Никто не может ответить на этот довольно простой на первый взгляд вопрос. Спроси сто человек – получишь сто описаний, и это большая проблема для исследователей.
Единого официального научного определения вампиризма не существует, стандартные словари если и рискнут указать термин, то, как правило, сведут его к «историческому обычаю высасывания крови у живого человека или животного» или к «частной форме каннибализма», что скорее навредит исследованию феномена вампиризма, чем поможет.
Проблема (не) понимания феномена
Некоторые научные направления (этнография, история культуры, психология и др.) стремятся выделить специализированные интерпретации под собственные исследования, но вампиризм – феномен междисциплинарный и если изучать лишь с одной стороны, то полную картину никто никогда не увидит. А чаще всего определение даётся не вампиризму вовсе, а просто вампиру.
Елена Евгеньевна Левкиевская – прекрасный российский фольклорист и мифолог в этнолингвистическом словаре под редакцией Никиты Ильича Толстого даёт определение разом и вампиру, и упырю:
Вампир, упырь – общеславянский мифологический персонаж, покойник, встающий по ночам из могилы; он вредит людям и скоту, пьёт их кровь, наносит ущерб хозяйству.
Схожую концепцию вампира даёт и американский религиовед Джон Гордон Мелтон, который занимался изучением непосредственно вампиризма и составил целую энциклопедию Вампиров. Правда, и сам признаёт несостоятельность термина:
Вампир – умерший человек, который возвращался к жизни и продолжал форму существования посредством питья крови у живых.
Я не ставлю под сомнения профессионализм ни Елены Левкиевской, ни Джона Мелтона, но оба представленных выше определения для работы с феноменом вообще, а не с конкретным видом, не подходят, поскольку не охватывают феномен ни во времени, ни в пространстве.
Сквозь время
Распространение вампиризма в том виде, в котором он прокатился по всей Европе, произошло только в XVIII веке благодаря «вампирским паникам» или «вампирскому безумию». Это – именно тот вампиризм, который вскоре благодаря активному освещению событий в газетах, культурному отклику творческой элиты и массовой вовлечённости, станет классическим. Он же эволюционирует в те кинематографические образы, которые знакомы всем и уже мало похожи на оригинальных пугающих монстров.
Но это совершенно не значит, что вампироиды не существовали до XVIII века. В трудах историков и хронистов, религиозных деятелей позднего Средневековья, раннего Средневековья, Античности встречаются упоминания представителей вампирического кластера, которых даже при небольшом объёме информации можно идентифицировать. Древнейшие же следы вампиризма и вовсе можно найти в верованиях шумеров – эдимму. Их описание в месопотамском тексте «Утукку Лемнуту» датируется III тысячелетием до нашей эры.
Соответственно, вампироиды или существа вампирического кластера, появились значительно раньше, собственно, вампиров и даже самого слова «вампир», и исследования не могут ограничиваться этим термином, особенно при изучении более древних вампироидов.
Сквозь пространство
Классический вампиризм уходит корнями в Восточную Европу. Большинство людей уверено, что в истоки легенд лежат в Румынии, на деле же – в Сербии. Но, как и в случае с временем, пространство обитания значительно шире не только Восточной Европы, но и Европы вообще.
Просто для примера: если среди множества европейских вампироидов можно выбрать, собственно, вампира, то среди североамериканских – чупакабру, среди южноамериканских – пиштако, среди африканских – импундулу, среди азиатских – асванга, среди австралийских – яра-ма-йха-ху.
Распространение вампиров в массовой культуре сильно повлияло на локальные верования, многие подвиды стали называть вампирами, что в корне не верно и даже опасно, поскольку ведёт к уничтожению специфических региональных особенностей, в то время как вампиризм – полирегиональный феномен. И изучать его нужно системно, не сводя всё многообразие к одному, наиболее популярному подвиду.
Три погрешности исследований
При попытке изучать то, не знаю что, не имеющее чёткого определения и характеристик, неизбежно будут появляться ошибки. Три из них – наиболее частые и притом критичные для исследования феномена. Я обозначаю их как «погрешность мертвеца», «погрешность крови» и «погрешность подобия».
