Мы часто делимся фотографиями наших собак — удачными, светлыми, такими, где они выглядят счастливыми и «пиарными». Смотришь на такие посты — и кажется, что в приюте всё неплохо: хвосты машут, собаки играют, волонтёры обнимают. Но правда, которую мы видим каждый день, намного тяжелее. Болезни — вот она, та реальность, от которой невозможно отвернуться. И сегодня мы должны рассказать о Ньюте.
Ньют — довольно молодой пёс, «дичок», недоверчивый, робкий, но удивительно тонкий и внимательный. И вот именно он оказался новым ударом, пришедшим откуда не ждали.
В среду мы впервые заметили у него странное поведение: неестественный наклон головы, скованность, какая-то «ломаная» походка. Мы сразу сообщили об этом врачам. Должной реакции не последовало.
А уже в субботу его экстренно отвели к ним же — потому что стало страшно. Ньют шёл с выгула, едва держась на лапах, качаясь, его голова была резко завалена набок. Мы боялись инсульта.
Что же нам сказали врачи приюта? Что будут наблюдать, давать поддерживающую терапию. А ещё — «нужно делать МРТ».
Зачем? Что они предполагают? Какой диагноз?
Ответа мы не получили.
И возникает главный вопрос: как они вообще могли провести полноценный осмотр собаки-дичка? Это объективно очень сложно — Ньют не из тех, кто спокойно даст себя трогать. Но рекомендация на МРТ прозвучала будто бы «с потолка» — без объяснений, без попытки разобраться. Тем более что чтобы отвезти собаку на МРТ, нужны серьёзная подготовка, обследование сердца, анализы крови, которые нам, как всегда, не предоставляются.
А само МРТ стоит 25–45 тысяч рублей — суммы, которых у волонтёров нет. А ещё — нужно везти, договариваться, держать, успокаивать. То есть логистически это почти нереально.
Честно? Всё это напоминает бесконечный день сурка.
Мы пытаемся помочь.
Мы гуляем и заботимся о собаках, ищем лекарства, закупаем и привозим хороший корм и вкусняшки, возим на анализы, пишем, просим, контролируем.
А в ответ — пустота. Нежелание. Отсутствие реальной диагностики и лечения.
И Ньют — не единственный.
Две собаки с циститом — и непонятно, лечат их или нет. Обе сидят в открытых вольерах, потому что в стационаре «нет мест».
У большинства собак в приюте — тяжёлый понос. Он не проходит неделями. И это никого не волнует, кроме нас, волонтёров.
Собаки страдают. И это не громкие слова — это факт каждой недели.
Мы считаем, что мы должны об этом говорить.
Мы должны показывать, что реальность — не те красивые фотографии, которые набирают лайки, а ежедневная борьба за то, чтобы больным собакам было уделено внимание и помощь.
С Ньютом мы пока не знаем, что делать. Мы ищем варианты, пытаемся понять, что происходит. Волонтёры будут бороться за него так же, как боремся за всех.
Работа волонтёра (хотя работой это называть нельзя, ведь всё это мы делаем безвозмездно) — это ответственность, труд, слёзы и боль.
И сегодня эта боль — Ньют.
Мы продолжим его лечить, искать ответы и делать всё, что в наших силах.
Но мы также будем говорить правду о том, что происходит — потому что только так можно что-то изменить.