Все началось с легкой простуды, в результате которой Маша лишилась голоса.
Не полностью, разумеется, а только его колокольчиковой звонкости.
Юное и напористое стрекотание, которое обычно сопровождало ее по офису, исчезло - вместо этого стрекотания появилось нечто хрипловатое, сексуальное.
Напоминающее о блюзах и Карибских ночах.
О толстых гаванских сигарах и бокалах с янтарным ромом.
Маше нравился ее новый голос.
Вместо простой-и-румяной-с-мороза-Маши-секретарши появилась томная и загадочная "Мария".
При разговоре с мужчинами Мария все чаще употребляла "дорогой" или "милый" вместо имени - мужчины млели и были согласны на все.
Теперь на этот завораживающий голос слетались все знакомые и незнакомые мужчины в радиусе нескольких десятков метров от ее рабочего места.
Мария начала носить палантины через плечо и темные очки, отчасти для антуража, отчасти из-за небольшого озноба и кругов под глазами.
Объемные сумки, приталенные жакеты, зауженные брюки, головокружительно-высокий каблук, тонкая сигарета между изящными пальцами - образ был идеально подобран под ее новый голос.
Неделю великолепная Мария радовала собой глаз и слух мужской половины офиса.
А потом вернулась Маша.
Но не звонкая, колокольчиковая Маша, голос которой было слышно даже тем, кто работал в наушниках.
О, нет!
Вернулась простуженная, осипшая и окончательно охрипшая Маша, которая теперь могла изъясняться только знаками, потому что непролеченное горло давало о себе знать весьма подлым способом.
В образе новой Маши теперь была некая константа - в любой день, при любом наряде и высоте каблуков она таскала с собой чашку с травяным чаем.
- Доктор сказал, что надо выпивать до 2 литров в день и молчать. - шепотом признавалась она. - Но я не могу молчать, поэтому просто постоянно пью этот чай.
- Маша, включи мозг! Иди домой и болей! - бушевали все, на кого она ежедневно чихала и кашляла.
- Вы без меня погибнете! Вы даже не знаете, где у нас счет-фактуры лежат!!! - писала она на ярко-желтом стикере, подкрепляя правдивость своей фразы тремя восклицательными знаками сразу.
Мужская половина офиса очень хотела обратно томную и роскошную Марию.
Женская половина просто злилась на то, что Маша пугает клиентов своим хриплым «Добрый день», которое звучало достаточно угрожающе даже по телефону.
Маша хотела сексуальный голос обратно, перестать пить ненавистный травяной чай и в отпуск на Карибы.
Все закончилось с приходом нового сотрудника Кости.
Костя с разбегу влился в коллектив, обаяв не только свой отдел, но и все по соседству.
Впрочем, чаще всего нового маркетолога можно было увидеть рядом с Машей, которая, в силу отсутствия голоса, часто улыбалась и знаками показывала, как ей приятно любое внимание к ее болеющей персоне.
Костя писал за Машу длинные письма по работе, отвечал на звонки и ставил травяной чай прямо ей на стол. Коллеги зубоскалили, что, видимо, отдел маркетинга, не так загружен, как кажется, но, в душе, умильно наблюдали за парой.
Маша мысленно перекидывала палантин через плечо, поправляла несуществующие темные очки, и, затянувшись невидимой сигаретой, широко улыбалась Косте, когда бы он не появился у нее перед глазами.
Через какое-то время Маша смирилась с тем, что при активной офисной жизни, которая не предполагает абсолютного молчания, голос не вернется. И ушла на больничный.
Костя носил ей апельсины, ругался, что она опять ходит дома без носков и заваривал по всем правилам травяной чай.
- Я - твой голос разума сейчас. Молчи и повинуйся, понимаешь? - говорил он. – Сейчас я сварю картошку, и ты будешь дышать над паром. А потом мы поедим. У тебя есть хлеб?
- Ага. - писала она в блокноте.
И счастливо улыбалась.
Потому что - это же большое счастье, когда у тебя есть голос разума.
И хлеб, конечно.