В Якутске произошло то, чего ждали тысячи семей по всей стране. Верховный суд республики, разбирая спор вокруг проданной квартиры, впервые в российской практике отказал пожилой продавщице в праве отменить сделку, несмотря на её утверждения, будто её «развели мошенники».
Речь идёт об Ирине Кириллиной — пенсионерке, проживавшей в пятиэтажке на окраине Якутска. Летом 2025 года она продала свою квартиру, подписала все документы, получила деньги. А спустя несколько недель, как это происходит всё чаще по всей России, подала в суд: «Меня обманули! Верните жильё!»
Два нижестоящих суда, поддавшись эмоциям и стереотипу о «беспомощной бабушке», удовлетворили её иск. Квартиру должны были вернуть. Покупатель — человек, вложивший в неё, возможно, всю жизнь и последние сбережения — оставался ни с чем.
Но Верховный суд Якутии пошёл против течения. Он не стал играть в «жалость к старикам». Он посмотрел в суть:
«По своему психическому состоянию Кириллина И.И. в юридически значимый период 26 августа 2025 года, 29 августа 2025 года и 11 сентября 2025 года могла понимать значение своих действий и руководить ими».
Это не просто юридическая формула. Это гром среди ясного неба для теневой индустрии, годами наживавшейся на «обманутых бабушках».
Когда «жертва» знает, как писать иски
В России за последний год прокатилась волна аналогичных дел. Пенсионеры, часто живущие одни, продают жильё — и тут же, будто по команде, требуют его вернуть. При этом их поведение резко меняется: из растерянных и одиноких они превращаются в юридически подкованных истцов с готовыми ходатайствами, заключениями медиков и адвокатами, которые «случайно» находятся рядом.
Деньги после сделки исчезают — часто за один день. Активы не оставляют. И когда суд встаёт на сторону «жертвы», новый владелец остаётся ни с чем: ни с квартирой, ни с деньгами.
Это не защита слабых. Это отлаженный механизм рейдерства, прикрытый слезами и возрастом. И он уже подорвал доверие к самому институту частной собственности.
Кто стоит за «бабушкиной драмой»?
Внимательный взгляд показывает: за этими делами — не просто одиночки. Это сети. Риэлторы, обещающие «быстро продать за хорошие деньги». Юристы, специализирующиеся на «оспоримых сделках». Нотариусы, закрывающие глаза на странности. А иногда — и сотрудники судов, где такие иски проходят по умолчанию.
Интересно, что всплеск таких случаев совпал с государственной политикой по стимулированию новостроек. Покупатели, напуганные историями о том, как их могут выселить из «вторички», всё чаще уходят в «первичку» — даже если там выше цены, дальше метро и нет школы.
Так «защита бабушек» становится инструментом перераспределения спроса в пользу крупных застройщиков. А настоящие жертвы — обычные люди, которые просто хотели иметь крышу над головой.
Почему решение в Якутске — прорыв?
Потому что оно ломает порочный круг.
До сих пор суды исходили из простого: пожилой — значит, уязвимый; уязвимый — значит, обманутый. Но Верховный суд Якутии напомнил: возраст — не диагноз, а дееспособность — не вопрос сострадания, а юридический факт.
И если человек в здравом уме продал квартиру, получил деньги и лишь потом «вспомнил», что его якобы обманули, — это не основание лишать жилья другого гражданина. Особенно если у «жертвы» вдруг оказался адвокат, а у покупателя — ничего.
Прецедент сделан. Теперь его нужно закрепить на федеральном уровне
— Ввести обязательное нотариальное удостоверение всех сделок с жильём. Нотариус должен видеть человека в глаза, фиксировать его состояние, иметь право отказать.
— Разрешить видеозапись сделки — как неопровержимое доказательство добровольности.
— Установить презумпцию добросовестности покупателя: если деньги переведены, квартира передана — сделка неоспорима.
— Ввести уголовную ответственность за организацию схем по искусственному оспариванию сделок.
Потому что когда каждый боится купить квартиру — страдает не только рынок. Страдает гражданское общество.
Решение Верховного суда Якутии — это не просто «отказ пенсионерке». Это восстановление справедливости для учителя, купившего жильё на 20 лет сбережений. Для военного, отслужившего в горячих точках. Для молодой семьи, которая наконец-то вырвалась из съёмной комнаты.
Именно эти люди — настоящие «слабые» в этой истории. Их-то государство и обязано защищать.