Звонок в дверь раздался, когда я готовила ужин. Сын должен был вернуться из института через час, и я решила порадовать его любимыми котлетами. Руки были в фарше, фартук — в муке. Я тяжело вздохнула, вытерла руки кухонным полотенцем и пошла открывать.
На пороге стояла моя соседка Валентина Петровна. Мы познакомились месяц назад, когда я переехала в эту квартиру. После развода мне пришлось продать нашу прежнюю квартиру, разделить деньги с бывшим мужем и купить эту — поменьше, но зато без обременительной ипотеки.
— Ниночка, здравствуйте! — Валентина Петровна лучезарно улыбалась. — Я к вам буквально на минутку. Не помешала?
Она уже проскользнула в прихожую, не дожидаясь моего ответа. От неё пахло сладкими духами и свежей выпечкой.
— Я пирожков напекла, решила вас с Димой угостить. Вы же одни живёте, мужчину накормить надо.
Я хотела было сказать, что Диме уже двадцать три года, и он вполне способен позаботиться о себе, но промолчала. Соседка уже протягивала мне тарелку с пирожками, заботливо укутанными в полотенце.
— Спасибо, Валентина Петровна, очень мило с вашей стороны, — я взяла тарелку и сделала шаг назад, намекая, что разговор окончен.
— Да что вы! Какие пустяки. Я же вижу, как вам тяжело одной. После развода всегда непросто. — Она сочувственно покачала головой. — А у вас такая квартира уютная. Прямо чувствуется женская рука. Можно посмотреть?
И не дожидаясь ответа, Валентина Петровна направилась в гостиную.
Я замешкалась с тарелкой пирожков в руках. Мне совсем не хотелось пускать малознакомую женщину в свой дом, но и грубить не хотелось. В конце концов, мы соседи, нам ещё долго жить рядом.
— У меня котлеты недоделаны... — неуверенно произнесла я, но Валентина Петровна уже восхищалась моими шторами.
— Ой, какая красота! И где вы такие нашли? А я вот всё хожу, выбираю, никак не могу подобрать что-то подходящее...
Она присела на край дивана, всем своим видом показывая, что уходить не собирается. Я сдалась и пошла на кухню, чтобы доделать котлеты и поставить чайник. Валентина Петровна последовала за мной.
— Давайте я вам помогу, — предложила она, закатывая рукава своего яркого халата.
— Что вы, не нужно, я сама, — запротестовала я, но она уже взяла сковородку.
— Ничего-ничего, мне не сложно. А вы пока чаю нам организуйте. У вас есть варенье? Я к чаю всегда что-нибудь сладкое люблю.
Я растерянно смотрела, как Валентина Петровна хозяйничает на моей кухне. Она ловко сформировала оставшиеся котлеты и поставила их жариться.
— Вы знаете, Ниночка, — говорила она, помешивая котлеты, — а ведь я вашего бывшего видела. Он приезжал к вам недели две назад. Такой солидный мужчина, при машине. Что же вы не поладили?
Я напряглась. Откуда она знает про Олега? Неужели следит за нами?
— Мы давно развелись. Он иногда навещает сына, — сухо ответила я.
— А-а-а, так это он к сыну... — протянула Валентина Петровна с каким-то разочарованием в голосе. — А я думала, может, отношения налаживаете. Вы знаете, после развода многие пары снова сходятся. Особенно когда дети есть.
— У нас это исключено, — отрезала я.
Валентина Петровна понимающе кивнула, но по её глазам было видно, что тема её очень интересует.
— А вы сами давно здесь живёте? — спросила я, чтобы сменить тему.
— О, я коренная! Тридцать лет уже в этом доме. Всех знаю, все меня знают. — Она явно гордилась своей осведомлённостью. — Вот в соседнем подъезде живёт Маргарита Степановна, так у неё сын недавно из тюрьмы вернулся. За мошенничество сидел. А напротив вас — Ковалёвы, так у них дочка с негром встречается. Представляете? Мать чуть в обморок не упала, когда узнала.
Я слушала эти сплетни с нарастающим раздражением. Не люблю, когда обсуждают чужую жизнь. Но Валентина Петровна, казалось, только входила во вкус.
