Есть одно эффективное подразделение, которое не всегда делится своими наработками и опытом борьбы с беспилотниками с окружающими

Есть одно эффективное подразделение, которое не всегда делится своими наработками и опытом борьбы с беспилотниками с окружающими.

А еще языки говорят, что они за счёт админресурса некоторые уничтоженные цели иногда присваивают себе.

С учетом нынешней ситуации, их поведение, с одной стороны, понятно, а с другой стороны, нет.

Не понимают их поведение те, кто считает, что Родина в опасности и надо сообща победить врага.

И напротив, поведение ребят вполне объяснимо для тех, кто понимает, что умение бороться с современными малоразмерными целями - это своего рода «новая нефть» или тайное знание, которое можно успешно продавать на внутреннем рынке, а еще отправлять на экспорт. Да, Родина в опасности, но…

К примеру, так работает австралийская DroneShield, специалисты которой выполняют задачи в зоне СВО на стороне Украины. Австралийцы обкатывают различные беспилотные технологии, а потом предлагает их различным промышленным корпорациям. Для начала в Юго-Восточной Азии.

Вероятно, от части поэтому и у нас внутри индустрии мало кто делится в должной мере полученным опытом. Ведь если поделился тайным знанием, то считай сразу потерял конкурентное преимущество, которое можно экспортировать или продать на внутреннем рынке.

P.S. И грустно, и смешно, но руководитель австралийской DroneShield родом из России:

Ворник родился в России, но его семья уехала в 1997 году, когда ему было 15 лет, во время постсоветского хаоса. Они переехали в Новую Зеландию в рамках программы квалифицированной миграции.

Его мать-одиночка, врач, не могла практиковать, поэтому она переквалифицировалась как практикующий специалист по натуральной медицине.

«В начале мы были в плохой финансовой ситуации - в муниципальном жилье, когда я учился в средней школе и университете».

Но строгий, почти жестокий, советский стиль преподавания математики поставил его перед одноклассниками, поэтому он учился на этом в университете и получил работу высокочастотного трейдера хедж-фондов в Окленде.

После двух лет работы с 18:00 до 6:00 он перешел в инвестиционно-банкинг в ABN Amro. Затем он переехал в Сидней, работая в Brookfield Australia, Deutsche Bank и Royal Bank of Canada».