На следующее утро Лили проснулась с решимостью в сердце. Она поняла, что изобретения – это здорово, но иногда стоит поискать мудрость у старших – у бабушки Совы.
- Я должна узнать, как вернуть нашим Грумми хвостики! – заявила она, собрав в миниатюрный рюкзачок сушеные ягоды и кусочек твердого сыра. Потом подумала и захватила пирожки и мед. На всякий случай
Друзья отговаривали ее, конечно. Фердинанд ворчал, что это «безумная затея, и старуха Сова точно скажет что-нибудь в духе "примите себя такими, какие вы есть!"». Зельда, несмотря на свою смелость, опасалась подстерегающих неожиданностей большого леса. Но Лили была непреклонна.
Путь к Бабушке Сове лежал через темный, дремучий лес, где жили злые барсуки-рэкетиры и хитрые лисы-гадалки, стояли говорящие эхом пещеры. Лили мастерила себе небольшие штуковины на случай опасности. Вот, к примеру туфли-пружины, чтобы отпрыгивать от опасности или пояс с катапультой, которая кидает шишки со скоростью света.
Первым испытанием стали барсуки-рэкетиры. Они преградили Лили путь, требуя в качестве платы за проход все ее ягоды и сыр.
Барсуки‑рэкетиры в лесу были не те суровые звери, о которых шептались у костров. Это была целая шайка — не то банда, не то деревенская артель, которая сошла с ума от собственной важности. Они носили поношенные жилеты, банданы и старые часы на цепочке; говорили медленно, почти по‑деловому, и умели строить из грубых слов такие угрозы, что даже воробьи замирали. В их понимании «защита» означала «сдача ягод и сыра», а «сбор дани» — закон лесного порядка.
Возглавлял их Бурый Борис — большой и ворчливый барсук с шрамом на носу, будто подтверждавшим право требовать дань.
У Бориса были доверенные: Борька‑Клык, который любил грозно щериться; Толстопуз — эксперт по взвешиванию сырных головок; и Мадам Риска — старшая барсучиха, решавшая спорные вопросы и записывавшая все «права прохода» в великое книжища, завёрнутое в мех. Они выбрали место у старого пня как место сбора: идеальная точка, где тропы сходились, а путники, нагружен-ные ягодами и сыром, вынуждено задерживались.
Они рассказывали, что когда-то защищали лес от волков и разбойников. Тогда их уважали. Но времена изменились: волков стало меньше, честных разбойников вообще нет, а барсуки, не привыкшие к новой жизни, решили, что прошлое уважение можно превратить в постоянную плату. Так и получился их «бизнес» — простой, но доходный: мы не трогаем, а вы отдаёте. И пусть никто не говорит о том, что чужой сыр — вовсе не их удел.
Они преградили Лили путь, требуя в качестве платы за проход все ее ягоды и сыр. Лили, как обычно, не растерялась. Быстро достав "дымовую шашку" (на самом деле мешочек с сушеной ромашкой, вызывающей чиха-ние), она заставила барсуков чихать так сильно, что они попадали в кучу и начали чихать друг на друга. Воспользовавшись замешательством, Лили проскользнула мимо.
Но это было лишь мгновение — и за ним стояла история, которую Лили видела в глазах барсуков. Когда она ускользнула и глянула назад, Борис уже отряхивал мех, делая вид, что ему наплевать. Впрочем, от досады у него задергался ус. Лили знала: прогнать их раз — легче, чем изменить привычку многих лет.
Она не любила насилия, но и бесконечно потакать странным законам тоже не могла. И потому решила поступить хитрее. Она Лили вернулась к тому же пню, но с корзинкой, полной не только ягод и сыра, но и пирожков, и банкой мёда. Подойдя к барсукам, она улыбнулась.
— Борис, — сказала она спокойно. — Ты и твои друзья защищаете лес. А кто кормит тех, кто защищает других? Кто платит за сторожа, ведь сторож голоден? Давайте договоримся: я стану приносить вам еду раз в неделю, но вы перестаньте требовать дань у прохожих.
Борис сначала отвернулся, корчил грозную мину и пробормотал про «честный доход», но пирожок оказался лучше, чем его гордость. Мадам Риска, любившая консервативные порядки, прикинула в уме перспективу журнала с записями и, в конце концов, улыбнулась — потому что улыбки у барсуков были редкостью и значит, дело серьёзное.
Так начался новый договор. Лили показала, что можно получить уважение иначе: через еду, разговор и малую услугу — сторожить тайники с урожаем, предупреждать о бурях и помогать потерявшимся. Барсуки, которым нравилась роль защитников, согласились сменить формат. Они перестанут тормозить каждую белочку и ёжика, и лес вздохнет свободнее.
Конечно, старые привычки умирали не сразу. Борька‑Клык иногда всё ещё урчал, глядя на прохожих с сыром, но хватало одного взгляда Мадам Риски — и он мирно отставал. Толстопуз стал главным дегустатором Лилиных пирожков, а Борис — почётным сторожем. Иногда, когда над лесом нависала ночь и кто‑то подходил с грустным лицом, они напоминали о себе, но уже не как рэкетиры — а как те, кто помнит старые времена и умеет слушать новое.
Лили же пошла дальше по тропе, улыбаясь. Её мешочек с остатками ромашки лежал в кармане — на всякий случай. А барсуки, которых раньше сторонилась и боялась, постепенно стали частью лесной истории: смешной, ворчливой, но в чём‑то очень доброй.