начало здесь https://dzen.ru/a/aRB5dPmMIxIwata-
… Подруги у Татьяны были верные, заботливые. Над постановкой диагноза работала каждая, привлекая своих знакомых и их знакомых. Победила всех Ирка:
- Тань, у него классическая порча. Вот на, я распечатала из Интернета. Здесь все точно, как у Володи.
Татьяна посмотрела на подругу с вполне читаемым укором:
- Ты серьезно?
Ирка обиделась, но выложила вполне убедительный, по ее мнению, аргумент:
- У моей сестры женщина с работы своего мужа на Веселый поселок свозила. И что? Все, как рукой сняло. Всего три сеанса. Там сильный экстрасенс, Наталья. Она и по фото работает.
-Ир, откуда у него порча? Врагов у нас нет. Завидовать сильно нечему, все, как у всех.
Ирина не сдавалась:
- Это тебе кажется, что все, как у всех. А другие, может, так не думают. Сама посуди: у тебя работа ответственная, связи. Ты выглядишь лет на десять моложе, чем наши ровесницы. Володька тебя любит, не изменяет. Вот кто-нибудь и позавидовал. Та же Боровинская. Ее Вася до сих пор девок с работы в Питер возит. То одну, то другую. На совещания. Думаешь она верит? Думаешь, ее это не бесит? Они ведь, Васька и твой, вместе гуляли. Думаешь, ей незавидно, что твой успокоился? Она видит, как у вас все хорошо. Может ей это, как ножом по сердцу? Вот взяла и со злости сделала. Да мало ли кто? Вот вы семьями дружите. Пять семей. Иногда и не подумаешь сроду на человека.
Татьяна призадумалась. Припомнила, что Лиля Боровинская на очередном дне рождения Владимира уж очень его хвалила, да и её, Татьяну, осыпала комплиментами. Но голос-то, голос был каким-то неискренним. Да и взгляд. А Потемкина? Было очень даже заметно, как она изменилась в лице, когда Володя показывал гостям новую теплицу. Оля Осипова даже шепнула: «Тань, всё! Потемкина ночи спать не будет. Всю шею перепилит своему. Да, где ему до твоего?». Правда, Володя к теплице имел отношение только тем, что она стояла на записанном на него участке. На самом деле теплицу организовал Татьянин заместитель. По очень сходной цене. Из уважения.
Татьяна припомнила слышанные в своей юной деревенской жизни рассказы о порчах, сглазах, подкладах. Это, как и многое из того, что видел-слышал в детстве, лежало-тлело в каком-то дальнем уголке памяти. Могло никогда бы и не вспыхнуть, если бы в этот уголок не попал кислород в виде Иркиных слов. «Как я сама не додумалась. Ведь все точно, как у соседа дяди Толи было. Если бы не жена его, тётя Вера, неизвестно, чем бы все закончилось. Съезжу, - решила Татьяна, – хуже не будет».
Ирина очень обрадовалась, тут же позвонила экстрасенше. Та в своем плотном графике нашла гостям из области часик, не больше: «Девочки, вам очень повезло. Постоянная клиентка согласилась перенести свой визит». Воодушевленная такой удачей, Ирина скомандовала:
-Едем. Есть у тебя фото? Нет? Заедем к Денису в «Ани-фото», он из телефона распечатает.
Экстрасеншу нашли быстро. Да что там было блудить, жила рядом с домом-змеей, что на речке Оккервиль. Ирина- водитель со стажем, к тому же в молодости она три года снимала комнату в коммуналке в Веселом поселке. На звонок в домофон кнопку нажали без уточнения, кто там. В квартиру дверь была открыта. Нет, ни так, что заходи любой, а совсем чуточку, вроде пароля. В квадратном, но довольно тесном коридоре, было сумрачно. Лампочка горела, но как-то нехотя, будто выражала свое «фи» приходящим. Татьяна с Ириной на секунду замешкались, но тут же услышали «Проходите». Голос исходил из комнаты напротив. Туда и прошли. Был полдень, но единственное окно было задернуто плотной, непонятного цвета шторой. Комната, небольшая, всей площади метров двенадцать, освещалась свечами. Они были везде: на полках, на крышках серванта и плательного шкафа, возрастом, если не допотопных, то весьма близких к этому. За каждой свечой стояла икона. Икон было столько и размещались они так, что сидящую за столом даму можно было принять за главную из них. Дама была дородной, смуглой, насколько можно было рассмотреть цвет в полумраке. На ней было надето что-то среднее между рясой священника и мантией судьи. Однако даже под таким облачением явно определялись несколько десятков лишних килограммов. Впрочем, надо признать, что именно они скрывали возраст женщины. Не поймешь, как не бейся, тридцать или пятьдесят. Да, впрочем, какая разница. Главное, что человек знающий.. Ни слова о том, какие раньше у нее были клиенты и как она им помогла. Никаких расспросов, что у вас, да как. Молча взяла фотографию Владимира и совершила несколько движений над изображением. «Информацию снимает, - решила Татьяна, вспомнив эпизоды из «Битвы экстрасенсов», которую она иногда смотрела. Момент был ответственный. Она даже дышать стала реже, боясь исказить поток информации .