— А вы знаете, что в вашей квартире до вас жила очень интересная пара? — Её глаза заговорщически блеснули. — Он был намного старше её, годился в отцы. И денег у него куры не клюют. А она такая молоденькая, лет двадцать пять, не больше. Ходила всегда на каблуках, накрашенная. По вечерам шум от них был, музыка громкая...
Мне стало не по себе. Зачем она мне это рассказывает?
— А потом она внезапно съехала. Говорят, он её выгнал, когда узнал, что она по вызову работала. — Валентина Петровна понизила голос до шёпота. — Представляете?
— Валентина Петровна, я не очень люблю такие истории, — попыталась я остановить поток сплетен.
— Ой, да что вы! Я просто ввожу вас в курс дела, — она махнула рукой. — Вы же новенькая, вам полезно знать, кто есть кто в нашем доме.
В этот момент щёлкнул замок входной двери — вернулся Дима. Я с облегчением вздохнула. Сейчас он поможет мне выпроводить эту женщину.
— Мама, я дома! — крикнул сын из прихожей.
— Мы на кухне, — отозвалась я.
Дима появился в дверях кухни и удивлённо посмотрел на незнакомую женщину, которая жарила котлеты.
— Здравствуйте, — неуверенно произнёс он.
— Здравствуй, Димочка! — расплылась в улыбке Валентина Петровна. — А я вот зашла к вашей маме познакомиться поближе, да и помочь немного. Она у тебя такая труженица!
Дима бросил на меня вопросительный взгляд. Я еле заметно пожала плечами.
— Это наша соседка, Валентина Петровна, — представила я.
— Очень приятно, — Дима улыбнулся из вежливости.
— Ой, какой красивый мальчик! — Валентина Петровна всплеснула руками. — Весь в маму! Глаза, нос — один в один!
Дима смутился от такого напора и пробормотал что-то про «надо переодеться», быстро ретировавшись в свою комнату.
— Замечательный у вас сын, — сказала Валентина Петровна, когда мы остались одни. — Вы молодец, что сумели воспитать такого хорошего парня без отца.
Я промолчала, накрывая на стол. Хотелось поскорее накормить Диму и попрощаться с непрошеной гостьей.
— Кстати, Ниночка, — продолжила Валентина Петровна, — а вы слышали, что у нас в доме капитальный ремонт планируют? Говорят, будут менять стояки. Кошмар просто! У меня в прошлом году на пятом этаже меняли, так весь подъезд затопило. Жильцы потом судились с управляющей компанией.
— Нет, не слышала, — ответила я, доставая тарелки.
— А зря! Надо быть в курсе таких вещей. В следующий вторник собрание жильцов. Вы обязательно приходите. Там и познакомитесь со всеми. И вообще, нам, соседям, нужно держаться вместе. Мало ли что случится — авария или ещё что. Кто поможет? Только соседи!
Я рассеянно кивала, думая о своём. И тут Валентина Петровна спросила то, что меня окончательно вывело из себя:
— А вы, Ниночка, за квартиру сколько отдали? Говорят, сейчас цены такие кусачие...
— Валентина Петровна, — я посмотрела ей прямо в глаза, — я не хочу обсуждать финансовые вопросы. Это личное.
Она на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки.
— Ой, что вы! Я просто так спросила, из любопытства. Не обижайтесь.
В этот момент вернулся Дима, переодевшийся в домашнюю одежду.
— Давайте ужинать, — предложила я, надеясь, что после еды соседка уйдёт.
Но не тут-то было. Валентина Петровна с удовольствием уселась за стол и принялась раскладывать по тарелкам свои пирожки.
— Вы обязательно попробуйте с капустой, — говорила она, подкладывая мне и Диме самые большие. — Я их по особому рецепту делаю. Мне ещё моя бабушка показывала, царствие ей небесное.
Пирожки, надо признать, были вкусными. Дима съел два подряд и искренне похвалил кулинарные таланты соседки. Она расцвела.
— Ой, спасибо, Димочка! Ты заходи ко мне, я тебя всегда накормлю. Что же ты в столовке институтской питаешься, там ведь невкусно наверняка.
