втором увидишь чёрную кобылу — тормози, — сказал лысый дальнобой, мешая сахар в стакане. — Захочешь проскочить — она тебя вместо себя поведёт.
Я тогда только начинал возить людей ночами на своей «Гранте». Смеялся:
— И что, прямо конь-призрак?
— А ты проверь, — ответил он. — Если успеешь.
Ночь, когда проверять пришлось, выдалась слякотной. Конец октября, трасса мокрая, жёлтая разметка размазана. Я вёз последнего клиента до посёлка, обратно ехал пустой. Радио шуршало, глаза резало от бликов встречных фар.
Шёл свои девяносто, чуть выше разрешённой. За спиной было пусто — я проверял зеркала, чтобы не словить хвост.
На табличке мелькнуло: «132 км». На секунду вспомнил кобылу из байки и махнул рукой самому себе: «Ну да, ну да».
Дорога впереди была пустая. Фары прорезали мокрую темноту, как туннель. И вдруг слева в этот туннель вошло что-то чёрное.
Лошадь.
Именно лошадь, без вариантов: шея, мокрая грива, блеск крупа. Медленно, как в замедленной съёмке, она переступала через разделительную под прямым углом к трассе. Вода стекала по ногам, но брызг не было — будто копыта даже не касались луж.
Я инстинктивно убрал газ, но нога застыла на педали тормоза. Мозг включился по-городскому: «Сзади могут быть фары. Тормознёшь в ноль — прилетят в зад, ты виноват, страховка, ремонт». Пропустишь кобылу в двух метрах — и будешь потом смеяться над собой.
Лошадь подняла голову.
Я не видел глаз — только тёмные впадины. Но ощущение было такое, будто она смотрит не на машину, а чуть ниже, прямо мне под грудь.
И тут что-то странное случилось не с ней — со мной. На долю секунды я отчётливо почувствовал скорость: не цифру на спидометре, а траекторию. Сколько мне надо метров, чтобы остановиться. Что будет, если кто-то сзади пойдёт сто тридцать и не успеет. Как мою машину сложит гармошкой между ним и отбойником.
И эта мысль была не моя — слишком сухая, счётная.
«Не успеешь. А я — успела», — прозвучало у меня в голове чужим женским голосом.
Нога сама вдавила тормоз в пол.
Машину повело, АБС затрещало, нос клюнул, ремень врезался в плечо. Я ухватился за руль, вывернул, уходя на обочину. Всё заняло секунды две, но растянулось до вечности.
Кобыла даже не шелохнулась. Стояла строго на своей траектории — ровно там, где я ехал секунду назад. За узким стеклом лобового она казалась огромной, как автобус.
В этот момент позади, из темноты, вынырнули чужие фары.
Я успел только заметить, как в зеркале вспыхнул дальний, как машина сзади — чёрный джип — несётся явно сильно быстрее меня. Он шёл так, как я и боялся: за сто, и без всякой подготовки к торможению. Для него дорога была пустой — никакой кобылы, никакого мигнувшего стоп-сигнала заранее.
Он увидел мой тормоз уже в упор.
В ту секунду я очень ясно понял, зачем я ушёл на обочину: если б я оставался в своей полосе, он въехал бы мне в зад и протащил вперёд — туда, к отбойнику, где для нас двоих места нет.
Дальнейшее было куском чужого фильма. Джип резко дёрнулся влево, пытаясь обойти меня по встречке, задел боком грязный отбойник, закрутился, как брошенная игрушка, и ушёл туда, где секунду назад стояла лошадь.
Лошади уже не было.
Просто пустое место. Асфальт, мокрая полоса, блики. Джип пролетел диагонально через обе полосы и врезался в кювет, в кучку молодого кустарника. Металл хрустнул глухо, как хребет.
Я ещё секунду сидел, уткнувшись лбом в руль, слушая, как тарахтит аварийка.
Потом вылез.
Удар, слава Богу, пришёлся не в лоб и не в столб. Водитель джипа — молодой, в футболке, с огромными глазами — сидел, вцепившись в руль, как в спасательный круг.
— Ты чего так тормозишь посреди дороги?! — заорал он на меня, отдышавшись. Голос дрожал. — Убиться же можно!
— Там… — я махнул на полосу, по которой он только что пролетел. — Лошадь была.
Он посмотрел на асфальт, потом на меня — как на сумасшедшего.
Полоса была пустая. Ни копыт, ни шерсти, ни даже нормального следа шин — дождём уже смыло.
Сзади кто-то посигналил — подоспевшая фура сбросила скорость, объезжая нас по широкой дуге. Водитель высунулся в окно:
— Лошадь видели? — спросил просто. — Чёрная такая?
Я кивнул.
— Правильно, что тормозишь, — сказал он хмуро. — Нас троих сейчас могло тут не быть.
Никаких дел по этой истории не заводили — бумажно всё вышло просто: скорость сбросили, не столкнулись, повреждения у джипа ерундовые.
Про кобылу в рапорте никто не писал.
Но с той ночи я знаю о себе две вещи.
Первое: если на трассе что-то выходит на дорогу — хоть пакет, хоть тень, хоть отблеск — я жму тормоз, а не гордость. Сломанный бампер дешевле, чем место на обочине, где будут ставить твой крест.
Второе: на сто тридцать втором километре я всегда еду с ощущением, что кто-то идёт рядом по обочине — не торопясь, вровень с машиной.
Иногда кажется, что чувствую её дыхание в стекло.
Но я больше не проверяю, «успею ли проскочить». Я уже видел, на чьё место она выходит.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшнаяистория #мистика #трасса #жуткиерассказы