История советских спецслужб полна примеров предательства. Одни перебегали на Запад и просили политического убежища, обменявшись информацией. Другие оставались в СССР и становились агентами западных разведок. Некоторые из них избегали разоблачения, и их предательство становилось известно руководителям спецслужб только после смерти. Однако особняком стоит история Юрия Логинова, разведчика-нелегала, который сначала предал свою страну, а затем был предан своими коллегами.
«Бюрократическая накладка»
Юрий Николаевич Логинов родился в 1933 году в Курске. Его отец, полковник, после выхода в отставку занялся партийной работой. Вскоре он стал первым секретарем Курского обкома ВКП(б) и затем переехал в Тамбов. В начале Великой Отечественной войны Николай Логинов был вызван в Москву, где получил важный пост в одном из министерств. После войны отец смог уделить больше внимания сыну, который проявлял выдающиеся способности к иностранным языкам. В 1946 году 13-летний Юрий поступил в элитную московскую школу, а после ее окончания в 1954 году продолжил образование в Институте иностранных языков.
Молодой лингвист с безупречным образованием и европейской внешностью привлек внимание сотрудников ПГУ КГБ. В тот период руководство внешней разведки приняло решение организовать несколько нелегальных резидентур в США, Канаде и странах Западной Европы. На последнем курсе обучения Логинова пригласили на беседу представители управления «С», занимавшегося нелегальной разведкой, и предложили работу в их ведомстве. После непродолжительных раздумий он согласился. Вероятно, на его решение повлиял тот факт, что его дядя по материнской линии, Александр Кулагин, занимал должность заместителя начальника разведки ВВС. Летом 1957 года Логинова официально приняли на службу в ПГУ КГБ и присвоили ему звание лейтенанта, однако из-за бюрократических задержек он так и не был приведен к присяге, что впоследствии сыграло важную роль в его жизни.
Ученик с тонким музыкальным вкусом
Как и всех разведчиков-нелегалов, Логинова обучали по индивидуальному плану. Его наставником был подполковник Борис Скоридов, высококвалифицированный разведчик, который в 1952–1957 годах работал в лондонской легальной резидентуре на должности третьего секретаря советского посольства. Логинов проявил себя как способный ученик, быстро освоив навыки шифрования, радиосвязи, фотографии, создания тайников и оперативной передачи информации. Он также уделял значительное внимание изучению особенностей западной жизни и открыто восхищался культурными достижениями Запада, особенно музыкой, что вызывало одобрение у его учителей.
Весной 1961 года обучение завершилось, и Логинов начал готовиться к своему первому заграничному заданию.
По измененному маршруту
28 апреля 1961 года Логинов отправился в Прагу с двумя фальшивыми американскими паспортами на имя Роджера Хайленда и Рональда Уильяма Дина. Его миссия заключалась в проверке своих способностей действовать на Западе, следуя разработанной в Центре «легенде», оставаясь незамеченным местными жителями и полицией. Он должен был, выдавая себя за американского туриста, провести по двое суток в Риме, Флоренции, Болонье и Милане, а затем девять дней в Стокгольме, после чего вернуться в СССР. В ходе поездки ему также предстояло отработать навыки связи с сотрудниками легальных резидентур.
29 апреля Логинов прибыл в Рим. Он зарегистрировался в гостинице "Юниверс" под именем американского туриста Рональда Дина. Два дня он провел в столице Италии, не вызывая подозрений у сотрудников отеля. 1 мая, следуя плану, он отправился поездом во Флоренцию. Там он также остановился в гостинице, оставив фальшивый паспорт у портье.
На следующее утро Логинов собирался выйти в город, но заметил у стойки портье двух полицейских, изучающих чьи-то документы. Подумав, что это его паспорт, он запаниковал и провел весь день, бесцельно бродя по улицам. Он был уверен, что его карьера разведчика закончилась, и его арестуют.
