Лия ненавидела утро. Каждый раз жуткая вибрация будильника вырывала ее из мира красочных снов, призывая к буднично-серой реальности. Порой Лии казалось, что она живет на два мира: купается в роскоши во снах по ночам, а с утра возвращается в тесную комнатку на окраине города и весь день отрабатывает наказание за какое-то неведомое преступление.
Семь тридцать утра. Какой идиот вообще придумал начинать день в такую рань?! Кое-как оторвав свою прекрасную шевелюру от подушки, Лия наспех сунула ноги в теплую шершавость махровых тапочек и в один прыжок доскочила до ванной комнаты. Горячая вода хлынула на Лиино худощавое тело, окончательно смывая остатки сонного прошлого.
М-м-м… А что там было, во сне? Кажется, рыцарский турнир в ее, Лиину, честь. Забавно! В реальности (если, конечно, считать ЭТУ действительность реальной) за все двадцать шесть лет никто и никогда не удостаивал Лию подобной чести. Уже двадцать шесть! Ужас, так и до старости недалеко.
Намылив голову шампунем, Лия почувствовала, как из-за душевой шторки ее ягодицы ощупывает чья-то жаркая ладонь. Девушка лягнулась наугад и услышала знакомый вопль:
- А-а-ай!
- Марик! – крикнула Лия вслед удирающей фигуре, – Я тебе когда-нибудь причинное место откушу!
- Научись закрываться, наконец, когда идешь в душ, и никаких происшествий не будет! – обиженно буркнул через дверь Марик, Лиин сосед по квартире. Его всегда искренне обижал тот факт, что девушка его совсем не стесняется.
Вообще-то Лия месяц назад, в октябре, сняла комнату у безобидной бабули Таисии Федоровны. Однако не прошло и недели, как заявился нахальный внук старушки, и стал претендовать на оставшуюся жилплощадь. В итоге молодые люди две комнаты поделили пополам, а баба Тася перебралась в просторный зал.
Лия подозревала, что бабуля питает искренние надежды, что внук женится, поэтому и разыграла весь этот спектакль со съемной комнатой. Но в планы девушки пока не входило выходить замуж за двадцатисемилетнего оболтуса, непонятно где работающего.
Сама же Лия работала маркетологом в торговой фирме, а в свободное время занималась тем, что продавала через интернет картины собственного творения. Доход небольшой, но прокормиться можно. Почему-то бездушные каляки-маляки каких-нибудь «художников» ценились больше, чем ее реалистичные пейзажи и портреты. Ведь она, Лия, видит свет в людях, в природе, и пытается этот свет передать на холсте. Почему же другие не видят этой красоты?
Один раз Лия читала статью о том, как люди воспринимают мир. Есть аудиалы, которые «любят ушами». Есть визуалы, которым надо окружить себя красивыми вещами. Лия отнесла себя к кине… кинестетикам, что ли. Она всегда забывала это слово. Те, что воспринимают мир ощущениями. Лия питалась ощущениями, как энергетический вампир. Ей нравилось прикасаться горячей щекой к холодной кафельной плитке в ванной, или ловить ладонями ветер на улице. Чтобы понять человека, ей необходимо было его потрогать, вдохнуть его запах. Она рисовала свои ощущения: от людей, от вида природы.
Однажды Лия прочитала стихотворение Есенина о собаке и щенятах, которых хозяин утопил в реке. Девушка плакала и не могла успокоиться. А потом она нарисовала последнюю фразу стихотворения: «Показался ей месяц над хатой одним из ее щенков»: черная собака со слезой в уголке глаза остановилась возле кромки воды и смотрит на убывающую луну в небе. Картина продалась за пятнадцать тысяч рублей. Это был Лиин триумф.
Больше ей так не везло - картины уходили максимум по тысяче за штуку. «Что не так?» - думала Лия. И потом поняла: одиночество. Отчаянное одиночество и боль - вот что хотят видеть люди на ее картинах. Но Лия была опустошена, бурных эмоциональных всплесков больше не наблюдалось.
Закончив утренние водные процедуры, Лия взглянула в окно. А там, как писал Пушкин: «Мороз и солнце. День чудесный!». Такой день вполне подходил для художественной деятельности, может удастся до работы сделать пару набросков. Надев утепленные джинсы и любимый вязаный свитер (на три размера больше), Лия выглянула в коридор. С кухни доносился аппетитный запах сырников. «Баба Тася» - подумала девушка и сообразила, что от завтрака ей уйти не удастся. Таисия Федоровна всегда с неподдельной тоской смотрела на Лиину хрупкую фигурку и пыталась во что бы то ни стало откормить будущую (возможно) невесту внука.
