Пять лет прошло. В гостинице «Дружба»
Собрался круг родных и друзей.
За столом — показная служба,
И тост за упокой души его… всей.
А мы в сторонке, с мыслью объективной,
Попробуем сложить его портрет.
Он был фигурой сложной, не наивной,
Оставившей и в Выборге свой след.
Родился здесь. Рос в уличной стихии,
Где драка — довод, а синяк — цена.
Знал всех вокруг, и все его судили,
Кому он — друг, кому он — сатана.
Потом Союз трещал, ломались судьбы,
А он, монтёр, чинил он в «Дружбе» лифт.
И финны, что гуляли здесь как будто,
Ему вручили свой капитал-гифт.
Он видел, как конвейер секс-услуги
Везёт наверх валютных марочных господ.
И понял: если лифт впадёт в недуги,
То финский ручеёк не потечёт.
Урок был прост, как дважды два — четыре:
Контроль над лифтом — это первый шаг.
Потом — контроль над всем в подлунном мире,
Чтоб не остаться в жизни на бобах.
И фраза, что впивалась, как заноза,
В сердца владельцев-коммерсантов той поры:
«А мы где здесь?» — звучала как угроза,
Как новый кодекс уличной игры.
Он шёл во власть, был избран депутатом,
Помочь умел и спорту, и больным.
Бросал деньгами, словно был магнатом,
И жест широкий был его родным.
Он сына в «Формулу» толкал упрямо,
Мечту о гонках превращая в быль.
И городской бюджет, как это и ни странно,
Платил за ту гоночную пыль.
Прошло пять лет. В гостинице «Дружба»
Подняли рюмки за помин души.
Но память — это больше ведь, чем служба.
Она в делах, что не сотрут гроши.