Topaz очищает картину «На опушке», снимает шум, выравнивает линии, масштабирует её до 2160 точек по вертикали. Перед нами — исходный лесной край, где деревья, кусты, трава, туман и дорога‑тропа фиксируются как сущности. Это базовый образ, от которого начинается эксперимент. Leonardo Diffusion XL рождает первые вариации — 90%, 80%, 70% сродства. Механизм Diffusion удерживает связь с оригиналом: промпт остаётся единым, меняется лишь сила влияния исходного изображения. Лес ещё узнаваем, дорога ведёт в глубину, туман стелется — зритель чувствует, что алгоритм всё ещё держится за руку мастера. Сродство падает до 50–40%. Дорога теряет цель, кусты становятся безликими, туман превращается в серую массу. Картина распадается на существительные, дыхание исчезает. Зритель ощущает пустоту — словно остановку времени. На 30–20% связь ломается. Вариации уходят в фэнтези: палитра меняется, формы растворяются, сюжет превращается в чужую сказку. Но даже здесь остаётся след автора — тень, отголосок, интуи