Я шел по опустошенному осеннему лесу. Под ногами была затвердевшая от первого заморозка земля. Где-то сиротливо каркали невидимые вороны. Я вышел на опушку. Передо мной покатым косогором стелилось поле.
Рыжая стерня, охваченная инеем, серебрилась. На горизонте темнела узкая полоска дальнего леса. Крыши деревеньки высовывалась из-за косогора, на котором прочно стояли могучие двухэтажные стога… Серо-синие, низкие облака недвижно повисли над озябшим полем.
Казалось, я нахожусь не в тридцати километрах Москвы, а за тысячи верст, и живу не в двадцатом веке, а лет, эдак, двести назад.
Свежий сухой воздух покалывал щеки, бодрил, походка была упругой, а душу наполняла беспричинное ощущение счастья. И вдруг сама собой в голове возникла первая строчка:
«У природы нет плохой погоды, каждая погода благодать…»
Не успел я изумиться этому явлению, как следом родилась вторая…
Если учесть, что я уже около 30 лет, со времен давней юности не занимался стихосложением, — это было странным. Я подумал, что сейчас это наваждение пройдет, но получилось иначе.
Неудержимо поползли следующие строки:
«Дождь ли, снег… Любое время года надо благодарно принимать».
Я удивился.
Честно говоря, мне показалось, что строфа не дурна. И вдруг случилось необъяснимое: строчки полезли одна за другой. Не прошло и двадцати минут, как стихотворение сочинилось само, не обращая на меня никакого внимания, как бы помимо моей воли.
Я быстро повернул домой, бормоча строчки, повторяя их, так как боялся, что стихотворение забудется. Войдя в дом, я немедленно перенес все на бумагу.
А после стихи «У природы нет плохой погоды» стали песней.
Эльдар Рязанов