***
Жара в военкомате была невыносимой, пахло пылью и дешевой краской. Я уже мысленно представлял себе унылые армейские будни где-нибудь в танковых войсках, когда мое имя наконец-то выкрикнули. «Рядовой Петров, отряд «Дельта», платформа семь». Платформа? Странно, обычно говорят «эшелон».
Меня и еще десяток таких же ошалевших ребят построили и повели не к воротам, а вглубь комплекса, к низкому белому зданию, больше похожему на ангар. Внутри царила стерильная, почти больничная чистота, а вместо замполита нас встретил суровый мужчина в комбинезоне синего цвета с нашивкой в виде земного шара, опоясанного орбитой. «Сержант Орлов, командир взвода. С этого момента вы — кадеты орбитального патруля. Следуйте за мной на предстартовый инструктаж».
Мозг отказывался верить. Орбитальный патруль? Я огляделся по сторонам, ожидая увидеть скрытые камеры — может, это такой психологический тест? Но нас провели через шлюз, и я замер, увидев то, что было за ним. Не поезд. Не автобус. В огромном ангаре стоял вытянутый, блестящий аппарат, больше всего напоминающий капсулу космического корабля из фантастических фильмов. У меня похолодело внутри. Это была не шутка.
Сержант раздал нам планшеты. «Изучите базовые правила поведения в условиях невесомости. Запрещено отталкиваться от стен с силой, превышающей...» Его голос стал отдаленным гулом. Я смотрел на иллюминатор, в котором виднелась бетонная полоса, уходящая вдаль, к взлетной рампе, упирающейся в небо. Вместо ожидаемого страха меня охватила странная, оглушающая ясность. Никаких казарм. Никаких учений на полигоне. Меня призвали в космические войска.
***
Меня втолкнули в кресло, автоматически пристегнули ремни. В ушах стоял оглушительный гул, но это был не шум дизеля, а нарастающая вибрация, исходившая откуда-то из самого нутра корабля. «Танкисты». Слово отдавалось в голове горькой иронией. Какой-то клерк в военкомате, даже не глядя в бумаги, буркнул это самое очевидное, а я, дурак, поверил. А в повестке действительно не было номера команды, только непонятная аббревиатура «ОП-17». Я думал, это опечатка.
Теперь было поздно что-либо выяснять. Сквозь иллюминатор земля поплыла вниз, а потом и вовсе исчезла, сменившись ослепительной чернотой, усеянной звездами. Не по себе? Да я был на грани паники. Меня, простого парня из спального района, который дальше летнего лагеря никуда не выезжал, сейчас выкинуло на орбиту. Почему я? Почему не кто-то другой, умнее, сильнее, подготовленнее?
Мысли метались, пытаясь найти логичное объяснение. Может, это все же сон? Галлюцинация от жары и стресса? Я изо всех сил ущипнул себя за руку — больно. Реальность была неумолима. Сержант Орлов своим спокойным, будничным голосом продолжал вещать о правилах стыковки, и от этого становилось еще страшнее. Для них это была рутина. Для меня — крушение всего привычного мира. Я сжал подлокотники кресла, понимая лишь одно: обратной дороги нет.
***
Вибрация стала ровным гулом, а в животе непривычно засосало — невесомость. Я закрыл глаза, и перед мысленным взором поплыли знакомые образы. Вместо серого потолка казармы я видел иллюминаторы «Наутилуса», за которыми проплывали фантастические рыбы. Вместо строевой подготовки — бластерные баталии из «Звездных войн». Вся моя жизнь, казалось, вела меня сюда, но я был слишком слеп, чтобы это заметить.
Жюль Верн, Лем, Лукин... Я проглатывал их книги, засыпая под шум дождя за окном своей обычной хрущевки. Для меня это был побег от серости, красивые сказки. Учителя хвалили меня за начитанность, а одноклассники посмеивались — «фантазер». И вот теперь все эти сказки обрушились на меня с ужасающей реальностью. «Капитан Нэмо» был бы здесь как дома, а я — нет. Я был просто зрителем, а не героем.