Но в конце концов Логинов взял себя в руки. Он вернулся в гостиницу, собрал вещи и документы и отправился поездом в Милан. Оттуда он вылетел первым рейсом в Хельсинки. В посольстве США он попросил политического убежища.
Резидент ЦРУ в Финляндии, Фрэнк Фрайберг, немедленно отправил телеграмму в Ленгли. Из США приехал опытный вербовщик Ричард Кович. До этого он успешно работал с агентами из ГРУ Петром Поповым и Алексеем Шистовым.
Кович встретился с Логиновым на квартире Роберта Фултона, сотрудника хельсинской резидентуры ЦРУ. Он выслушал его рассказ о стажировке в Италии, происшествии во Флоренции и желании уехать в США. Затем, следуя правилам ЦРУ, Кович завербовал Логинова и убедил его вернуться в Москву, чтобы передавать информацию о КГБ.
После разговора с Ковичем Логинов связался с агентами легальной резидентуры КГБ в Хельсинки. У кинотеатра «Астра» он встретился с куратором из Центра, Николаем Фроловым, и заместителем резидента в Финляндии, Анатолием Голицыным. Логинов детально рассказал о трудностях, с которыми столкнулся в Италии. Голицын выдал ему поддельную визу, позволяющую пробыть в Финляндии 17 дней. Логинов поспешил к Ковичу и доложил о разговоре. Через несколько дней он вновь встретился с Фроловым и Голицыным. Те сообщили, что в Москве одобрили его объяснения, и вручили визу для возвращения в СССР. Перед отлетом Логинов встретился с Ковичем последний раз. Они договорились поддерживать связь во время следующей зарубежной поездки. Кович рассказал об успешной вербовке Логинова в Ленгли, где ему присвоили псевдоним «Густо».
Подозревается любитель путешествий
Логинов прибыл в Москву и составил подробный отчет о поездке. Руководство управления «С» одобрило его действия, и он продолжил готовиться к работе за границей в качестве нелегала. В ноябре 1962 года он отправился во Францию, откуда отправил открытку Ковичу по условленному адресу в Нью-Йорке. Кович срочно вылетел в Париж и встретился с Логиновым на конспиративной квартире ЦРУ. Он сообщил Логинову, что теперь его будет курировать другой агент ЦРУ — Эдвард Юхневич. Логинов отреагировал спокойно, доверяя американцам и опасаясь лишь проверки в КГБ. Юхневич вспоминал о работе с Логиновым:
— Он всегда был хорошо одет. Говорил, что в конечном итоге будет работать в США и должен соответствовать образу. Любил путешествовать и в этих поездках стал почти западным человеком. Похож был на обычного американского парня. Деньги от нас регулярно переводили на его счет, и он мечтал о дне, когда сможет жить в Манхэттене.
В конце 1962 года Логинов вернулся в Москву. Весной 1964-го он снова отправился на Запад, выдавая себя за канадца. Сначала оказался в Брюсселе, затем посетил ФРГ, а в июле вылетел в Бейрут и Каир. После этого вернулся в Москву, не зная, что в ЦРУ начали подозревать его в двойной игре.Дело в том, что в декабре 1961 года бежал в США Голицын, с которым Логинов встречался в Хельсинки. На допросах в Ленгли Голицын заявил, что КГБ внедрил в ЦРУ «крота», человека славянского происхождения, который одно время работал в Германии. Его псевдоним в КГБ был «Саша», а настоящая фамилия начинается с буквы «К». Кроме того, Голицын утверждал, что после его бегства КГБ организует для прикрытия «крота» засылку в Ленгли под видом перебежчиков агентов-двойников.
Теорию Голицына активно поддержал Джеймс Энглтон, глава внешней контрразведки ЦРУ. Именно он инициировал в Ленгли поиски «кротов». В июле 1964 года Голицын указал на Ричарда Ковича как на одного из подозреваемых. Кович был сербского происхождения, его фамилия начиналась на «К». Он служил в Германии и работал с агентами ЦРУ, в частности, с Поповым, арестованным в 1959 году, и Шистовым, пропавшим в 1958 году. Естественно, под подозрение попал и Логинов.
