Алексей завёл разговор как-то странно, сразу начал чесать затылок, потом нос, потом опять затылок.
— Э-э... Слушай, я понимаю, что это... Короче, мама позвонила. Там... Родня из Воронежа. Ну ты поняла... К маме едут, а у неё племянники с детишками, места ноль. В общем... решили, что всё это у нас.
— Что, у нас? — Наталья хлопнула ноутом, чуть не задела кота. Кот недовольно покосился и поселился на гайке, свёрнутой среди бумажек. Из комнаты Ксении как назло орал рэп, кто-то официозный про мандарин.
— Да... Ну типа... Мама сказала, удобнее так всем. У нас трёшка же, а у неё... Ну ты в курсе. Плюс ты готовишь норм…
— Что значит — у нас? Кто-то вообще спрашивал?
— Наташ, ну… Лёха замялся, отвёл взгляд и уставился в окно. — Так получилось... Мама сказала — встретить Новый год тут, я же…
Раздался звонок. В WhatsApp высветилось «Мама Лёши», а Наталье всегда хотелось поменять это на «Царица». Она открыла телефон, поставив чайник — тот весело запищал. Параллельно в раковине стояла немытая кружка, Алексей, конечно, снова забыл.
— «Наташенька, составила меню для Нового года. Холодец говяжий, оливье обязательно со свежим огурцом (солёное нельзя, кому-то плохо), форель, утка с яблоками, борщ — в мультиварке, четыре пирога: капуста, мясо, грибы, сладкий, торт «Наполеон», и маринованные грибы, язык заливной, всё как положено…» — Наталья открыла было рот, но… Нет. Бесполезно.
— Там ещё винегрет, рулет из лаваша с сёмгой… Давай дальше?
Алексей невпопад засмеялся и стал чесать затылок. Кот прыгнул на стол, чуть не опрокинул чашку — Наталья еле поймала.
— Семнадцать блюд... Да она с ума сошла, что ли.
Из соседней квартиры долбили перфоратором. Наталья заставила себя выдохнуть и ответить спокойно:
— Ну, а для Маши безглютеновое. Для Коли веганское. Отлично, ещё проще.
— Может, им просто сказать... Пусть кушают, что все едят?
Минуты две они молчали. Наталья смотрела в телефон, Алексей — в пол. Потом у него телефон в руке зазвонил, он хотел отшутиться — так, типа, мол, я тут вообще ни при чём.
— Ты это серьёзно? — наконец сказал Алексей, забивая в угол.
— Ты предлагаешь мне всё это готовить? Плюс быть жизнерадостной, убрать до, убрать после, улыбаться… Ну?
— Наташ, ну это же родня… — Алексей трогал дырку на носке, надеялся, что никто не увидит.
— Хорошо, — Наталья неожиданно мягко. — Давай посчитаем. Живём по-новому.
— Чё считать?
— Смету.
— Какую смету? Мы же...
— Сто тысяч. Три кафе. Доставка к тридцать первому. Уже нашла, кстати.
— Погоди, ну...
Она показала телефон. Кот посмотрел сверху предвзято, как будто хотел забронировать доставку себе.
— Самой же можно, чё…
— За неделю? Семнадцать блюд? Ты хоть знаешь, сколько времени требуется на холодец? На утку? На четыре вида пирогов? Кстати, у тебя есть план?
На минуту он замолчал. Потом выдавил:
— Я… могу помочь.
— Можешь. Деньгами. (сделала скриншот списка и не забыла пару раз дёрнуть чайник — вскипел). Палец завис над кнопкой «Отправить». На секунду представила, как завтра придётся объясняться… Нет, хватит. Нажала.
В чат влетело: «Дорогие родственники! Всем привет. Меню прислала Валентина Петровна. Доставка из кафе — сто тысяч. Мы обеспечим нарезку, фрукты, напитки. Остальное распределяйте сами и скидывайтесь на карту до вечера. Если не готовы — встречайте Новый год у себя. Люблю!»
Телефон буквально взорвался.
Тётя Зина: «Наташа, почему так дорого? Все ж простые блюда!»
Саша: «Мы думали просто в гости, а не деньги. Это как-то…»
Маша: «А мне отдельно посчитали?»
За стеной сосед громко зевнул, хлопнула подъездная дверь.
Наталья ответила в чат: «Я тоже думала отдыхать. А не... Знаете что, вопросы к автору меню».
Через минуту позвонила свекровь.
— Наташенька, ты что вообще? Ты всех смущаешь!
— Вы прислали список на семнадцать блюд. Даже не спросили… Я не буду всё готовить, но могу заказать — если оплатите.
— Ну ты же… В смысле, ты обычно… Да ладно тебе. У тебя большая кухня!
— Ага. И желание три дня подряд быть кухонным рабом. Сейчас пусть семья осознает масштаб трагедии.
— Ты что, нас не любишь?
— Это уж каждый сам себе решит.
Минуты три Наталья стояла с телефоном, сердце так забилось, что слышала даже музыку из комнаты Ксении. Может, я реально эгоистка? А вдруг… Потом вспомнила прошлый Новый год всю ночь у раковины — и выдохнула.
Алексей ходил кругами — раз пять прошёл, мимо немытой кружки, даже умудрился не докрутить верхнюю пуговицу.
— Теперь мы невежи всей стране, — сказал он наконец.
— Да пусть.
— Ты маму поддерживаешь?
— Она же мама… Хотя, ну… Не знаю.
— Ну вот.
В чате не стихала истерика. Люди спорили, пересчитывали, предлагали макароны, кто-то вспомнил «дедовские методы». Наталья уже не реагировала. Поставила на плиту кастрюлю, в раковине колбасился кот — искал поесть.
Ровно в десять вечера: «Давайте проще, Наташа, ну накроешь стол, как обычно. Что успеешь». Наталья просто ответила: «Заказывайте сами, мы — втроём дома с фруктами».
В комнате Ксении вдруг стихла музыка. Дочь выглянула: — Мам, ты крутая.
Всё расплывалось. Наталья взяла и вышла из чата. Просто вышла.
Тридцать первого они втроём. Купили нормальную рыбу, сыр, мандарины, что-то простое. Кот сидел под столом, периодически ловил хлебные крошки.
— Мам, так лучше, — сказала Ксения, пока все уминали запечённую курочку. — Без этих тёть и историй.
Алексей налил шампанского, искоса на жену, по-прежнему ходил нервно и чесал носок.
В 00:15 звонок. «Мама Лёши». Всё равно высвечивается так, бесит. Свекровь сказала жалобно:
— Алёшенька, мы одни тут. Родня не приехала, телевизор смотрим…
Алексей посмотрел на Наталью.
— Мама… В следующий раз спросите сначала. Всё.
Положила трубку.
Ксения присвистнула.
— Ты, может, зря так…
— А может, и не зря.
Алексей что-то пытался сказать про маму, про традиции, застрял. Наталья выдохнула:
— За нормальный Новый год.
Они выпили. Музыка за стеной опять начала, кот урчал, в раковине всё ещё стояла его кружка.
Хороший Новый год. Не идеальный — но человеческий. А с мамой… Ну, это ладно. Переживёт. Или нет — хрен с ней.