Мы, сегодня, поговорим об аллегориях произведения А.С. Пушкина «Руслан и Людмила». И хотя вы все его слышали, а молодежь вспоминает именно его вступление, мы покажем, что вы совершенно не знаете о чем это произведение. Мы покажем тайну, которая спрятана в этом стихотворении. А потом мы покажем клад, который оставил нам А.С. Пушкин.
Для вас, души моей царицы,
Красавицы, для вас одних
Времен минувших небылицы,
В часы досугов золотых,
Под шепот старины болтливой,
Рукою верной я писал;
Примите ж вы мой труд игривый!
Ничьих не требуя похвал,
Счастлив уж я надеждой сладкой,
Что дева с трепетом любви
Посмотрит, может быть украдкой,
На песни грешные мои.
Начнем с загадки. Вернее с загадочного совпадения. В чем сюжет «Руслана и Людмилы»? Казалось бы сказка, причем достаточно простая. Праздничный пир. Владимир выдает Людмилу, свою дочь, за славного витязя Руслана. Но появляется Черномор, карлик с длинной бородой, который похищает Людмилу. Владимир обещает, что, витязи, кто спасет Людмилу – тому она и достанется. И четверо добровольцев отправляются на ее поиски. Это сам Руслан, плюс три его завистника: Рогдай, Ратмир и Фарлав.
Первый из них, Рогдай, погибает. Ратмир попадает во дворец, где множество прекрасных дев, и сходит с ума от этого обилия. А Фарлав, в итоге, по совету Наины, некой колдуньи, отправляется к себе. Потому как никуда, как говорит Наина, от нас Людмила не уйдет.
Руслан находит голову, потом карлика, потом Людмилу... но Людмила спит. Далее его убивает Фарлав, привозит Людмилу, в то время как некий Финн, которого когда-то встречал Руслан, оживляет его. Руслан, по дороге, побеждает печенегов, осадивших Киев, и кольцом, которое ему подарил Финн, оживляет Людмилу. При этом наступает некая справедливость. Фарлав кается, наказан, а карлик остается шутом при дворце.
Сюжет вроде как и простой, но очень странный. Просто логика повествования она такая. Почему должны быть печенеги? А почему им не быть? Почему бы по ходу дела герою не совершить лишний подвиг? Почему Людмила должна уснуть? Ну, в сказках часто принцессы засыпают. Почему и здесь этому не случиться?
Но, тем не менее, давайте попробуем увидеть здесь некую закономерность. Было четыре витязя. Первый из них умер. Второй оказался в объятиях многочисленных дев. Третий отправился к себе в имение, туда, где у него что-то растет. Четвертый все же добился своего, нашел Людмилу.
Эта последовательность уж больно похожа… на «Солярис» Станислава Лема, или фильм Тарковского, кому что ближе. Помните? Четыре исследователя на станции, которая вращается вокруг Соляриса, планеты океан – разумной планеты. Первый исследователь умирает. Второй запирается у себя и боится показать каких-то гостей, которые к нему приходят. Третий в лаборатории пытается вести эксперименты. И только четвертый, Крис Кельвин, высаживается на планету, после того, как поборол в себе Хари, которая постоянно приходит к нему после ее смерти. Что-то подобное было и в фильме «Начало» с Ди Каприо в главной роли.
Вы понимаете, что случайно-неслучайно, но эта композиция, где четыре героя пытаются раскрыть тайну «Соляриса», уж больно похожа на сюжет, который описывает Пушкин? Конечно, вы можете сказать, что это сюжет такой архетипический. Но, мы бы не сказали. Приведите еще примеры. Хотя у нас есть еще примеры и именно такого построения.
