Весной этого года наш Фонд защитников природы впервые объявил грантовый конкурс для молодых сотрудников заповедных территорий. Мы выбрали десять победителей: лучшие инициативы с самым высоким уровнем пользы для природы. Автор одной из них очень переживала, что её любимый заповедник часто и сильно горел. Кира Аржанова из «Заповедной Мордовии» придумала создать в охранной зоне заповедника водоем, откуда можно брать воду, чтобы быстро потушить природный пожар. Мы поговорили с Кирой, чтобы узнать её историю и понять, как возник проект и почему он так важен.
Про Киру в заповеднике
Кира, как вы вообще оказались в заповеднике? Это была случайность или вы просто не могли по-другому?
Это был не мимолётный случай и не единственный возможный путь. Это была встреча. В 2013 году я впервые переступила невидимую границу этого удивительного места. И что-то щёлкнуло. Какая-то невидимая нить тихо, но настойчиво привязала моё сердце к этим лесам, к этому воздуху, к самой тишине, что здесь звенит. С каждым новым приездом эта нить становилась прочнее. Прошло десять лет. Десять лет, в течение которых заповедник манил меня, как далёкий, но родной маяк. И в 2023 году наша история вышла на новую главу — я стала частью его команды. Так что, отвечая на ваш вопрос... Все случайности — это лишь звенья одной цепи, ведущей тебя туда, где ты должен оказаться. В моем случае — иначе просто не могло быть
Помните ли момент, когда впервые почувствовали, что «вот это моё» — природа, заповедник, лес? Когда природа стала для вас не просто местом, а чем-то вроде живого друга?
Не могу сказать, что это был какой-то чёткий момент. Я выросла в небольшом городе, местоположение которого неразрывно связано с заповедником, в детстве проводила почти всё время в деревне, окружённой лесами. А от нашего домика буквально 5-6 км до границы заповедника. Поэтому думаю, что мой жизненный путь с самого начала шёл к чему-то заповедному и шёпотом говорил «это твоё».
Не было единого момента. Это пришло постепенно, как привыкание к дыханию другого человека в комнате. Сначала ты просто фиксируешь факты: дерево, ветер, след. Потом начинаешь замечать оттенки — как по-разному пахнет кора после дождя и в засуху. Как старый лось ходит одной и той же тропой. Как лес меняется, когда ты входишь в него не «проверять», а просто быть. И однажды понимаешь: ты не смотришь на природу со стороны. Ты в ней. А она в тебе. Это не дружба в человеческом смысле. Это родство, которое не требует слов.
Что вы чувствуете, когда утром идёте на обход или видите, как над болотом поднимается туман?
Всегда разные ощущения. Сегодня идёшь по лесу, ещё пахнет ночной сыростью, воздух такой холодный и чистый, что им будто не дышишь, а пьёшь его. А завтра ты не выспался и вообще хочешь, чтобы день быстрее закончился. Такое тоже бывает. Это человеческий фактор. Невозможно всегда восхищаться чем-то.
Что в вашей работе даёт вам радость, а что — наоборот, требует внутренней силы?
Наверное, работа – это и есть радость. Не могу пока дать более узкий ответ. А вот внутренней силы требуют всевозможные бумажки. Глупо отрицать в нашем деле бюрократию. Она есть везде. И когда приходит время писать какие-нибудь отчёты, порой нелегко найти на это силы. Это кажется, что мы только ходим по лесу и наслаждаемся природой…
Если бы можно было описать заповедник одним словом — каким бы он был для вас?
Непредсказуемый. Никогда не знаешь, что будет завтра!
Есть ли в заповеднике место, где вы чувствуете себя особенно спокойно, как дома?
Есть у нас Таратинский кордон, он как раз находится ближе всего к деревне, где я провела почти всё детство. Очень красивые места, особенно осенью: берег реки Мокша, золотые дубы… стада кабанов, ха-ха-ха...
А есть ли в заповеднике место, куда вы приходите просто побыть с собой?
На крылечко дома. Я живу в самом крайнем доме, где от крыльца до леса буквально 5 метров. Иногда сяду прямо на ступеньках и час разглядываю сосны без каких-либо мыслей в голове.
Что вам говорит лес, когда вы одна в рейде — он с вами разговаривает?
Он не говорит. Он есть. Своим присутствием, гулом, светом, тишиной, запахом и напряжением он делает меня частью себя. Я не слышу речей, а становлюсь соучастником тихого, вечного действа. В этом и есть весь разговор.
