Мечта каждого политолога – получить реакцию общества на свой текст. Для этого нужно, чтобы он затрагивал близкую максимальному числу людей тему и приоткрывал некую тайну, скрывающуюся за обыденным.
Целиком и полностью соответствует этим критериям работа профессора Лондонской школы экономики Дэвида Грэбера «Бредовая работа. Трактат о распространении бессмысленного труда», увидевшая свет в 2018 году.
Однако всё началось немного раньше. Пятого января 2015 года, в тот день, когда большинство жителей Лондона возвращались на работу после зимних каникул, в лондонском метрополитене появились сотни самодельных листовок и плакатов с изречениями, которые многих заставили задуматься:
«Огромные массы людей, особенно в Европе и Северной Америке, тратят всю свою рабочую жизнь, выполняя задачи, которые, как они втайне думают, вообще не нужно выполнять»
«Кто придумывает бессмысленную работу, просто чтобы чем-то всех нас занять? Эта ситуация наносит глубокий нравственный вред. Это рана на нашей общей душе. Но почему почти никто об этом не говорит?»
«Как вообще можно говорить о достойном труде, если мы втайне чувствуем, что наша работа не должна существовать?» и т.п.
Оказалось, это выдержки из опубликованного в каком-то австралийском издании буквально несколько дней назад короткого эссе Грэбера «О феномене бесполезных работ».
Благо времена уже интернетовские и автор получил на свою страницу массу откликов в том числе с реальными человеческими историями, которые включил уже в более капитальное творение «Бредовая работа. Трактат о распространении бессмысленного труда»
Очень коротко.
Грэбер обратил внимание, на тот факт, что за последнюю сотню лет резко снизилось число работников в промышленном производстве и сельскохозяйственном секторе. В то же время количество менеджеров, офисных служащих, «продажников» и занятых в сфере услуг увеличилось втрое: с одной четверти до трех четвертей общего числа занятых. Т.е. производительный труд, как и было предсказано, в значительной степени оказался автоматизирован.
На производстве высвободилось огромное количество человеко-часов, но обещанного многими знатоками в сфере экономики от Кейнса до Гейтса кратного сокращения рабочей недели не произошло.
Да, общество потребления изобрело свой механизм побуждения людей к трудовой активности: выбирая между меньшим количеством рабочих часов и бóльшим количеством игрушек и развлечений, мы выбрали последнее.
Но это не объясняет радикального изменения структуры занятости, в частности, появления новых должностей и отраслей, лишь в небольшой своей части занятых изготовлением игрушек и удовлетворением навязанных потребностей.
Но что это за новые сферы занятости?
Анализ показывает, что это даже не сфера услуг, как можно было подумать, а административно-управленческий сектор (корпоративное право, НR, связи с общественностью) плюс их техническая поддержка и охрана. Взамен производительных, выдуманы даже целые отрасли типа финансовых услуг или телефонного маркетинга.
«Складывается ощущение, будто кто-то придумывает всю эту бессмысленную работу, просто чтобы чем-то всех нас занять. И в этом-то и состоит загадка. Потому что вроде бы этого как раз не должно происходить при капитализме – удивляется Грэбер: по крайней мере, согласно экономической теории, последнее, что будет делать фирма, стремящаяся к прибыли – это раздавать деньги работникам, которые ей не нужны. И все же именно это и происходит»
И да. Конкуренция заставляет корпорации проводить безжалостные сокращения. Но эти сокращения, интенсификация труда и повышение норм выработки касаются только тех, кто действительно что-то делает, перемещает, чинит или поддерживает в порядке.
Количество же профессиональных бумагомарак и демагогов продолжает неуклонно расти.
«Вы можете говорить что угодно о медсестрах, мусорщиках или механиках , но очевидно, что если они растворятся в облаке дыма, последствия будут немедленными и катастрофическими. Мир без учителей или докеров быстро столкнется с неприятностями, и даже мир без научных фантастов или ска-музыкантов будет намного беднее. Не совсем понятно, насколько человечество пострадает от аналогичного исчезновения всяческих гендиректоров инвестиционных компаний, лоббистов, пиар-исследователей, специалистов по страховым расчетам, агентов по телефонным продажам, судебных приставов или юридических консультантов»
Почему же такое происходит?
Начнем с такого: что говорит о нашем обществе тот факт, что оно генерирует бесконечный спрос, скажем, на специалистов в области корпоративного права?
«Дело в том, что если один процент населения контролирует бóльшую часть доступного богатства, тогда то, что мы называем рынком, отражает то, что считают полезным и важным именно они, а не кто-либо еще»
Поэтому ответ на вопрос не является экономическим. Он носит чисто политический характер.
«Правящий класс пришел к выводу, что счастливое и продуктивное население с обилием свободного времени представляет смертельную опасность.
Потому если бы потребовалось разработать режим работы, идеально подходящий для поддержания власти финансового капитала, трудно представить себе, что можно было бы сделать лучше режима сегодняшнего. Работники, занятые настоящим производительным трудом, подвергаются беспощадному давлению и эксплуатации. Остальные делятся на запуганную страту всеми осуждаемых безработных и более крупную страту, которой, по сути, платят за то, что они ничего не делают»
Правящие круги сконцентрировали в своих руках столько богатств, что готовы пойти даже на самые серьезные издержки, лишь бы никакой опасности их владычеству не возникало.
В результате, хотя их и может беспокоить падение экономических показателей, они вполне довольны тем, что сочетание ряда факторов, таких как глобализация, уничтожение профсоюзов, создание уязвимой и перегруженной рабочей силы, — одновременно с призывами к гедонистическому освобождению личности (то, что стали называть «либерализм как стиль жизни и консерватизм как налоговая политика») — привело к концентрации всё большего богатства и власти в руках богатых и практически полностью уничтожило основу для организованного противостояния их власти.
Что делать в такой ситуации каждому из нас? Во-первых, осознать что есть мы и они. Они - 1% (и не важно, американцы это или «наши», доморощенные) и мы - 99%. (кстати, движение «Мы - 99%» основано самим Грэбером). И осознать что наши интересы не просто не совпадают – они противоположны.
Ну а во-вторых, это бунт. Индивидуальный. Полное неприятие любых форм обмана от собственников мира, неучастие в их проектах от симулякров различных реформ до увы, настоящих войн. Разъяснение сути происходящего как можно большему числу людей в любой форме – от различных СМИ и блогов до личных бесед в раздевалке после рабочего дня или в курилке во время дня псевдо-рабочего.
В конце концов, у нас пока есть мы. И мы - это сила!