Дина с сомнением покачала головой. Они с Элей жили недалеко друг от друга, но каждый день ходить… Тем более, ну совсем не по пути – Динина работа, школа, магазин, аптека и прочие блага цивилизации находились в другой стороне посёлка.
Да и ответственность, честно говоря, Дину напрягала. Конечно, присмотреть за второклассницей не сложно, тем более, когда две своих дочери уже старшеклассники, но Мариночка была девочка с характером. Дина ещё не забыла, как летом та поссорилась со своей мамой Элей и ушла из дома до вечера. Ох и поискали её тогда! Нашли, но не только у Эли прибавилось седых волос.
- У вас две бабушки, чего с ними не оставишь? – спросила Дина.
- Со своей я поругалась. Мне лет сколько? А ей всё надо знать, везде свой нос засунет – и в кастрюлю, и в шкаф, и в кошелёк. Замучила контролем! Короче, мама сказала – сама решай свои проблемы. Вторая бабушка, мать Руслана, на работе постоянно, в соседний посёлок ездит, возвращается поздно. Кто будет за Мариной смотреть? И дед, сама знаешь, любит приложиться к веселительному. Нет уж, не доверю я им ребёнка.
Руслан, муж Эли, ещё осенью уехал на вахту, какие-то там большие сроки работы у них были, так что скоро его никто не ждал.
- Ты сама-то когда вернёшься? Сколько тебе в больнице лежать? – пыталась уточнить Дина.
-Ой, подруга, не спрашивай, - устало отмахнулась Эля. – Я же на обследование, сказали, мол, как получится. Но раньше, чем через три недели, точно не приеду. На выходные там не отпускают, да я бы и сама не поехала – пять часов пилить, с пересадкой. Себе дороже.
- Они не были подругами, так, односельчане. Диагноз Эля не уточнила, а Дина постеснялась спрашивать – не хочет человек о болячках говорить, чего в душу лезть?
Эля уехала, а у Дины, в её небольшом домике, теперь жили четыре, вместе с Диной, девочки, кот и кошка.
С котами было меньше всего хлопот – они никогда не ссорились.
Мужа у Дины не было уже несколько лет – как уехал однажды по делам, так там, весь в «делах», и остался. Завёл новую семью, нарожал новых детей, и, непонятно как, никогда не платил алиментов. Как он умудрялся прятаться – Дина не понимала, но к приставам время от времени заходила – а вдруг найдут?
Элину «скотинку» - собаку и трёх котов, Дина ходила кормить по вечерам, после обеда. Денег «подруга» не оставила, сказала, мол, приедет муж с вахты, тогда и рассчитаемся. Доходов за присмотр Дина не ждала, понимая, что потом – это, скорее всего, никогда. Ну да ладно, не обеднеет.
Немного напрягал конверт, который Эля оставила в последний момент, с просьбой передать своей матери.
- Хоть и поругались, а надо дать ей на дрова, а то будет зиму без бани сидеть, - вздохнула Эля, кладя на стол конверт. Тут пятнадцать тысяч. Отдашь?
- Конечно, - кивнула Дина.
За деньгами мать пришла только через пару недель. Дина отдала конверт и попросила пересчитать при ней и детях – мало ли, так надёжнее будет.
- Внучку не хотите домой забрать? – спросила Дина.
Она устала от девочки. Марина почти ничего не делала сама, даже воды себе не могла налить. Постоянно на всех жаловалась. Упала – дорога плохая и другие девочки мешали ей идти, испачкалась – её толкнули, пролила суп – стол неровный, кто-то из детей его качал, получила двойку – дочь Дины не помогла ей с уроками.
С Мариночкой надо было не просто делать уроки, а пальцем показывать каждое слово и каждую цифру. Заставлять читать и контролировать, уговаривать помыть руки, почистить зубы. Дина, у которой не было таких проблем со своими детьми, постоянно сдерживала себя, чтобы не повысить голос.
Дина поняла, почему у ребёнка аж четыре школьных платья – девочка редко приходила домой чистой. На колени ей падала котлета, рукава пачкали фломастеры, к воротнику, непонятным образом, прилипал клей.
- Звонки Эли тоже вскоре надоели. Она звонила несколько раз в день, но не дочери, а Дине. Что ела, что пила, как спала, не протекают ли новые сапожки и удобно ли ходить в сменной обуви.
- У ребёнка есть телефон, позвони и спроси, - сердилась Дина. – Я на работе, что ты меня дёргаешь каждый час?
- Ну, Дина, тебе трудно ответить? Она маленькая, она не всегда хочет со мной разговаривать. Скажет, что всё хорошо, и отключится.
- Потому, что всё хорошо!
Дина, если надо было что-то спросить, обычно писала. Где лежат белые колготки? Какое платье надеть на праздник?