Мысль о том, что на Земле существуют космические войска, казалась абсурднее, чем «Магелланово Облако». 12 апреля, Гагарин, «Поехали!» — вот и весь мой багаж. А тут... стыковки, орбитальные патрули. Может, я все же сплю? Но холод металла под пальцами и давящая невесомость были слишком осязаемы. Страх смешивался с странным, запретным восторгом. Все мои фантазии оказались правдой. Вот только я был к ним совершенно не готов.
***
Страх смешивался с странным, запретным восторгом. Все мои фантазии о «Наутилусе» и далеких галактиках оказались правдой. Вот только в книгах герои были готовы к приключениям, а я — просто испуганный парень, который знал о космосе лишь из кино. Дрожь в коленях казалась предательской.
— Эй, ты, Мечтатель! — резкий, как удар хлыста, голос сержанта Орлова прорезал гул двигателей и мои бредовые мысли. — Закончил витать в облаках! Отстегнись и доложи в носовой отсек для замеров давления. Дви-гай-ся!
Его команда прозвучала настолько привычно и буднично, что это подействовало сильнее любого успокоительного. Не было места ни сомнениям, ни панике — был только приказ. Я автоматически отщелкнул ремни и, неуклюже оттолкнувшись от кресла, поплыл в указанном направлении, цепляясь за поручни. Фантазии кончились. Началась служба.
***
Привычный земной инстинкт подсказывал оттолкнуться ногами, но вместо мощного толчка получилось какое-то неуклюжее барахтанье. Я отплыл от кресла, и на мгновение меня охватила паника — полная потеря опоры. Внутри все перевернулось. Это было не как в бассейне, где вода все же держит. Здесь не держало ничего. Я невесомо завис в проходе, и единственным спасением были эти самые поручни, за которые я вцепился мертвой хваткой.
Движение требовало новых навыков. Я не шел, а скорее перебирал руками, подтягивая себя вперед, ноги беспомощно болтались сзади. Казалось, что стоило мне оторваться — и я навечно останусь здесь висеть. В ушах стучало сердце, но сквозь его стук я слышал ровный гул систем корабля и спокойные голоса других кадетов, которые, казалось, уже освоились. Это заставило меня стиснуть зубы и двигаться дальше, в носовой отсек, где меня ждала новая, неизвестная реальность. — Кадет Петров, товарищ лейтенант! — я попытался вытянуться по стойке «смирно», но в невесомости это выглядело как нелепое подергивание.
Лейтенант Гаррисон, мужчина с усталыми глазами и нашивкой «Пилот 1-го класса» на груди, кивнул, не отрываясь от планшета.
— Успокойся, Петров. Здесь твои земные уставные позы никому не интересны. Добро пожаловать в 7-й орбитальный патруль «Варяг».
Он провел рукой по панели, и стена отсека превратилась в звездную карту.
— Твоя служба — не про марш-броски и окопы. Здесь три кита: техника, навигация и бдительность. Через месяц ты должен уметь отличать марсианский грузовой транспорт от контрабандиста с Пояса астероидов.
Гаррисон посмотрел на меня оценивающе.
— Первые две недели — теория и симуляторы. Потом дежурства у мониторов. Сможешь не уснуть при виде восьмичасовой пустоты — получишь доступ к системам навигации. Ваша рота — глаза и уши «Варяга». Ошибка одного может стоить жизни всем.
Он протянул мне чип.
— Твой учебный курс. Освой до завтра. И, Петров... — его голос смягчился, — забудь про «не могу». Здесь все когда-то были на твоем месте.
Чип оказался не просто флешкой — при подключении к планшету пространство вокруг меня ожило голографическими схемами и текстовыми блоками. Я увидел устройство нашего корабля «Варяг», типы стандартных скафандров, основы орбитальной механики. С каждым новым разделом первоначальный страх отступал, сменяясь жадным интересом.
