На пыльной полке, в сумраке забытом,
Лежат часы — без стрелок, без лица.
Их механизм давно остановился,
И время стёрло цифы до конца.
Когда‑то били чётко, неустанно,
Мгновения секунд, минуты, дни, года.
Теперь лишь пыль лежит бездвижно, бездыханно,
И тишина — их вечная судьба.
Но в этой тишине таится тайна:
Ведь время не уходит вовсе прочь.
Оно не умирает и не исчезает,
И может бесконечность превозмочь.
Как листья, что опали осенью багряной,
Как ветер, что унёс их вдаль без слов,
Так и часы — лишь форма, оболочка,
В которой жил ритм вечности миров.
И пусть без стрелок, голоса и света,
Они хранят в себе небытия секрет:
Что всё, что отслужило, не исчезло,
А стало частью вечности в ответ.
И может, в час, когда рассвет проснётся,
Когда туман растает над землёй,
В другом обличье время вновь вернётся,
Чтоб зазвучать в мелодии иной.