- Лия! Маркуша! Завтракать! – скомандовала бабуля бодрым голосом боевого командира.
- Маркуша-Каркуша… - буркнула себе под нос Лия и послушно пошла к столу. Наградили же родители имечком обоих. Он - Марк, она - Амалия, сокращенно Лия. Да они прямо созданы друг для друга!
Честно говоря, в глубине души Марик Лие нравился: спортивное в меру тело (не перекачанное, но и не дряблое), красивые серые глаза, аккуратная прическа-канадка… А его улыбка - ребяческая какая-то, была такой искренней, что невозможно было на парня с такой улыбкой обижаться. Лия и не обижалась, она пока что не воспринимала Марка всерьез. «Большой ребенок» - это про Марика. Вот даже сейчас - сидит и строит Лие рожицы, приделав сырники к ушам.
Баба Тася неторопливо отняла сырники и ласково шлепнула внука по затылку.
- Ешь, не балуйся!
Было в этой фразе столько родного тепла, что у Лии защемило сердце. Никто и никогда не любил Лию так. Родители развелись практически сразу после рождения дочери – не сошлись характерами. Мать вечно была занята поисками мужчины своей мечты, а отец работал сутками напролет. Что касается бабушек и дедушек, они умерли, так и не увидев внучку.
Мать периодически названивала Лие, для проформы спрашивала: «Как дела?», но слушала дочкины рассказы с очевидной скукой. А потом Лия и сама перестала ей что-либо рассказывать, отмахиваясь фразой: «Нормально, как у всех».
Марик бы Лииной маме не понравился – не имеет статуса. А что, собственно говоря, такое статус? Просто деньги. У кого-то их больше, у кого-то меньше. Лучше бы оценивали ум. «А ум у Марика наверняка есть, - подумала Лия, – Только он его не всем показывает».
- Марик, а хочешь, я тебя нарисую?
Серые глаза Марика, кажется, вспыхнули тысячами золотистых искорок. Солнце в них отразилось что ли?
- Меня? А зачем?
- Для музея, – догадалась баба Тася и с гордостью посмотрела на внука.
Лия рассмеялась.
- Ну, если мои картины попадут когда-нибудь в музей, то да - твой портрет, Марик, будет там наивысшей ценностью.
Марик вскочил.
- Нет, она издевается, ба!
- Да любит она тебя, дурачок! – улыбнулась баба Тася.
- Люблю, конечно, – бездумно согласилась Лия, допивая чай.
В ответ Марик лишь хмыкнул.
- Спасибо за завтрак! – он поцеловал бабулю в макушку, – У меня сегодня собеседование по работе, так что я убегаю.
- Может, наконец, работу стабильную получишь. С Богом! – сказала баба Тася и перекрестила удаляющуюся фигуру Марика.
- А я рисовать пойду. Спасибо. Сырники вкусные! – Лия тоже направилась к выходу.
- Да ты и не поела толком! – сокрушенно вздохнула бабушка.
- Ну, вы же знаете, что мне покушать, как канарейке надо: там крошка, тут крошка, и я наелась.
- Ох, канареечка ты наша! – в уголках глаз бабы Таси наметились смеющиеся морщинки, – Никак тебя мой сокол не прельщает.
Но Лия уже не слышала этих слов, сбегая по подъездной лестнице и на бегу застегивая молнию пуховика. Перекинутая через левое плечо коричневая сумка с художественными инструментами весело подпрыгивала вместе с Лией. Темно-русые длинные волосы девушки, торчащие из-под вязаной шапки со смешными ушками, в солнечном свете местами отливали рыжиной и действительно походили на красно-коричневые перья канарейки.
Офис фирмы, где Лия работала, находился в десяти минутах ходьбы от парка с небольшим водоемом, поэтому девушка часто перед работой прибегала к пруду рисовать. На пруду жила стая уток и пара лебедей. Последних завезли сюда в прошлом году. Самца Лия мысленно нарекла Мариком, потому что он был такой же смешной и активный. Хлопал крыльями, вытягивал шею и всячески пытался растормошить свою грустную подругу, а та подплывала к нему и нежно касалась клювом, как будто благодарила поцелуем. Самку Лия назвала Офелией за грацию и скромность.