Многие наверно знают «Храни меня, мой талисман». У Пушкина был перстень, который он считал своим талисманом и который был с надписью на иврите. Почему Пушкин носил постоянно этот перстень? Почему он считал его своим талисманом? Но, фокус в том, что именно на иврите… точнее у евреев, в Талмуде, на арамейском языке, есть истории, мидраши. Среди них есть мидраш, который считается самым главным мидрашом во всем Талмуде. Это история о том, как четыре раввина вошли в Пардес. А Пардес – это сад. Так называется текст книги. Они зашли в Пардес и рабби Акива сказал: „Когда вы достигаете плит чистого мрамора, не говорите: „Вода! Вода!“. Мы упоминали это здесь.
И вот первый раввин умер. Второй сошел с ума. А третий стал рвать ростки. И только четвертый, рабби Акива, зашел с миром и вышел с миром. Рабби Акива, зашел с миром и вышел с миром. Вы понимаете, что это точный пересказ сюжета «Соряриса», и это же точный пересказ истории «Руслана и Людмилы»?
Давайте мы коротко, чтобы не уходить в дебри, попытаемся разгадать секрет этого мидраша.
«Четверо вошли в Пардес: Бен-Азай, Бен-Зома, Ахер и рабби Акива. Сказал им рабби Акива: “Когда вы достигаете плит чистого мрамора, не говорите: „Вода! Вода!“ — потому что сказано: „…рассказывающий небылицы долго не устоит пред Моими глазами“» (Теилим, 101:7).
Бен-Азай глянул — и умер; о нём Писание говорит: “Дорога в глазах Г-спода смерть тех, кто предан Ему”.
Бен-Зома глянул — и повредился (в уме), и о нём Писание говорит: "Мед нашел ты — ешь в меру, а то пресытишься им и его изрыгнешь".
Ахер — порубил посадки; сорвал ростки.
Рабби Акива (вошел в мире) и вышел в мире.
Этот мидраш главный, потому что он краток, но дает моментальный ключ к разгадке.
Дело в том, что любую информацию, любой текст, будь то книга, будь то устная речь, мозг обрабатывает, проходя одни и те же стадии. Проходя одну и ту же золотую цепочку – золотой алгоритм. И в нем, кто бы мог подумать, именно четыре ключевых шага.
Первый шаг – все состоит из многозначных слов. Первое, буквальное значение слова должно умереть. Потом надо вспомнить, что каждое слово содержит множество смыслов. Каждое слово содержит множество значений и возможностей толкования. Множество смыслов, которые за ним могут стоять. И это касается любого слова.
Для того, чтобы понять, надо «сойти с ума». Надо взять и одновременно представить все эти смыслы. Кстати, именно так и делает мозг, подсознательно, нам об этом, не сообщая. А оно вам надо? – думает он. Стадия – «сойти с ума».
На следующей стадии начинают формироваться цепочки. У мозга есть множество точек зрения. Пространство контекстов, которыми он одновременно смотрит на одно и то же, но с разных сторон.
В каждом контексте у слов есть свои толкования. Когда эти толкования вдруг складываются в какую-то разумную последовательность, цепочку, мы начинаем понимать частичные смыслы. Начинаем «рвать ростки».
А потом… а потом возникает единый смысл. Возникает та последовательность, в которой все складывается и все сопрягается между собой. Так вот, когда все согласуется – это «войти с миром и выйти с миром». Именно так, с миром, выходит оттуда рабби Акива.
И рассказ-то, на самом деле, о работе мозга. О главном алгоритме понимания любой информации. Дальше уже детали детали детали детали.
Уточнения, как именно это все происходит. Лиха беда начала, а дьявол, он в деталях. Именно так работает история, когда мы говорим ChatGPT, большие языковые модели. То, что там происходит с достаточно сложными алгоритмами, можно, переложив, привести к этой модели. Это же описывает и ту революцию, которая произошла в лингвистике, когда Ноам Хомский придумал свои формальные грамматики, и с помощью этих грамматик описал язык. Они, по большому счету, устроены именно по такому принципу.
И есть в этом мидраше удивительная подсказка, которая позволяет понять о том, что мы действительно нащупали суть, а не пытаемся придумать что-то свое. И эта подсказка, как всегда во всех подобных текстах, все имена говорящие. Все названы не просто так, а чтобы именем передать суть происходящего. Давайте посмотрим, как зовут раввинов, зашедших в Пардес.