Информация к умозаключениям
Энглтон укрепился в своих подозрениях относительно Логинова после того, как Логинов заявил, что Юрий Носенко, сотрудник КГБ, бежавший в США в феврале 1964 года, действительно перебежчик. Также Логинов утверждал, что Александр Черепанов, сотрудник КГБ, который в 1963 году подбросил секретные документы в посольство США в Москве, не был "подставой", и что подполковник ГРУ Попов был арестован из-за ошибок сотрудников московской резидентуры ЦРУ. Эти заявления противоречили концепции Голицына и Энглтона, поэтому Энглтон поручил Джозефу Эвансу и Питу Бэгли, заместителю начальника советского отдела, провести тщательную проверку дела Логинова. К 1966 году они решили, что Логинов — это "подстава" КГБ. Их выводы основывались на следующих доводах.
Бэгли и Эванс воспринимали все поездки Логинова как бесконечный процесс. «Создавалось впечатление, что он не ведет никого, – вспоминал позже Бэгли. – Мы имели дело с нелегалом, который все время тратил на то, чтобы задокументировать сам себя. Большинство нелегалов ведут агентов, как, например, Лондсдейл». При этом, по словам Логинова, ему постоянно обещали важное задание, но до сих пор оно так и не было выполнено.
Во-вторых, Логинов не предоставил ЦРУ данных, которые могли бы быть полезны для контрразведки. Он не раскрыл информацию о вспомогательных агентах-нелегалах и не назвал ни одного из них. Фальшивые документы, предъявленные им оперативникам ЦРУ, не привели к обнаружению ни системы поддержки нелегалов, ни адресов советских агентов, находящихся в контакте с ними. Хотя Логинов передал сотрудникам ЦРУ свои коды связи с Москвой, Эванс считал это несущественным, поскольку у него мог быть и второй канал связи с шифром.
Логинов никогда не объяснял, почему он добровольно сотрудничал с ЦРУ. Он утверждал, что никогда не испытывал ненависти к КГБ и просто находил работу на американцев привлекательной. Поскольку Логинов активно защищал Носенко, находившегося под арестом в учебном центре ЦРУ, Эванс и Бэгли предположили, что настоящая цель Логинова заключалась в том, чтобы выяснить, сколько информации ЦРУ имеет о нелегальных агентах КГБ и их методах работы.
Из ряда вон выходящее решение
К концу 1966 года в Москве признали Логинова готовым к нелегальной работе за границей. Ему поручили легализоваться в США и создать там нелегальную резидентуру. Ему предстояло жить по документам литовского канадца Эдмунда Тринки, родившегося 16 января 1931 года в провинции Манитоба. Перед Второй мировой войной Тринка вернулся в Литву, где вскоре умер.
Логинову предстояло провести некоторое время в ЮАР, а затем отправиться в Канаду. В канун нового 1966 года Логинов, уже майор, отплыл из Ленинграда на теплоходе «Каменск» в Антверпен. 27 января 1967 года он вылетел в Йоханнесбург как Эдмунд Тринка. В Йоханнесбурге он получил сообщение из ЦРУ о необходимости встречи с новым куратором, Питером Капустой, в Кении.
Однако Логинов не знал, что Капуста должен был найти доказательства его связи с КГБ. Встреча состоялась в мае 1967 года в Найроби. Несколько недель они ежедневно беседовали с 9 утра до 8 вечера. Капуста был уверен в двойной игре Логинова: «Он был нечестен и неискренен, всегда оставался верен КГБ. Все, что он говорил, вызывало у меня сомнения».