Так прошло минут двадцать. Результат был также чем-то средним между приговором суда и утешением священника: «Порча. Практически на смерть. Застарелая, тем и опасная. Дремала, маскировалась. Есть такие мастера, глаза отводят. Жена думает: «Ой, как все хорошо, не пьет, не гуляет. Да, хорошо на грубом материальном уровне. А на ментальном идет разрушение всех структур и взаимосвязей. Медленно, но неумолимо. Внешне это проявляется в недомогании, ослаблении некоторых функций. Главный признак: врачи не могут поставить диагноз, лечение результата не даёт. Только молитва, только вера, только строгое соблюдение всех моих рекомендаций».
- А кто сделал-то? - поинтересовалась Ирина, примостившаяся страдающей тенью подруги в дальнем углу.
- Я чёрной магией не занимаюсь. Зло не возвращаю. Моя задача помочь человеку. А сказать могу. Женщина. Молодая, светловолосая. Как-то она близко к нему была, или по работе или что-то связано с работой. Чего-то он сделать не захотел, что она от него требовала. Лет пять прошло, как это было.
Ирина не к месту и времени разразилась воспоминаниями:
- Это Марина. Следовательша. Точно. Я тебя предупреждала, а ты: работа у них такая, службы должны контачить. Вот они и докантачились. Я, дура, тебе тогда всего не рассказала. Она на него глаз положила, звала к своим родителям в Краснодар. Мне мой бывший по пьяне проболтался. Правда, Ирина подзабыла , что ее бывший был еще тем вруном. А вот ее догадка ей очень понравилась , а это значит, что все аргументы ко времени и к месту.
Следователь Марина была красивой. Золотистые вьющиеся волосы, черты лица - полная гармония. Невысокий рост компенсировала высоченными каблуками, на которых ходила легко. По ее осанке можно было подумать, что она училась на балерину, а не на следователя. Здесь мужику и без приворота глаза отвести - надо потрудиться. Татьяна хорошо, ой как хорошо, помнила и Марину, и свою ревность. Приставучую, как цыганки по дороге на вокзал. Уворачивалась от неё и так, и этак, а отвязаться не могла. Ревность овладевала её сознанием безраздельно. Нарисованные ею картины измены мужа были столь реалистичны, причиняли такую боль, что Татьяна не раз приходила в ужас от того, что она мысленно делала со своей соперницей. Она, такая спокойная, такая доброжелательная, такая примерная жена и мама. Однажды не выдержала. Рабочий день давно окончился, а мужа все нет и нет. Воображение угодливо включило сцену измены. Детали были такими яркими, такими подробными, так рвали сердце, что Татьяна понеслась в отдел. Владимира застала в кабинете следователей. Он сидел рядом с Мариной за ее столом, заглядывая ей в глаза, а она чеканила:
- Нет, и ещё раз нет.
- Мало ли чего «нет», работа - есть работа, - удерживая остатки разума, подумала Татьяна. Но в этот момент она увидела в глазах мужа те искорки, которые предназначались только ей и только в тот самый момент, который другим не положено видеть. Загнанный в дальний угол разумом и воспитанием инстинкт самки, у которой отбирают ее драгоценную добычу, бросил Татьяну к Марине: «Отвяжись от него. Неженатых тебе мало?». Марина перехватила ее руку и засмеялась:
- Татьяна, рада с Вами пообщаться. Тортика хотите? Вкусный. Весь вечер вчера пекла. Думала забыла, нет, вроде получился.
Ситуация была неловкой, но не безвыходной. Владимир со словами: «Я сейчас», - выскочил из кабинета. Марина, глядя Татьяне в глаза, произнесла: «Она была однолюбкой»,- такие слова напишут на ее могильной плите, а дочь будет будет называть ее рабыней Мари. Глупой рабыней коварного изменника, бездушного карьериста, который к несчастью дочери, был ее отцом. Дочь так и не поймет, почему Мари до своего последнего вздоха ждала, что ее хозяин оценит ее преданность и позволит снова быть у его ног. Все было старо, как этот мир».
От слов ли Марины, её ли печально-ироничного голоса, Татьянина ревность стихла, словно ребёнок, получивший красивую вещицу и не понявший сразу, что с нею делать. Вместо этого, ее сердце сжал стыд. Внезапно и безжалостно. Он съел весь воздух в ее легких и не давал сделать новый вдох. Спас ее Владимир. Возвратился минут через пять с молодым опером, держа в руках три чайных чашки. «Санёк вот тоже тортика хочет»,- подтолкнул он засмущавшегося опера к столу , на который Марина выставила свой тортик.