Когда вы видите следы зверей — это больше про науку или про магию?
Это криминалистика, ха-ха-ха. Только улики оставляет не человек, а зверь. Я вижу отпечаток, информацию, оставленную на земле. Каждый такой след – это протокол, составленный природой. Моя задача прочесть его, не привнося ничего от себя.
Как вы отдыхаете от заповедника — или это из тех историй, где «от любимого не отдыхают»?
Работа инспектора никогда не заканчивается. Это не та профессия, которую можно покинуть в конце смены. Это способ восприятия мира, который остаётся с тобой навсегда.
Есть ли у вас свой маленький ритуал перед началом чего-то важного — проекта, выезда, лекции?
В новых начинаниях – закрыть глаза и про себя устроить небольшую истерику, думая, что ничего не получится (улыбается).
Что вас вдохновляет — книга, человек, песня, запах, момент?
Меня вдохновляют человеческие судьбы. Порой в них столько удивительного!
Про «Водный рубеж»
Как родилась идея сделать противопожарные водоёмы? Это хоть и звучит очень практично, но, кажется, у этой истории есть какая-то непростая внутренняя сторона.
После 2021 года было ясно, что не на всех участках их хватает. Сухая статистика — расстояние до воды, время подвоза — превратились в очень конкретные, осязаемые картины потерь. Мы горели слишком много, слишком часто.
Когда объявили о начале грантового конкурса, как-то без особых раздумий сразу же определились с тематикой. Наверное, это всё-таки говорит о том, что была потребность, которую в одиночку не могли закрыть.
Наверное, непросто было всё организовать — были моменты, когда хотелось всё бросить?
Не скажу, что хотелось всё бросить, но было желание исчезнуть на какое-то время. Все пожары, которые были в заповеднике в этом году, выпали на время реализации проекта. Порой было очень трудно, по большей части слетел подготовительный этап проекта. Так что временами действовали по наитию.
Тяжело шёл процесс набора волонтёров. Даже по времени это растянулось на достаточно долгий срок. А потом меньше чем за сутки до их приезда выяснилось, что несколько человек слегли с температурой. Замену, конечно, было нереально найти. Очень сильно переживала из-за этого. Люблю нервничать из-за, казалось бы, мелочей. Но это мой первый проектный опыт. И очень хотелось, чтобы всё было идеально, как запланировано. Уже сейчас, пройдя через этот путь, понимаю, что все вещи, из-за которых я переживала, действительно были мелочами, не требующими такого количества внимания и нервов. Но опыт, он на то и опыт.
Почему вам важно, чтобы в проект включались волонтёры, студенты, школьники? Ведь это требует ещё больше сил и времени?
Волонтёры – это не просто рабочие руки. Они те, кто унесёт чувство ответственности за это место с собой. Через годы они смогут сказать: «Я помогал создавать этот рубеж». Личная связь превращает абстрактный «заповедник» в место, за которое отвечаешь душой.
Один восторженный студент, вернувшись из поездки, расскажет о своём опыте друзьям. Он станет своего рода послом заповедника в университете. Это создаёт волну интереса не только к нашему заповеднику, но и в целом ко всей системе. Так и случилось с ребятами, которые приехали в рамках проекта. Студент, который был у нас зимой в качестве волонтёра, очень вдохновился поездкой и работой на заповедной земле. После возвращения не смог не рассказать друзьям и преподавателям о своих чувствах и эмоциях. Поэтому благодаря одному восторженному студенту в проекте появились не менее классные ребята, жаждущие заповедных приключений.
Так что я включаю в проект волонтёров или студентов не просто, чтобы что-то построить или выкопать. Таким образом сеются семена, из которых вырастет новое поколение, для которого защита природы – это что-то личное, сделанное своими руками. Потому что проект тогда становится больше, чем просто два водоёма. Если бы его вели только наёмные рабочие по смете, это осталось бы инфраструктурным объектом в отчёте. Мне же было важно, чтобы у заповедника появились не просто новые резервуары с водой, а живые защитники. Волонтёры, которые сами провели здесь несколько недель, которые пачкали руки в земле, чтобы обустроить подъезд. Уезжая, они увозят с собой частичку ответственности за это место. Они расскажут друзьям, они, возможно, вернутся.
Для меня их вовлечение — это стратегия. Я вкладываю свои силы и время не только в проект, но и в создание сети людей, которые понимают ценность заповедника на собственном опыте. И видя, как горят их глаза, я сама получаю заряд, чтобы работать дальше!