— Спасибо, но я обычно обедаю дома, — ответил Дима. — У меня график позволяет.
— Ну, всё равно заходи. Поболтаем. Я тебе могу много интересного рассказать. Я же всю жизнь в школе преподавала, историю. Столько всего повидала!
Дима вежливо кивал, но было видно, что ему неловко.
За ужином Валентина Петровна не замолкала ни на минуту. Она рассказала нам о своей работе в школе, о муже, который умер десять лет назад, о дочери, которая живёт в Канаде и «совсем забыла о матери». Потом перешла на обсуждение цен в ближайших магазинах, качества воды в кране и работы лифта в нашем подъезде.
Я слушала вполуха, время от времени кивая и поддакивая. Дима под предлогом подготовки к занятиям ушёл в свою комнату, оставив меня один на один с разговорчивой соседкой.
— Вы знаете, Ниночка, — Валентина Петровна понизила голос, хотя мы были одни на кухне, — а ведь ваш бывший муж, кажется, не один приезжал в прошлый раз.
Я вздрогнула.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, я видела, как из его машины выходила женщина. Молоденькая такая, стройная. Они вместе вошли в подъезд.
Сердце кольнуло. Неужели Олег привозил свою новую пассию к нам домой? Я знала, что у него кто-то появился — он сам мне сказал, когда мы оформляли развод. Но привести её сюда, к сыну...
— Наверное, вам показалось, — сказала я как можно спокойнее. — Олег приезжал один.
— Ну-ну, — Валентина Петровна многозначительно улыбнулась. — Я уже не молодая, но глаза у меня хорошие. Точно видела женщину. В красном пальто такая, на высоких каблуках.
Я почувствовала, как к горлу подступает комок. Красное пальто... У той женщины с фотографии, которую я случайно нашла в телефоне Олега, было красное пальто. Именно эта фотография стала последней каплей, после которой я решила подать на развод. Неужели она действительно приходила в мой дом?
— Извините, Валентина Петровна, но мне нужно закончить кое-какую работу, — я встала из-за стола, намекая, что визит пора заканчивать.
— Ой, конечно-конечно! — спохватилась соседка. — Я и не заметила, как время пролетело. Засиделась у вас.
Она поднялась и начала собирать со стола посуду.
— Оставьте, я сама помою, — попыталась остановить её я.
— Да что вы! Мне совсем не трудно. — Валентина Петровна уже включила воду и принялась мыть тарелки. — Вы идите, занимайтесь своими делами, а я тут сама управлюсь.
Я растерялась. Что-то не так было в этой женщине, в её навязчивом дружелюбии. Но в то же время, было неловко выгонять человека, который искренне хочет помочь.
— Знаете, Ниночка, — продолжала Валентина Петровна, намыливая посуду, — а ведь у меня есть племянник. Такой хороший парень, врач. Недавно развёлся, детей нет. Живёт один в трёхкомнатной квартире в центре. Может, познакомить вас?
Я закатила глаза. Только этого не хватало — сводничества от соседки, которую я знаю без году неделя.
— Спасибо, но я сейчас не настроена на новые отношения, — твёрдо сказала я.
— Ну-ну, — снова это многозначительное «ну-ну». — Время лечит, знаете ли. Нельзя всю жизнь оплакивать прошлое. Нужно двигаться дальше. Вы ещё молодая, красивая женщина.
Я машинально посмотрела на своё отражение в оконном стекле. Молодая? В сорок три? После бессонных ночей, стресса развода и переезда, постоянного беспокойства о будущем? В уголках глаз появились морщинки, волосы потеряли былой блеск. Да и фигура уже не та, что в тридцать.
— В любом случае, спасибо за заботу, — я решила быть вежливой до конца. — Но мне действительно нужно поработать.
— Конечно-конечно, — закивала Валентина Петровна, вытирая последнюю тарелку. — Я уже ухожу. Только вот, — она замялась, — у меня к вам маленькая просьба. Вы не могли бы мне кастрюлю одолжить? У меня соседка с пятого этажа завтра на обед придёт, а моя кастрюля для супа треснула. Неудобно как-то.
Я вздохнула. Ну что же, кастрюлю можно и одолжить, лишь бы уже ушла.
