История трагической гибели 23‑летней Александры Бондаренко из Сергиева Посада — это хроника десятилетней борьбы за справедливость, в которой переплетаются боль утраты, упорство отца и неожиданные повороты судьбы. Об истории рассказывали журналисты «АиФ».
Шокирующее известие
Недавнее событие внесло мрачный акцент в затянувшееся расследование. Сосед Дмитрия Максимова, отца погибшей девушки, принёс новость: Иван Букин* погиб, попав под поезд. Собеседник не скрывал удовлетворения, проводя параллель между случившимся и давней трагедией: по его мнению, судьба воздала Ивану по заслугам за смерть Саши.
Новость ошеломила Дмитрия. Его взгляд невольно обратился к фотографии дочери — юной светловолосой девушки с безмятежной улыбкой. Александра была жестоко убита десять лет назад, и эта весть о смерти одного из подозреваемых словно вернула Максимова в прошлое.
Вскоре телефон Дмитрия разрывался от звонков — знакомые один за другим делились новостью о гибели Ивана, каждый раз подчёркивая мистическую связь событий.
Обещала родителям вернуться за сыном, но всё сложилось иначе
Хронология трагедии начинается с 10 августа 2015 года — в этот день родители в последний раз слышали голос дочери. Александра позвонила с работы, сообщив, что утром заберёт трёхлетнего сына.
Девушка работала продавцом в секс‑шопе — место ей помогла найти подруга матери. Несмотря на неоднозначный характер работы, это был вынужденный шаг: после развода с мужем Александра осталась одна с ребёнком на руках, а бывший супруг не выплачивал алименты.
По образованию Александра была дизайнером одежды — окончила местный художественный колледж, обладала художественным талантом и мечтала о карьере модельера. Однако жизненные обстоятельства перечеркнули эти планы: в 18 лет она вышла замуж, родила ребёнка, а через два года развелась.
11 августа Александра не появилась дома, несмотря на то, что она обещала прийти за ребенком. Её телефон молчал. Днём родителям позвонила начальница девушки — она только что опознала тело сотрудницы. Трагедия раскрылась утром, когда местный житель, выгуливая собаку у котельной на улице Бероунской, обнаружил на траве тело девушки. Прибывшие правоохранители констатировали: смерть наступила от множественных ножевых ранений. Рядом с телом лежали визитки секс‑шопа — по ним и вышли на владелицу магазина, которая подтвердила личность погибшей.
Версии и улики
Судебно‑медицинская экспертиза установила: перед смертью девушку подвергли жестокому избиению и изнасилованию, причём преступление совершали несколько человек.
Следствие восстановило хронологию событий того вечера. После работы Александре позвонил знакомый и пригласил на день рождения друга, компания веселилась до двух часов ночи. Позже Александра осталась в сопровождении Андрея Доброва* и Ивана Букина, молодые люди зашли в круглосуточный магазин за пивом — этот факт зафиксирован камерами наблюдения, а вот дальнейшие события остаются неясными.
Букин и Добров утверждали, что оставили Александру одну в состоянии сильного алкогольного опьянения, а сами отправились домой. Утром тело девушки нашёл случайный прохожий.
В ходе расследования всплыли неоднозначные детали:
- паспорт погибшей обнаружили у знакомого Букина — тот объяснил, что Иван случайно забрал документ и попросил вернуть его утром;
- Иван признался, что изъял из сумки девушки не только паспорт, но и телефон, который выбросил после известия об убийстве (дело о краже закрыли за истечением срока давности);
- ДНК Букина совпало с одним из биологических следов на теле и одежде жертвы.
Под давлением улик Иван признал интимную связь с Александрой, но настаивал: всё произошло по взаимному согласию, а он ушёл домой задолго до времени смерти, установленного экспертизой. Его алиби подтвердила девушка.
При этом, как подчёркивает отец убитой Дмитрий Максимов, образцы ДНК Андрея Доброва даже не были взяты для экспертизы.
Новый подозреваемый
Спустя год после убийства у следствия появился другой подозреваемый — Кирилл Кротов, находившийся в СИЗО за угон автомобиля. Мужчина имел криминальное прошлое: неоднократно судим за кражи и угоны.
Согласно материалам дел, его «метод» был однообразен: он вскрывал автомобили, заводил их и катался по городу, а затем оставлял машину на парковке и возвращался домой.