Первого зовут Бен-Азай. В переводе «сын силы» или «сын дерзости». Он должен взглянуть и умереть. Дерзость, это и есть сила, буквальное понимание слова, самое сильное его значение.
Второго зовут Бен-Зома. «Сын замысла», «сын размышления». Это многозначность слов, то, что должно свести нас с ума. Размышления. Мы видим за этим словом множество множество значений.
Потом идет Ахер. «Следом за», «после», «впоследствии». Мы составляем короткие цепочки, одно следует за другим. Вот он и рвет ростки.
Ну и конечно, рабби Акива, «идущий по пятам». От имени Яков. Идущий следом, идущий последовательно. Это и есть последовательный смысл, который охватывает всю фразу.
Вот так, просто и изящно, рассказан основной золотой алгоритм. Запомните эту последовательность, мы к ней еще вернемся.
Теперь к «Руслану и Людмиле». Первый наш герой – Рогдай.
Мечом раздвинувший пределы
Богатых киевских полей;
Воитель смелый. Так имя Рогдай и переводится – приносящий победу, рожденный для могущества. Вы понимаете, что это то же самое имя, что и в мидраше? Это и есть буквальное прямое значение. Оно создает четкую границу вокруг себя. Границы «богатых Киевских полей». Он должен погибнуть первым, сраженный Русланом.
Кому-то пасть… вдруг витязь мой,
Вскипев, железною рукой
С седла наездника срывает,
Подъемлет, держит над собой
И в волны с берега бросает.
«Погибни! — грозно восклицает; —
Умри, завистник злобный мой!»
Дальше Ратмир. Как про него сказано?
Последний, полный страстной думы,
Младой хазарский хан Ратмир:
Рать и мир. Это же славянское имя. Рать - войско. Мир – то, что окружает нас. Войско окружающее нас. Так это и есть многозначность слова. Все войско его значений.
Он попадает в замок, где его встречают прекрасные девы. И он уже не имеет сил оттуда уйти – ну столько же красоты вокруг! Прекрасные девы, которые его окружают – это и есть смыслы слова, которые окружают это слово, создают его, слова, замок. Сам-то понял, что сказал? Не суть…
А вот потом… а вот потом у нас Фарлав.
Другой — Фарлаф, крикун надменный,
В пирах никем не побежденный,
Но воин скромный средь мечей;
Он может съесть все, что угодно. А это дает определенную характеристику. Если брать славянскую этимологию, что логично, то «фар» - это видоизмененное «вар», а «лав» - светлый или любовь. Тот, кто варит что-то понятное. Он же тот, кто может съесть невообразимое количество всего. Варящий понятное, это и есть тот, кто рвет ростки. Тот, кто создает комбинации цепочек из звеньев. Частичные смыслы.
Может это не совсем понятно на примере одной фразы, но если у вас есть длинный текст, та же поэма Пушкина, то вы можете брать и каждое четверостишие смотреть по отдельности. И в каждом находить свой собственный смысл. Но этот собственный смысл будет частичным маленьким объяснением. А общий смысл вы поймете, когда все это сложится вместе. Когда придет рабби Акива и можно будет войти с миром и выйти с миром. Фарлав – это та промежуточная стадия, когда мы всему дадим частичное кусочное объяснение.
Такое частичное объяснение обладает одним коварным свойством – оно ясное, понятное и очень красивое. Очень часто на нем и хочется остановиться. Поэтому Фарлав – это именно тот, кто убивает Руслана и забирает у него Людмилу.
Фарлав привозит Людмилу в Киев. Но привозит ее спящую. Разбудить ее он не может. А как мы помним, усыпил ее как раз карлик.
Людмила, в спящем состоянии, и является потерянным смыслом этого предложения.
