– Нина Павловна, – улыбнулась жена сына Алина, – да не переживайте вы так! Мы же всего на полгода у вам, пока ремонт сделаем. А потом сразу освободим, и вы снова сдавать начнете. Даже лучше получится – мы же родные люди, присмотрим за всем, в порядке держать будем.
Я смотрела на них обоих – на Валеру, своего единственного сына, и на его жену Алину. Сидели передо мной, как школьники перед директором. Только вот в глазах Алины читалось что-то такое... Не могу сказать что именно, но что-то мне подсказывало – не надо соглашаться.
– Валера, ну ты же понимаешь, – начала я осторожно, – эта квартира – мой единственный доход. Пенсия-то у меня копеечная, семнадцать тысяч всего. Я же не проживу на нее! Коммуналку плачу, лекарства покупаю, а цены какие сейчас...
– Мам! – Валера даже привстал с дивана. – Ну мы же тебе компенсировать будем! Правда же, Алин? Мы каждый месяц будем тебе по двадцать тысяч отдавать. Даже больше, чем ты сейчас получаешь со сдачи!
Алина кивнула так энергично, что я невольно усомнилась. Слишком старательно соглашалась.
– И потом, – продолжал Валера, – ну мы же твои! Мы не какие-нибудь чужие люди, которые там неизвестно что устроят. А то знаешь, сколько случаев, когда квартиры вдрызг разносят! А мы – мы же аккуратные, мы сами заинтересованы, чтобы все в порядке было.Мы же просто перевезём все наши вещи и мебель в твою квартиру.
– А где же вы жить-то будете, если вещи ко мне ? – спросила я.
– Да мы уже договорились! – встряла Алина. – У моей мамы поживем. Она как раз к сестре в Сочи на полгода уезжает, нам свою квартиру оставит. Только вот там однушка маленькая, вещи все наши не поместятся. А у вас двушка просторная, поэтому мебель свою на время ремонта перевезем, вещи, да и сами иногда будем заезжать – ну, переночевать, например. Или если мне поработать надо будет в тишине.
Что-то в ее объяснении было нескладное, но Валера так на меня смотрел – глазами щенячьими, как в детстве, когда что-то выпрашивал. И я сдалась.
– Ну ладно, – вздохнула я. – Только давайте все как положено оформим. Составим договор, где будет написано, что на полгода, с такого-то по такое-то число, и что вы мне ежемесячно двадцать тысяч платите.
– Мам, ну что ты! – Валера даже обиделся. – Мы же семья! Какие договоры между родными? Я тебе даю слово – все будет как договорились. Разве я тебя когда-нибудь подводил?
И вот тут мне надо было вспомнить. Вспомнить, как в девятом классе он обещал исправить тройки, а сам прогуливал. Как обещал отцу, царствие ему небесное, что бросит курить – не бросил. Как обещал помочь мне с дачей – так и не приехал. Но я не вспомнила. Или не захотела вспоминать.
– Хорошо, – сказала я. – Тогда хотя бы расписку напиши. Для моего спокойствия.
Валера нахмурился, но Алина быстро сказала:
– Конечно, Нина Павловна! Валер, ну что тебе стоит? Напиши маме расписку, пусть ей спокойнее будет.
Он написал. Корявым почерком, как всегда – «Я, Костылев Валерий Николаевич, обязуюсь освободить квартиру по адресу... не позднее такого-то числа. Обязуюсь выплачивать матери Костылевой Н.П. ежемесячно двадцать тысяч рублей в качестве компенсации». Подпись, дата.
Я сложила бумажку и убрала в шкатулку. А через неделю они перевезли вещи.
Первый месяц все было тихо. Валера даже привез мне двадцать тысяч – правда, не в начале месяца, как обещал, а в конце, и то я сама ему позвонила напомнить. Сказал, что забыл, что работы много. Я не стала делать из этого проблему.
Второй месяц деньги пришлось выпрашивать. Звонила ему три раза. В первый раз сказал – завтра привезу. Не привез. Во второй раз – на следующей неделе, зарплату получу. Не получил, видимо. В третий раз уже Алина трубку взяла, голосом таким недовольным:
– Нина Павловна, ну что вы каждый день звоните? У Валеры сейчас сложная ситуация на работе, задержали зарплату. Как только получит – сразу привезет.
Привезли через три недели. Пятнадцать тысяч, а не двадцать.
– Мам, ну прости, – сказал Валера, даже в глаза не глядя. – Правда задержали. Вот, держи пока пятнадцать, а остальное в следующем месяце догоню.
Не догнал.
А в третьем месяце вообще пересталтрубку брать. Я звонила – сбрасывал. Писала сообщения – не отвечал. Поехала к Алининой маме, где они, по их словам, жили. Дверь мне открыла сама Людмила Сергеевна, Алинина мать.
– Нина Павловна? – удивилась она. – А вы зачем? Валера с Алиной здесь не живут уже месяца полтора как.