Эта парочка была невероятно милой!Про лебединую верность ходили легенды. Лия хотела передать это настроение на картине. Но в этот раз самка никак не хотела к самцу подплывать, и наворачивала круги на приличном расстоянии от него.
- Ну, подплыви же к нему, поцелуй! Как ты умеешь! - бормотала Лия, сидя перед пустым холстом. За полчаса она так ничего и не нарисовала.
«Похоже, Офелия обиделась... может им помочь помириться?». Лия подошла близко к кромке воды и начала махать руками, пытаясь заставить Офелию плыть в нужном направлении. Самец расценил Лиины попытки как агрессию против его возлюбленной, подплыл и цапнул Лию за штанину.
От неожиданности Лия качнулась вперед, и полетела бы в пруд лицом, если бы кто-то сзади не поймал ее за шиворот.
- Спаси... - Лия обернулась поблагодарить героя, и тут же смутилась, увидев КТО стоит позади нее, - Марик! Что ты тут делаешь?
- С собеседования иду, - Марик хитро улыбался, - А ты понырять решила?
Ага, с собеседования он как же! Следит за ней!
- И как собеседование? - Лия пыталась поймать следы лжи на его лице, но Марик, кажется, говорил искренне.
- Завтра выхожу на стажировку. Меня взяли, представляешь! Пока что менеджером по продажам...во-о-он в тот офис, - Марик показал пальцем на здание, в котором работала Лия.
Нет, нет, нет! Теперь они будут пересекаться постоянно. Лия хотела проворчать, что он специально все подстроил, но тут услышала свой голос. В телефоне Марка! У него на входящих вызовах вместо мелодии играл ее голос. Кажется, эту песню она напевала позавчера, когда готовила ужин. Он ее записал и поставил как рингтон!
Марка эта ситуация даже не смутила. Он спокойно ответил на звонок, отошел в сторонку, чтобы поговорить.
- Что это сейчас было? - прошипела Лия.
Ей хотелось провалиться сквозь землю.
- Друг звонил, спрашивал, взяли на работу или нет, - ответил Марк, убирая телефон в карман куртки.
- Я про рингтон!!!
- А, это... канарейкина песня, - снова эта милая улыбочка на его лице.
Лия не понимала, он издевается или говорит серьезно.
- Бабуля тебя называет «канареечкой». По-моему, похожа. Мне нравится, как ты поешь, - Марк перестал улыбаться и внимательно посмотрел на нее, - Мне вообще ты нравишься. Вся.
Его взгляд прожигал насквозь. Лию будто молнией ударило. Какие к черту лебеди, когда есть Марик. Влюбленный, забавный, настоящий, верный... Вот сюжет для картины!
- Садись! - Лия схватила Марика за рукав, усадила его на свой складной стульчик, а сама встала у мольберта.
Марк не сопротивлялся. Полчаса, и портрет был готов. Марк на картине вышел такой одухотверенный, как на иконе. Смотрел задумчиво снизу вверх, и столько света и тепла было в его взгляде, что Лия удивилась, как это ей удалось так четко передать эмоции.
Портрет так и назвали «Канарейкина песня». Через месяц, как раз к новому году состоялся аукцион (почти как турнир, сон в руку), и какой-то фонд купил портрет за баснословные деньги! Лия ликовала.
- Я же говорила, для музея... - радовалась баба Тася.
В тот новый год Лия с Марком стали парой. Баба Тася сидела напротив них за новогодним столом, подпирала кулаком щеку и не могла налюбоваться на своих «птенчиков».
- Правнука мне нарисуйте! - подмигнула она, - Пока я живая еще...
Автор Ирэн Борецкая. Все рассказы и стихи на канале защищены авторским правом. Копирование разрешено со ссылкой на автора
Друзья, спасибо, что читаете! ❤️ А как вам или вы признавались в любви? Расскажите, пожалуйста!
Еще много интересных рассказов на моем канале.
Про то, как понять 15-летнюю дочь, например 👇
Подпишитесь, чтобы не потерять
#рассказы #читатьбесплатно #дзенрассказы #рассказынадзене #борецкаярассказы #перваялюбовь #любовьокрыляет #влюбленные #рассказыолюбви #пролюбовь