В сущности каждая из этих погрешностей – методологическая ошибка, которая возникает из-за стремления к обобщению и переносу черт конкретных подвидов на всех представителей вампирического кластера. И всё же эти три ошибки стоит рассмотреть отдельно и более конкретно.
Погрешность мертвеца
Причина этой погрешности кроется в ошибочной убеждённости, что любой вампироид имеет происхождение из числа покойников. И это не верно по трём причинам.
Во-первых, если обращаться к источникам и воспоминаниям современников вампирского безумия, можно наткнуться на формулировки «вампира при жизни и после смерти», «вампира живого или мёртвого», что, в общем-то, прекрасно показывает, что вера людей в вампиризм не ограничивалась возвращенцами.
Во-вторых, история знает случаи, когда у вампиров рождались дети, и они не были мёртвыми, они были живыми вампироидами (либо охотниками на них). Среди таких можно выделить дампиров и вампировичей балканского региона.
В-третьих, среди существ вампирического кластера в принципе есть подвиды, которые никогда не были людьми. Это не возвращенцы, не ожившие мертвецы – скорее, отдельная сверхъестественная раса. Среди таких – греческая эмпуса, малайская пенанггалан, африканский асанбосам и многие, многие другие.
Это позволяет говорить о том, что погрешность мертвеца – не частный казус, а системная ошибка, которую необходимо исправлять.
Погрешность крови
Причина этой погрешности кроется в ошибочной убеждённости, что любой вампироид питается кровью.
Если вспомнить, что феномен вампиризма значительно старше и шире своей классической формы, взглянуть на представителей вампирического кластера сквозь время и пространство, можно заметить, что это, конечно, не так.
И снова пройдёмся по примерам: перуанский пиштако питается жиром, афроамериканская бу-хаг – дыханием, китайский цзянши – напрямую жизненной энергией ци, минуя материальные носители. Более того, и классическая форма в первоначальном виде с кровью взаимодействовала не часто и первые вампиры всё больше душили своих жертв, чем их кусали.
Почему же они все относятся к вампироидам, если не питаются кровью? Потому что, как ни парадоксально, цель вампира – не кровь, цель – чужая жизнь, жизненная энергия, и в разных культурах эта жизненная энергия облачается в разные формы. И кровь, и жир, и дыхание – это всё варианты жизненной энергии и вампир потребляет их потому что ему нужна эта энергия, а не только лишь потому, что просто голоден, иначе мы говорили бы не о вампиризме, а о каннибализме. Который, впрочем, тоже часто примешивают, что ведёт нас к возникновению третей погрешности.
Погрешность подобия
Причина этой погрешности кроется в ошибочной убеждённости, что любой, кто питается кровью и/или восстал из мёртвых, относится к вампироидам. Эта погрешность тесно связана с двумя предыдущими и не столько не правильными границами феномена, сколько отсутствием чётких характеристик.
Так к вампироидам приписывают любых ревенантов или воскрешенцев, проявляющих агрессию к живым. Но такими темпами в вампироидов начнут записывать и зомби, а это, я думаю, очевидно совершенно иное создание (хотя, что и говорить, схожее в своём облике и поведении с вампирами). А учитывая, что вампироиды, как уже написано выше, не всегда относятся к восставшим покойникам, это уподобление и вовсе теряет целесообразность.
Также к вампироидам могут приписывать и довольно широкую прослойку антропофагов или, по-простому, людоедов. Вспомнив тех же зомби, здесь можно сказать, что, да, бесспорно, при поедании человека они потребляют и его кровь – не практикуют особо людоеды раздельное питание почему-то. Но это не делает их вампироидами. Иногда эта грань тоньше, чем кажется.
Определение
Вампиризм – это форма существования, основанная на паразитировании на чужой витальной энергии.
Это моё определение, и именно на него я ссылаюсь в своих работах. Такая формулировка не ограничивает исследование одной дисциплиной, территорией и частными характеристиками конкретных подвидов, но сохраняет центральную и самую значимую – собственно, поглощение чужой жизненной энергии; позволяет чётче определить границы вампирического кластера.
Кто-то с этим определением наверняка не согласится. Когда вообще бывало, чтоб не появлялись с чем-то несогласные? Но мои аргументы высказаны, а с доказательствами любого спорщика я с удовольствием ознакомлюсь. Так и рождается наука.