Несмотря на появление нового фигуранта, отец погибшей не верит в его причастность к убийству дочери и продолжает настаивать на виновности Букина и Доброва. Материалы дела Кротова указывали на его непростой жизненный путь: мужчина состоял на учёте у нарколога, а также в психоневрологическом диспансере. Окружающие характеризовали его как человека, заметно отличавшегося от большинства.
В ходе следствия у Кротова взяли образцы ДНК, которые совпали с одним из биологических следов, обнаруженных на теле погибшей. Однако ряд обстоятельств вызывал серьёзные вопросы относительно его причастности к преступлению.
Кирилл имел инвалидность второй группы по туберкулёзу. В мае 2015 года ему провели операцию по удалению правого лёгкого. На момент предполагаемого преступления мужчина ещё не восстановился: при росте 190 см он весил всего 59 кг, а медицинская документация подтверждала диагноз «дистрофия».
Судебно‑медицинская экспертиза установила, что Александра отчаянно сопротивлялась нападавшему — под её ногтями обнаружили частицы кожи Кирилла. Тем не менее лечащий врач Кротова настаивала: каждое утро, включая 11 августа, он посещал туберкулёзный диспансер для прохождения терапии, и на его теле не было никаких свежих повреждений.
Был ослаблен болезнью и имел алиби, но всё же получил срок
Отчим Кротова, Михаил Воронов, настаивал на невиновности пасынка. По его словам, Кирилл никогда не проявлял агрессии, а его физическое состояние не позволяло совершить подобное преступление. Мужчина страдал от одышки и даже не мог пользоваться общественным транспортом. Воронов сомневался, что ослабленный Кротов физически способен был одолеть здоровую молодую женщину, совершить насилие и убийство.
Защита представила и алиби: вечером накануне преступления Михаил вместе с женой и дочерью помогал Кириллу собирать шкаф. К ним зашёл сосед, который также остался помочь. По свидетельствам очевидцев, Кротов был крайне слаб — после закручивания одного шурупа ему требовался получасовой отдых. После завершения сборки сосед ушёл, а семья Воронова осталась у Кирилла на ночь.
Однако суд не принял эти показания во внимание, сочтя свидетелей заинтересованными лицами.
Расследование затянулось на несколько лет. В 2018 году дело направили в Мособлсуд, но судья вернул его на доследование, посчитав недостаточно обоснованным. Прокуратура обжаловала это решение, и процесс возобновился. В рамках повторного рассмотрения у Кротова вновь взяли биоматериал для ДНК‑анализа — процедура проходила в присутствии адвоката. Результат вновь подтвердил совпадение с одним из образцов, обнаруженных на теле жертвы. Это доказательство оказалось решающим для суда.
В 2021 году Мособлсуд признал Кирилла Кротова виновным в изнасиловании и убийстве Александры Бондаренко, приговорив его к 17 годам лишения свободы. Апелляционная и кассационная инстанции оставили приговор без изменений.
Судьба двоих знакомых жертвы, которых подозревал её отец
Тем временем жизни Ивана Букина и Андрея Доброва развивались своим чередом. Оба мужчины создали семьи, у Доброва появился ребёнок. Однако в 2019 году Андрей был осуждён за хранение крупной партии наркотиков и получил 15 лет лишения свободы.
Позднее Добров отправился на передовую в рамках СВО. Весной 2023 года его признали пропавшим без вести. В следующем году были обнаружены останки, идентифицированные по жетону. Тело Андрея привезли в Сергиев Посад и похоронили на том же кладбище, где покоится Александра Бондаренко.
Иван Букин погиб, попав под электричку. Таким образом, для Дмитрия Максимова, отца погибшей девушки, возможность привлечения кого‑либо к ответственности оказалась исчерпанной.
Мать Андрея Доброва категорически отрицает причастность сына к преступлению. В разговоре с журналистами она неоднократно заявляла, что её ребёнок не мог находиться на месте преступления, и отказалась сотрудничать со следствием.
Несмотря на вынесенный приговор, Дмитрий Максимов продолжает добиваться пересмотра дела Кирилла Кротова. Его сомнения в виновности осуждённого остаются: слишком много противоречий и несостыковок сохранилось в материалах дела.