В июне Логинов вернулся в Йоханнесбург, а Капуста — в Вашингтон. Там он доложил о своих подозрениях начальнику советского отдела Дэвиду Мэрфи и Энглтону. Руководство ЦРУ приняло необычное решение. Энглтон, Мэрфи и глава оперативного управления ЦРУ Фитцджеральд решили передать Логинова контрразведке ЮАР. Сейчас ЦРУ старается не вспоминать об этом, но по словам бывшего высокопоставленного сотрудника Управления, инициатором был Энглтон. Он был главным за кулисами, дергая за ниточки. Джим никогда не действовал открыто, но как шеф контрразведки он держал все под контролем. Никакая операция по выдаче Логинова не могла быть проведена без его одобрения.
Добыча БОСС
В июле 1967 года сотрудники южноафриканской полиции безопасности (БОСС) провели обыск в квартире Логинова на Смит-стрит и задержали его. Логинова отправили в тюрьму, где он подвергся интенсивным допросам. 9 сентября того же года было объявлено, что Логинов признался в шпионаже против ЮАР и других 23 стран. Генерал-майор Хендрик Дж. Ван дер Берг, глава БОСС, обнародовал длинный список советских дипломатов из разных стран, которых Логинов якобы выявил как сотрудников КГБ. На самом деле имена офицеров КГБ были переданы БОСС американцами. Они выбрали их из досье ЦРУ, и Логинов к этому не имел отношения. Как утверждал один из сотрудников ЦРУ, целью было максимально дискредитировать Логинова в глазах КГБ. В тюрьме Логинова также допрашивал Эванс, который действовал под прикрытием представителя БОСС. Однако, несмотря на все усилия, ему не удалось заставить Логинова признать, что он является агентом-двойником. Поскольку все доказательства были предоставлены ЦРУ и не могли быть использованы в суде, перед Энглтоном встал вопрос о том, что делать с Логиновым дальше.
Для решения этой проблемы Энглтон в мае 1969 года предложил обменять Логинова на кого-либо, арестованного в СССР. Это позволило бы ЮАР избежать неопределенности судебного процесса, а ЦРУ представить Логинова как лжеперебежчика, что было важно для Энглтона. В июне 1969 года, по инициативе Энглтона, представители западногерманской разведки (БНД) обратились к властям ЮАР с предложением обменять Логинова на 11 своих агентов, задержанных в ГДР. Перед тем как дать ответ, начальник БОСС неофициально посетил Вашингтон, где ему сообщили, что ЦРУ больше не нуждается в Логинове. По словам ветерана ЦРУ, Кайзвальтера, ключевым лицом в обмене Логинова был Энглтон. Однако столь важное решение не могло быть принято без согласия директора ЦРУ Ричарда Хелмса, который утверждал, что ничего не помнит об этом.
Неподсуден
В июле 1969 года Логинова перевезли во Франкфурт-на-Майне и передали агентам БНД. «Когда Логинов прибыл в Германию и осознал всю тяжесть своего положения, он был охвачен ужасом и отчаянно пытался избежать возвращения, – вспоминал сотрудник ЦРУ. – На границе произошел трагический инцидент. Его буквально вытолкнули прямо в руки КГБ, который забрал его».
После выдачи Логинова ЦРУ надеялось, что не допустило роковой ошибки, передав КГБ настоящего агента. Однако вскоре один из перебежчиков сообщил в Ленгли, что Логинов был расстрелян. В 1977 году, через три года после отставки Энглтона, ЦРУ провело расследование, которое подтвердило, что Логинов действительно был перебежчиком. Эта информация вызвала такой шок, что об этом случае долгое время старались не вспоминать.
На самом деле Логинова не расстреляли, хотя многие руководители ПГУ и управления «С» настаивали на его судебном преследовании за нарушение воинской присяги и разглашение секретных данных. Однако военная прокуратура, изучив дело, обнаружила, что Логинов никогда не принимал присягу. В результате уголовное дело было закрыто, и Логинов был уволен из КГБ. Его отправили в Горький, где он начал работать учителем английского языка в одной из школ.
Дмитрий Прохоров