– Как не живут? – опешила я. – А где же они?
– Так они же ремонт закончили! Домой вернулись. Алина мне еще показывала фотографии – такая красота получилась! Обои в зале бархатные поклеили, кухню новую поставили итальянскую...
У меня земля из-под ног ушла.
– Но... – пробормотала я. – Но они же сказали... У них же ремонт должен был только через полгода закончиться...
Людмила Сергеевна посмотрела на меня с жалостью:
– Нина Павловна, миленькая, так они же за три месяца справились! Строителей хороших нашли, те быстро все сделали. Алина еще говорила, что вам хотели сюрприз сделать – раньше срока квартиру освободить, чтобы вы снова сдавать могли.
Сюрприз. Да уж, сюрприз...
Я приехала к своей квартире в тот же день. Позвонила в дверь – никто не открыл. Позвонила еще раз. Потом начала стучать. Наконец дверь приоткрылась на цепочку, и в щели показалось незнакомое мужское лицо.
– Вам чего? – грубо спросил мужчина.
– Это моя квартира, – сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя руки тряслись. – Откройте, пожалуйста.
– Какая ваша? – мужчина ухмыльнулся. – Мы тут живем, платим деньги. У нас договор есть.
– С кем договор? – спросила я, хотя уже знала ответ.
– С хозяевами. С Валерием и Алиной. А вы кто такая вообще?
Он захлопнул дверь. Я стояла на лестничной площадке и не могла пошевелиться. В ушах шумело, перед глазами все поплыло.
Они обманули меня. Мой собственный сын обманул меня.
Домой я вернулась как в тумане. Села на кухне, налила себе воды, но пить не смогла – руки так тряслись, что расплескала половину. Достала телефон, набрала Валерин номер. Конечно, он не взял трубку. Написала: «Валера, я все узнала. Позвони мне немедленно».
Он ответил через час: «Мам, потом поговорим. Я на работе».
«Потом» растянулось на три дня. Наконец он все-таки позвонил. Голос у него был какой-то виноватый и раздраженный одновременно.
– Мам, ну что ты хотела? – начал он без приветствия. – Да, мы сдаем твою квартиру. Ну и что? Мы же тебе платили!
– Платили? – я даже рассмеялась от возмущения. – Ты два раза заплатил, причем второй раз не полностью! А дальше вообще пропал!
– У меня проблемы были! – повысил голос Валера. – Ты думаешь, мне легко? У нас кредит на ремонт, ипотека, Алина в декрет собирается...
– Подожди, – перебила я. – Какой декрет?
– Ну, мы ребенка планируем, – буркнул он. – В общем, нам сейчас каждая копейка нужна. Поэтому мы и решили твою квартиру сдавать – там же хорошие деньги, тридцать пять тысяч в месяц получаем!
Тридцать пять тысяч. А мне обещали двадцать платить и то не платили.
– Валера, – сказала я очень тихо. – Это моя квартира. Мой единственный доход. Как ты мог?
– Да брось ты! – огрызнулся он. – У тебя пенсия есть! Тебе на жизнь хватает! А нам семью создавать надо, ребенка растить! Или тебе внуков не надо?
Я молчала. Не могла выдавить из себя ни слова.
– Вот именно, – продолжал Валера. – Так что давай без истерик. Мы еще три месяца пособираем, на первое время ребенку, а потом освободим. Договорились?
– Нет, – сказала я. – Не договорились. Освобождай квартиру сейчас. Выселяй этих людей и отдавай мне ключи.
Валера засмеялся:
– Да ты че, мам, совсем? Мы с ними контракт на год подписали! Я что, сейчас им деньги возвращать буду? У меня их нет!
– Это не мои проблемы, – сказала я. – У тебя три дня. Если через три дня квартира не будет свободна, я обращаюсь в полицию.
– В полицию? – он снова засмеялся, но уже как-то натянуто. – Да ты там... Да у тебя же никаких документов нет! Кто тебе поверит?
– У меня есть твоя расписка, – напомнила я. – Ты помнишь, что ты писал? Что обязуешься освободить квартиру в такой-то срок. Этот срок давно прошел.
Валера помолчал. Потом сказал:
– Знаешь что, мать? Делай что хочешь. Мне тебя не жалко.
И повесил трубку.
Я сидела с телефоном в руках и плакала. Не рыдала, нет – просто слезы текли по щекам сами собой, а я даже не вытиралаих. Мой сын. Мой единственный сын, которого я растила одна после того, как муж умер. Которому я последнюю рубашку отдала бы. Который только что сказал мне: «Мне тебя не жалко».
На следующий день я пошла в полицию. Участковый, молодой парень с усталым лицом, выслушал меня, покачал головой.
– Понимаете, – сказал он, – тут ситуация сложная. С одной стороны, квартира ваша, это факт. С другой – ваш сын родственник, вы сами ему доступ предоставили. Это не кража, не грабеж. Это гражданское дело.