Посиделки получились вполне приличными. Марина дала Татьяне свой рецептик тортика. Очень даже вкусного. Потом Татьяна, чтобы окончательно стереть неловкость за свое нападение, еще несколько раз просила Марину поделиться секретами ее кулинарных успехов. Марина охотно рассказывала. Получалось, что она была хорошей хозяйкой. Татьяна как-то при очередном промывании Марининых косточек сообщила о своем соображении Лиле Боровинской. Та возмутилась: «Ты еще чего-нибудь придумай. Она подстраивается под нас, порядочных замужних женщин. Внимание отвлекает, а сама так и зыркает, кого увести. Смотри, не опростоволосься». Татьяна постепенно общение с Мариной свела на нет, но меры приняла. Свой темно-русый цвет волос сменила на золотистый блонд. За восемь месяцев сбросила пятнадцать килограммов, научилась держать спинку и ходить легко на высоченном каблуке. «Все, - успокоила себя, - никуда он от меня не денется. Зачем ему Марина, если я ничем не хуже. Пусть теперь Лилька волнуется со своими 80-ю килограммами».
Своё отношение к мужу она тоже пересмотрела. Во-первых, стала кормить его не просто сытно, а очень вкусненько. Так, чтобы под конец рабочего дня он с нетерпением звонил: «А, что у нас сегодня на ужин?». Маринины рецепты она усовершенствовала, превратила в свои фирменные. В пятницу обязательно был пивной стол. Себе она позволяла стаканчик пива, а мужа не ограничивала: «Куда лучше, чем со своими операми черт знает где». Во-вторых, Татьяна втайне от мужа изучила закон «Об оперативно-розыскной деятельности», почитала рассказы о криминалистике и немного УПК. Владимир с удовольствием стал рассказывать ей о своей работе и удивляться, какая у него умная жена. Как же он, дурак, не видел этого раньше. В-третьих, с лишними килограммами ушла скука ночного общения с мужем. И наконец, став уверенной в себе светловолосой стройняшкой, она за каких-то три года из управдома превратилась в генерального директора управляющей компании. А Марину, между тем, увёз муж, оказавшийся заместителем начальника одного из районных УВД в соседнем областном городе. Болтали, что переводом в их город она наказала его за какой-то серьёзный грех. Одни говорили, что завёл любовницу, другие уверяли, что посадил её любовника. Одна Татьяна знала, что рабыню Мари хозяин вернул на её место. В глубине души она жалела Марину, однако вскоре жалость к Марине сменилась гордостью за себя: красивую, самодостаточную, а, главное, любимую. И вот...
«Нет, - решила Татьяна, - сдался Марине простой опер. Да, мало ли какая девица могла просить за своего непутёвого пьяницу или наркомана. А Владимир, он - принципиальный. Послал её подальше. Вот и решила отомстить. Да что гадать. Главное, что делать?».
Экстрасенша протянула стандартный лист бумаги с убористым текстом с обеих сторон:
- Здесь все расписано. Вот заговорённая вода, вот - соль. Если все делать правильно, поможет. Весёлый посёлок - он потому весёлый, что здесь цыгане жили. Так что мой дар не сам по себе, а от матери к дочери. Для закрепления подъедете ко мне через месяц. Да вот ещё, – экстрасенша взяла из аккуратной и довольно высокой стопки книг одну, приложила к ней фотографию Владимира, а затем протянула Татьяне, - это брошюра замечательного доктора. Я связала её с аурой Вашего мужа. Книжку надо прочитать от корки до корки и обязательно прикладывать к беспокоящим местам. Очень помогает, если есть привязка».
Татьяна и Ирина дружно поблагодарили экстрасеншу. Татьяна оставила на столе заранее приготовленный конверт с обозначенной суммой. Теперь нужно было ехать в санаторий к Владимиру и подробно проинструктировать его, что нужно делать. По дороге женщины обрисовали и пересказали друг другу сделанное и сказанное экстрасеншей, добавив каждая свои детали. Да, действовать нужно было быстро. А иначе...
К Владимиру добрались на следующий день после обеда, чтобы не мешать процедурам. Встретил он их в фойе: печальный взгляд, виноватая улыбка. Ирина, продемонстрировав радость встречи, отправилась к директору санатория, с которым училась в своё время в одной группе. В народе его называли начальником за крутой нрав. Врачи и персонал встреч с ним избегали, как могли. Оздоравливающимися он интересовался с точки зрения общего количества и минимизации расходов на их оздоровление. Исключение составляли отдельные уважаемые гости. Здесь он был внимателен и предупредителен. Вот и Ирина пошла обозначиться. А как иначе: мужу её лучшей подруги требовались лечение и уход по разряду самых уважаемых гостей. Тем более, что у Татьяны имелись возможности в долгу не остаться.
продолжение следует ...