— Конечно, какую вам нужно? — я открыла шкаф, где хранилась посуда.
— Вот эту, большую, алюминиевую, — Валентина Петровна указала на мою любимую кастрюлю, которую я привезла из старой квартиры. В ней я всегда варила борщ по выходным.
— Хорошо, только верните, пожалуйста, побыстрее. Она мне самой нужна, — я достала кастрюлю и протянула ей.
— Разумеется! Верну в целости и сохранности, — заверила меня соседка, бережно принимая кастрюлю. — Ой, а можно ещё половник? У меня весь в трещинах, того и гляди развалится...
Я молча достала половник и отдала ей.
— Спасибо, Ниночка! Вы такая добрая, отзывчивая. Не то что некоторые... Вот напротив вас живёт Клавдия Михайловна, так она даже соли никогда не одолжит. Всё боится, что не вернут.
Валентина Петровна наконец направилась к выходу, но у самой двери остановилась.
— Ой, чуть не забыла! У нас ведь в субботу субботник во дворе. Все жильцы выходят, убираем территорию, сажаем цветы. Вы же придёте? С Димой?
— Я работаю по субботам, — соврала я.
— А Дима? Молодёжи обязательно нужно участвовать в таких мероприятиях! Это же для общего блага.
— У него занятия, — отрезала я. — Извините, но нас не будет.
— Ну что ж, очень жаль, — Валентина Петровна покачала головой с таким видом, будто я как минимум предала родину. — Но вы знайте, что в нашем доме все жильцы участвуют в общественной жизни. Это у нас традиция такая.
— Буду иметь в виду, — я уже буквально выталкивала её за дверь. — До свидания, Валентина Петровна.
— До свидания, Ниночка! Спасибо за чай и за кастрюлю. Я завтра же верну, обещаю.
Наконец дверь за ней закрылась. Я прислонилась к стене и выдохнула. Боже, какая навязчивая женщина! И почему я не смогла просто сказать «нет»? Почему позволила ей хозяйничать на моей кухне, выпытывать подробности моей личной жизни, давать непрошеные советы?
Из комнаты вышел Дима.
— Ушла? — с надеждой спросил он.
— Ушла, — кивнула я. — Но, боюсь, ненадолго. Взяла кастрюлю и половник.
— Мам, ты чего ей всё это дала? — Дима покачал головой. — Она же теперь на шею сядет.
— Знаю, — вздохнула я. — Просто не могла отказать. Она так напирала...
— Тебе нужно учиться говорить «нет», — Дима положил руку мне на плечо. — Иначе все будут на тебе ездить. Сначала папа, теперь вот соседка эта...
Он был прав. Всю жизнь я старалась быть удобной для всех — для родителей, для мужа, для сына, для коллег. Всегда боялась обидеть, расстроить, вызвать недовольство. И вот результат — я даже не могу выставить из своего дома чужого человека, который бесцеремонно вторгается в мою жизнь.
— С завтрашнего дня начну новую жизнь, — пообещала я сыну. — Буду учиться отстаивать свои границы.
— Вот и правильно, — Дима улыбнулся. — Начни с этой Валентины. Когда она придёт возвращать кастрюлю, не пускай её дальше порога.
— Обязательно, — кивнула я. — А ещё лучше — встречу её на лестничной клетке, заберу кастрюлю и сразу попрощаюсь.
Мы рассмеялись. Но я твёрдо решила — больше никому не позволю нарушать мои границы. Ни бывшему мужу, ни коллегам, ни тем более навязчивой соседке, которая за один вечер умудрилась превратиться из гостьи в хозяйку положения.
А кастрюлю, кстати, Валентина Петровна так и не вернула. Зато через неделю пришла одолжить сахар, а потом — чайник. И каждый раз оставалась «на минутку», которая растягивалась на часы. Но теперь я была готова. Я научилась говорить твёрдое «нет» и отстаивать своё личное пространство.
Валентина Петровна обиделась, конечно. Даже жаловалась другим соседям, что я «зазналась» и «строю из себя неизвестно что». Но мне было всё равно. Потому что в моём доме теперь была только одна хозяйка — я сама.