– Но он же обманул меня! – воскликнула я. – Он сказал, что на полгода, а сам пересдал!
– Я понимаю, – кивнул участковый. – Но по закону мы тут мало что можем сделать. Вам нужно в суд обращаться. Или... – он задумался. – Или можно попробовать вот так: я схожу к этим съемщикам, поговорю. Объясню, что квартира сдана незаконно, что хозяйка вы, а не ваш сын. Может, они сами съедут, не захотят проблем.
Я согласилась на все.
Участковый оказался парнем толковым. Через два дня он позвонил мне:
– Нина Павловна, приезжайте. Люди соглашаются съехать, но они требуют, чтобы им вернули деньги, которые они вашему сыну заплатили за три месяца вперед.
– Но у меня этих денег нет! – воскликнула я.
– Я понимаю, – сказал участковый. – Они тоже понимают. Они готовы подать в суд на вашего сына. А пока они просто освободят квартиру. Они, по их словам, тоже не ожидали такой ситуации, сами в шоке.
Я приехала в тот же день. Съемщики – молодая пара с ребенком – действительно собирали вещи. Женщина была беременная, ребенок года в два бегал по комнате.
– Простите нас, – сказала она. – Мы правда не знали. Ваш сын показал нам документы на квартиру, сказал, что он хозяин. Мы же не проверяли, кто там по документам...
– Я понимаю, – сказала я. – Вы сами жертвы. Мне очень жаль, что так получилось.
Они уехали к вечеру. Я осталась одна в квартире. Она была чистая, но... чужая. Мебель частично моя, частично их. На кухне – чужая посуда. В ванной – чужие полотенца. Я ходила по комнатам и чувствовала себя гостьей в собственном доме.
На следующий день позвонила Алина. Не Валера – именно она.
– Ну что, довольны? – спросила она ледяным тоном. – Людей с ребенком на улицу выставили? Беременную женщину? Молодец, Нина Павловна. Поздравляю.
– Алина, – начала я, но она не дала мне договорить.
– Вы знаете, что Валера теперь должен этим людям сто пять тысяч вернуть? Они в суд подали. Откуда у нас такие деньги? Мы из-за вас теперь по уши в долгах! И все из-за чего? Из-за вашей жадности!
– Жадности? – переспросила я. – Это вы меня обманули! Вы сказали, что на полгода, а сами...
– Да какая разница! – взвилась Алина. – Вы же все равно на эти деньги не жили ,вы их откладывали! У вас пенсия есть! А нам что делать? У нас ребенок в проекте , нам деньги нужны.
– Алина, – сказала я устало. – Вы изначально все это спланировали? Или как?
Она помолчала. Потом сказала тише:
– Знаете что, Нина Павловна? Да, спланировали. Потому что Валера всю жизнь вам обязан. Всю жизнь на вас работал, помогал, деньгами делился. А вы что? У вас квартира лишняя стоит, деньги капают, а сыну своему помочь не можете! Нам на первоначальный взнос по ипотеке не хватало, мы вас просили – отказали! Сказали, что это ваша подушка безопасности!
– Это моё ! – крикнула я. – Я не могу раздавать последнее!
– Вот именно! – отрезала Алина. – Последнее себе оставляете! А сын пусть как хочет выкручивается! Знаете что, не звоните нам больше. Валера сказал, что не хочет с вами общаться. Считайте, что сына у вас больше нет.
Она повесила трубку.
Я сидела и смотрела в одну точку. «Считайте, что сына у вас больше нет». Эти слова врезались мне в мозг и никак не хотели улаживаться.
Прошло четыре месяца. Валера так и не позвонил. Я пыталась дозвониться до него раз десять – сбрасывал или вообще не брал трубку. Писала сообщения – не отвечал. Один раз я увидела его в супермаркете. Хотела подойти, но он меня заметил первым, развернулся и ушел в другой отдел. Я не пошла за ним. Гордость не позволила.
Квартиру я сдала – нормальным людям, с договором, официально. Они платят исправно, тридцать две тысячи в месяц. Плюс пенсия – выходит почти пятьдесят. Прожить можно.
Но каждый раз, когда я получаю эти деньги, я думаю о Валере. О том, что я растила его одна. О том, как экономила на себе, чтобы ему купить новые кроссовки к школе. О том, как работала на двух работах, чтобы отправить его в институт. О том, как радовалась его свадьбе, как надеялась, что теперь у него будет своя семья, что он будет счастлив.
А получилось вот так. Сын меня обманул, обобрал и бросил.
Я теперь каждый день просыпаюсь с мыслью: а стоило ли? Стоило ли отстаивать свою квартиру, свое право, если результат такой – потеря сына?
И каждый день отвечаю себе: да, стоило. Потому что если я этого не сделала бы, они бы меня до конца использовали.
Но по ночам я все равно плачу. И жду. Жду, что телефон зазвонит, и там будет Валерин голос: «Мам, прости. Я был не прав».
Пока не звонит.