Утро 9 сентября 1990 года. Протоиерей Александр Мень, один из самых заметных и популярных священнослужителей позднесоветского времени, поспешил на литургию в подмосковный поселок Семхоз. Постоянным его спутником был портфель. Несколько минут спустя его жёстоко убили, а портфель бесследно исчез — дело, которое до сих пор остаётся одним из наиболее таинственных в недавней истории России.
Атака из засады
По показаниям очевидцев, на лесной тропинке, ведущей к станции, кто‑то остановил отца Александра и протянул ему записку. Когда он надел очки, чтобы прочесть послание, из укрытия выскочил второй человек и нанес по голове удар, предположительно топором.
Трагедия, последовавшая затем, поразительна своей жестокостью. Мень был смертельно ранен, но не скончался мгновенно. Он попытался дойти до станции, однако, теряя силы, свернул и пополз обратно к дому. Его обнаружила жена у самой калитки. При сознании он не назвал своих нападавших, лишь произнёс: «Это не важно». Спасти его не сумели.
Пропавший портфель
На месте преступления не обнаружили ключевой улики — тот самый портфель, который священник никогда не расставлялся. Эта деталь породила главный вопрос: ради чего было совершено убийство?
По словам Владимира Илюшенко, автора книги «Отец Александр Мень. Жизнь, смерть, бессмертие», в портфеле находились его наперсный крест и облачение. Отсюда напрашивается версия о корыстном мотива — грабежа. Однако, по свидетельству сына протоиерея Михаила Меня, «у отца ничего не похитили, пропал только портфель». Это означает, что при Александре Владимировиче, вероятно, имелись ещё какие‑то ценности, которыми злоумышленники почему‑то пренебрегли.
Многие также полагали, что преступники попытались бы избавиться от значимой улики, бросив портфель неподалёку. Но портфель исчез без следа. Из этого возникла версия о заказном характере убийства: портфель с содержимым следовало доставить заказчику. Распространились слухи, что в нём могли храниться документы, компрометирующие отдельных церковных иерархов в связях с КГБ. Если такое предположение верно, неудивительно, что Мень постоянно носил портфель при себе. Так появились слухи о «руке КГБ», о конфликтах Меня с церковным руководством и о его преследовании.
Конфликты с органами и духовенством
Однако противостояние Меня с Комитетом государственной безопасности началось задолго до гибели священника. Уже в 1964 году в его доме провели обыск, при этом особое внимание уделили его библиотеке. Власти намеревались развернуть громкий процесс в рамках постоянной в те годы антирелигиозной кампании. Досье Меня лично изучал Генеральный прокурор СССР Роман Руденко, ранее входивший в особую тройку НКВД и выступавший главным обвинителем от СССР на Нюрнбергском процессе. В печати появились разоблачительные статьи. Но книги, изъятые при обыске, оказались не столь серьёзными, и интерес к делу по‑крайней мере в тот момент угас.
Тем не менее преследования продолжались. В 1974 году руководитель КГБ Юрий Андропов направил в ЦК документы о некой группе, которой, по его мнению, руководил Мень. Священника выручил архиерейский протекторат — заступничество митрополита Ювеналия. В то же время многие консервативные церковные деятели критиковали Александра Меня, обвиняя его в экуменизме и требуя церковного наказания. Сам протоиерей объяснял свою позицию так: «Экуменизм имеет два истока: либо подлинную широкую и глубокую духовность, которая не страшится чужого, либо поверхностное смешение всего в кучу. Разумеется, я за экуменизм первого типа». Врагам у него хватало — но что именно было в портфеле, знают только те, кто совершил это преступление.