Танки? Да это же детские игрушки по сравнению с тем, что я сейчас изучал! Здесь была своя романтика — не грохот гусениц по грязи, а безмолвный танец кораблей на орбите, не стрельба из пушки, а ювелирное использование лазерных систем связи и наведения. Я ловил себя на том, что улыбаюсь как дурак, пролистывая раздел о внекорабельной деятельности. Выйти в открытый космос! Об этом я читал в книгах, а теперь это могло стать частью моей службы.
Энтузиазм гнал прочь остатки тревоги. Да, я ничего не знал, но я мог научиться. Я впитывал информацию, как губка, уже представляя, как уверенно работаю с этими системами. Если бы я тогда знал, что первое же дежурство на мониторах покажет не безмятежную пустоту, а аномальный сигнал, идущий из глубин Пояса астероидов... но это уже совсем другая история.
Иллюминаторы «Варяга» вдруг заполнились сталью и светом. Мы мягко пристыковались к гигантской кольцевой станции, чьи размеры заставляли затаить дыхание. В шлюзовом отсеке нас построили перед суровым мужчиной в адмиральской форме с орденскими планками на груди.
— Кадеты! — его голос, глухой и властный, прозвучал без повышения тона, но заставил вытянуться даже в невесомости. — Я — контр-адмирал Киреев. Вы находитесь на учебной базе «Альфа-Центавр». Забудьте всё, что знали о Земле. Здесь другие законы. Ваша ошибка — не промах на стрельбище, а трещина в шлюзе. Ваша невнимательность — не двойка в журнале, а холодная смерть в вакууме.
Он обвел нас тяжёлым взглядом.
— Но если вы справитесь, станете не просто солдатами. Вы станете первопроходцами. Теми, кто охраняет рубежи человечества в черноте, где нет места слабости. Курс выживания начинается завтра в 06:00 по станционному времени. Вольно.
Свисток сержанта прозвучал как выстрел. Сердце заколотилось — уже не только от страха, но и от предвкушения. Приключение, о котором я читал в книгах, началось по-настоящему.
***
Переход из шлюза в жилой сектор был подобен магии. Один шаг — и давящая невесомость сменилась привычным притяжением, заставив мои ноги на мгновение подкоситься. Воздух пах озоном и металлом, а под ногами мягко вибрировали плиты палубы. «Альфа-Центавр» оказался не просто станцией, а целым городом в миниатюре. По широким коридорам с белыми стенами сновали люди в форме, мерцали голографические указатели, а в огромных иллюминаторах медленно проплывала Земля — ослепительно красивая и бесконечно далекая.
Но настоящим шоком стал учебный сектор. Он был разделен на зоны: здесь, в гравитации, мы изучали теорию на симуляторах, похожих на кабины истребителей. А за следующем шлюзом открывалась гигантская сфера, где царила невесомость. Там кадеты, словно неуклюжие аквалангисты, отрабатывали стыковку манекенов, перемещение в скафандрах и действия в аварийных ситуациях. Смотреть на их плавные, но точные движения было одновременно страшно и завораживающе. Я понимал, что очень скоро окажусь там, и мой учебный чип из абстрактной информации превратится в руководство к действию. База жила своим строгим, четким ритмом, и теперь я был частью этого механизма.
***
Следующей остановкой стал интендантский склад. Сержант с невозмутимым видом выдал мне комплект формы, и я замер, держа в руках не просто одежду, а символ полного разрыва с прошлым. Гражданская куртка, еще пахнущая земным воздухом, была безжалостно упакована в контейнер для отправки домой.
Новая форма была темно-синей, почти черной, с едва заметным серебристым отливом. Ткань оказалась прохладной и упругой на ощупь, а на плечах и груди уже красовались нашивки — эмблема орбитального патруля и номер учебной роты. Я надел ее, и странное чувство уверенности потеснило остатки тревоги. Глядя на свое отражение в металлической стене, я видел уже не растерянного паренька из военкомата, а кадетов космических войск. Пусть и пока еще сырого и неопытного, но уже частью чего-то грандиозного. Эта форма была не просто униформой — она была моей второй кожей в этом новом, звездном мире.