Позвонила она один раз, и долго ждала, пока Эля возьмёт трубку. Вопрос был серьёзный: Мариночка с утра жаловалась на боли в животе. Дина отпросилась на работе, отвела девочку в поликлинику, но там никаких отклонений не нашли. Живот у девочки вроде прошёл, но к обеду заболела голова.
- Эля? Что делать? Скорую вызывать? – волновалась Дина.
- Ничего, она просто в школу не хочет, - усмехнулась мать. – Разреши ей в телефоне играть и всё пройдёт.
Дина категорически не понимала такого подхода к учебному процессу. Надо объяснить ребёнку, что так делать нельзя!
- Ой, ну всё, мы потом сами разберёмся, - торопливо зашептала в трубку Эля. – Пока-пока, здесь нельзя разговаривать.
Следующий вызов не прошёл – Эля отключила телефон.
Дина задумалась. Что это за больница, где больным нельзя по телефону говорить?
- Двадцать один день прошёл, Дина с нетерпением ждала, когда вернётся Эля. На прямые вопросы та туманно отвечала, что ещё не все анализы готовы, а несколько вообще придётся переделывать.
- Сама знаешь, какое сейчас время, - вздыхала она. – У них тут свет отключали, вот всё и попортилось. Ну что ты, в самом деле, первый раз в жизни тебя помочь попросила. Тебе трудно, что ли?
Что, конкретно, попортилось, Эля уточнять не стала.
На работе Дины меняли трубы, и, в связи с этим, у неё получилось аж четыре выходных. Обрадованная свободному времени и хорошей погоде, Дина решила залить, наконец, бетоном, дорожку к бане. А то как дождь, так там грязюка непролазная, только в галошах и пройдёшь. Тем более всё необходимое она, понемногу, закупила летом, а сосед с сыном обещали помочь за небольшую плату.
Дорожку делали почти весь день, но получилось отлично. Довольна, Дина накормила и проводила работников и, наконец, присела отдохнуть. Не успела вытянуть ноги – звонок.
- Я тебе весь день названиваю! – обиженным голосом закричала в трубку Эля. – Ты почему не отвечаешь?
- А зачем ты мне названиваешь? – рассердилась Дина. – Маришке позвони, она дома, вон, с утра сидит в телефоне, играет.
- Я ей звонила, но она вызов сбрасывает!
- Так мешаешь играть. Что хотела?
- А ты где была весь день? Дети одни? Марина с кем?
- С нами твоя Марина, здорова, поела, всё хорошо. Уроки только опять учить не хочет, говорит, что устала. Я во дворе была, дорожку к бане заливали.
- Не смотришь совсем за ребёнком, - вздохнула Эля.
- Ещё слово, и я её сама к твоей матери отведу, - разозлилась Дина и бросила трубку.
Зачем связалась? Помогла, называется, от души, без всякой корысти! Сколько она ещё будет в этой больнице лежат? Где, вообще, так долго держат на обследовании?
Вечером, как обычно, пошла кормить собаку и котов. Просто положить и уйти нельзя – собака-то поест и к своей миске никого не подпустит, а кошачью еду могут и чужие котики съесть. Они в деревне свободно заглядывают во все дворы.
Соседка Эли, молодая женщина, окликнула Дину через забор:
- Когда хозяйка-то приедет?
Вот чего Эля соседке хотя бы скотинку не оставила? Всё-таки забот меньше, в соседнюю калитку ближе, чем на другую улицу. И возраст почти такой же, и тоже девочку у неё, правда, меньше Марины, в садик ходит, но какая разница?
- Чем занимаешься? Не видно тебя, - заметила соседка.
- Некогда гулять, дорожку заливали во дворе, - сказала Дина, насыпая котам сухой корм.
- А, знаю! На Элькины деньги! Хорошо она тебе заплатила, раз ты двор решила благоустроить.
- Что? Она мне не платила.
- Ой, да чего ты, я же без всякой задней мысли. Эля сказала, мол пятнадцать тысяч тебе дала, авансом.
Авансом? Те деньги, что Дина передала её матери, выходит, аванс был? Да ладно! Такой подставы Дина никак не ожидала!
- Врёт, как дышит! – разозлилась она. – Ну ничего, вернётся из больницы, поговорим.
- Из какой больницы? – соседка вытянула шею и навалилась на забор. – Она на заработки уехала, в Москву. С моей сестрой двоюродной и её мужем. Сорок пять дней там будут, потом вернутся. Платят неплохо, сестра-то уже была.
- Позже оказалось, что правды не знала только Дина. Мать Эли отказалась смотреть за домом и внучкой целых полтора месяца, свекровь тоже заявила, что не молода для таких забот.
От своих слов про деньги и дорожку Эля категорически отказалась.
Забирая у Дины дочь, обиженно заметила:
- Тебе трудно, что ли? Тарелки супа пожалела?
И ушла, хлопнув дверью.
А Дина ещё долго обходила стороной её дом и не могла отделаться от противного чувства, что её просто использовали.