Волонтёры, с которыми вы работаете, — они ведь все разные. Что в них вас особенно трогает?
Я вижу, как идея «сохранить природу» оживает в конкретных поступках, улыбках и каплях пота этих людей. Меня трогает их доверие: они тратят явоё время и силы, они преодолевают себя, страхи, дискомфорт. Их дар – они дарят самое ценное, что у них есть, своё внимание и энергию, не требуя ничего взамен, кроме ощущения причастности к чему-то большему. И в этом самая большая магия и оценка моей работы. Это то, что даёт силы двигаться дальше.
Когда вы стояли у готового водоёма — помните, что почувствовали в тот момент?
Словно с плеч упала тяжесть, которую ты носишь все месяцы работы. Можно было чуть выдохнуть и набраться сил перед новым этапом работ!
Что бы вы хотели, чтобы люди поняли о заповедниках после встречи с вами?
Я хочу, чтобы люди, что заповедник — это не резервация для диких животных. Это эталон. Единственное место, где природа существует по своим собственным законам, без оговорок и уступок нам. Моя задача — быть не стражем, а гарантом этого закона. Чтобы у этой системы — от травинки до медведя — было пространство жить так, как она должна, а не так, как нам удобно. И главное: эталон нужен не лесу. Он нужен нам. Чтобы мы, глядя на него, помнили, как выглядит настоящий, а не одомашненный мир, частью которого мы все являемся.
Есть ли у этого проекта для вас личный смысл — что-то, что выходит за рамки просто «инфраструктуры»?
Если выходить за рамки просто «инфраструктуры» и «важнейшего элемента противопожарного обустройства леса», то смысл в созидании. В эпоху, когда многое разрушается, после себя оставили не яму, а источник жизни, точку, которая будет генерировать и защищать жизнь долгие годы. Гул насекомых, следы животных на берегу и крики птиц… Помимо всех этих красивых слов, конечно же, это и получение колоссального опыта. Опыта, который с годами будет только обогащаться и помогать достигать новых целей.
Можно ли сказать, что «Водный рубеж» — это не только про защиту леса, но и про защиту людей, которые его любят?
Да, безусловно. И для меня это даже главнее. Лес — система устойчивая. Он со временем восстановится, даже после пожара. Пусть не скоро, пусть уже другим. А вот людей, которые его знают и любят именно таким — с этими тропами, вековыми деревьями, сложившимся укладом жизни — пожар выжигает безвозвратно. Уходит память, уходит связь, опустошается душа. Водный рубеж — это защита от этого опустошения. Это способ сказать тем же волонтёрам, инспекторам, научным сотрудникам: ваша любовь к этому месту — не что-то эфемерное. Она материальна. Она превратилась в эти водоёмы, в эту линию обороны. Мы защищаем не только деревья, но и право людей любить их, не испытывая постоянного страха потери.
Бывает, что люди видят в работе инспектора строгость и дисциплину. А что в ней для вас — живое, настоящее, человеческое?
Коллеги. Но этого слова слишком мало, чтобы описать их. Временами ты буквально живёшь с этими людьми. В дождь, в метель, в бессонные ночи и тихие утра. С ними можно молчать часами, глядя на огонь в печке, и это будет самый честный разговор. С ними можно говорить о самом сокровенном. И они поймут, не осудят, всегда дадут совет. Никогда не откажут в помощи. Придут, даже если не звал. Потому что твоя беда — это наша беда. Твоя усталость — наша усталость. И этот смех, который прорывается после тяжелого рабочего дня, — он наш, общий, выстраданный. Это не работа. Это семья, которую собрал лес, долгие ночи и тишина, в которой слышно самое главное. Это и есть самое живое, настоящее, человеческое.
Что помогает вам не уставать верить, что такие маленькие шаги — водоёмы, лекции, встречи — действительно что-то меняют?
Конечно, меняют. Я вижу, как меняется сознание людей, их восприятие и взгляды в вопросах сохранения природы. И это что-то значит. Значит, вся наша работа не напрасна. И я говорю сейчас не только про свою историю
И если бы можно было сказать одно предложение всем, кто думает, что от одного человека ничего не зависит — что бы вы им ответили?
Один человек – это и есть та граница, на которой всё заканчивается или всё начинается. Пожалуйста, если вам есть что сделать доброго и хорошего для природы – делайте, это так важно!