Саид Гафуров, член Центрального совета Независимого профсоюза «Новый труд», доцент МГЛУ, кандидат экономических наук

Саид Гафуров, член Центрального совета Независимого профсоюза «Новый труд», доцент МГЛУ, кандидат экономических наук

«Суть современного ИИ — не мистика, а математика и данные. Успех определяется не самим фактом „использования ИИ“, а тем, насколько грамотно этот инструмент встроен в бизнес-процессы для решения конкретных измеримых задач»

Современный «ИИ» — не магия и не «сильный искусственный интеллект» (AGI) в понимании кухонных философов из интернета. Это сложные статистические модели, предназначенные для поиска реальных или мнимых закономерностей (паттернов) в данных. Подобные алгоритмы стали доступны бизнесу уже к 80-м годам XX века, когда вышли за рамки оборонной проблематики. Многие из них даже вошли в стандартные библиотеки программ для таких древних языков, как Фортран.

По сути, «искусственный интеллект» — коммерческое название для ряда программных (а иногда и аппаратных) алгоритмов и их реализаций из раздела математики, известного как «распознавание образов». В английском языке используются два термина — image recognition и pattern recognition. В русской научной традиции — одно выражение, поскольку еще в прошлом веке было строго показано: зрительное узнавание объектов или слуховое различение слов описываются одинаковыми алгоритмами. Иногда вместо «распознавания образов» говорят «дискриминантный анализ», «методы автоматической классификации» — термины разные, а математическая суть схожа.

Популярные (даже в фантастике В. Пелевина сыщик и писатель Порфирий представляется как «типичный русский искусственный интеллект») большие языковые модели и нейросети — это частные случаи алгоритмов распознавания образов. Они самые хайповые, но не самые перспективные для развития науки.

Как маркетинговый термин и инструмент для распределения бюджетов, «искусственный интеллект» обладает воистину нечеловеческой силой. Это словосочетание используют, когда нужно продать реализацию алгоритма или получить грант на исследования.

Гораздо проще обосновать финансирование на «прорывной ИИ для решения сложнейших задач», чем на «улучшение аппроксимации в методах вычисления максимального правдоподобия в измерении мер близости в пространствах стохастического градиентного спуска». Даже самая простая алгоритмическая задача, облаченная в мантию «ИИ», сразу приобретает ореол футуристичности и мощи. В наше время обоснование финансирования — это целое искусство!

Впрочем, еще в 60-е годы ХХ века Норберт Винер писал, что ранее «доступ в науку был сильно затруднен. К тем, кто хотел заниматься научной работой, предъявлялись очень высокие требования... Честолюбивые люди, относившиеся к обществу недостаточно лояльно, или, выражаясь более изящно, не склонные терзаться из-за того, что тратятся чужие деньги, когда-то боялись научной карьеры, как чумы. А со времен войны такого рода авантюристы, становившиеся раньше биржевыми маклерами или светочами страхового бизнеса, буквально наводнили науку... Дисциплина и тяжелый труд для них был не обязательны, и надежды, которые они подавали, воспринимались ими как уже исполненные обязательства».

Термин «искусственный интеллект» приобрел популярность в бизнес-кругах, связанных с компьютерной отраслью, а также среди военных и политиков, распределяющих бюджеты, после того как в 70-х годах XX века было строго доказано, что все функции высшей нервной деятельности человека можно моделировать методами распознавания образов.

Более того, стало очевидно, что ничего сверхсложного или, тем более, мистического в этом нет. Всё упиралось исключительно в имеющуюся вычислительную мощность.

Сейчас эта мощность заметно выросла, однако концепция «больших данных» и связанные с ней алгоритмы, видимо, будут играть более важную роль, чем новые алгоритмы нейросетей.

Как и многие другие популярные инструменты, ИИ неоправданно часто используется мошенниками. Вспомним мелких инвесторов, которые пытались преувеличить свои средства, вкладывая их в валютный и фондовый рынок под управление «ИИ» и становясь жертвами афер. Банк России, став мегарегулятором, многие из таких «бизнесов» попросту запретил как откровенно мошеннические.