Представьте, что вы что-то говорите или о чем-то думаете. Изначально, что у вас есть – это понятная мысль у вас в голове. Потом эта мысль произносится. И смысл ее теряется. Мысль изреченная есть ложь. Как только что-то произнесено, даже для вас, смысл этой фразы уже потерян. Мы же не обдумываем каждое слово, а говорим фразу целиком. И теперь задача вернуть обратно этот смысл к его пониманию. Вы должны сами понять, что же такое я сказал? Или собеседник должен вас понять.
Как это можно сказать образно? Некий герой Руслан, который вначале был женихом, должен пройти путь, и опять стать женихом. Он опять должен вернуться к этой Людмиле и оживить ее. Должен замкнуться этот круг, по которому вечно бегает мысль. Она начинается с того, что нам понятно, проходит круг по золотой цепочке, и вернувшись, вновь превращается в мысль понятную. Но, до того, как она будет мыслью понятной, она пройдет стадию, когда частичное понимание эту мысль убьет.
Если вы слушаете историю, смысл которой вам не понятен, в это время у вас неизбежно возникают разные гипотезы о том, что же там такое. Возможно, собеседник сделал это специально, чтобы вы дослушали его до конца, а может он просто так сбивчиво говорит, что его трудно понять, или мысль сложная.
У вас возникают промежуточные состояния, когда вы вроде как ухватили какой-то промежуточный смысл, составили для себя объяснение. Но это пока не та Людмила. Это не тот исходный смысл, который был в полном тексте. Но вам промежуточное это состояние, Фарлав, приносит эту мысль. И предлагает ее – вот она, сейчас она такая. А поскольку мысль промежуточная, она будет спящей.
Руслан, который либо от тюрского Арслан, что означает лев, возможно, от персидского Рустам, что означает герой, богатырь, должен начать свое путешествие и закончить свое путешествие, вернувшись обратно.
Но, кто же тогда у нас Черномор? Причем Черномор, у которого есть брат. И не просто брат, а брат великан. Да еще такой великан, который дует ветром, и у которого под головой лежит меч, тот самый, который позволяет победить Черномора.
Два брата. Один огромный, у которого отрубленная голова. Второй, который ворует, и у него в замке невидимые слуги, шапка невидимка, которую находит Людмила, и прячется от него.
Шапка невидимка, у которого длинная борода, а сам он маленький…
Может помните, в притчах Христос часто упоминает малых сих. При этом говорит, что не дай бог кто обидит этих малых сих. И вообще часто возвращается к этому «малых сих».
Идеология этих «малых сих» - это слова. Если говорить о мозге, коды, которые там возникают. Коды короткие. Их еще называют хеши. Коды многозначные. Коды, которые могут в разных ситуациях превращаться в другие.
Ну… представьте, что у вас есть код, который что-то конкретное описывает. Конкретное описание – это код, привязанный к месту. Который с места не может сдвинуться. Он занимает всю картинку. Нолики нолики нолики, а где синие точечки – это единички.
Длиннющий код. Великан. И в нем несколько единичек. Но что мы можем сделать? Это называется хеширование. Из этого большого кода мы делаем короткий. Мы берем все точки и проецируем их на короткий вектор. Тем самым получаем брата близнеца. Хеш этого вектора. У которого будет обратная связь с этим местом, длинная борода. Два брата близнеца. Причем один великан, а другой карлик.
И этот карлик получает свойство многозначности. Код, который привязан к месту, он конкретен, за счет тех нулей, которые определяют его место. Хеш, в любом месте, уже дает что-то свое. Его можно в каждом месте по своему применить – встроить в существующий код. Мы получаем многозначное слово, которое может летать, которое может тащить за собой богатыря.
Но для того, чтобы мозг мог работать с одними и теми же кодами в разных местах, возникает система кодов нулевого контекста. Это можно назвать системой общего языка. Т е, некие коды, которые возникают в одном месте, синхронизируются с остальными местами так, чтобы потом можно было волной распространиться. И код, пришедший в новое место, по сути, был тем же самым кодом.
Появление такого языка дает мозгу свободу, чтобы разные контексты могли обмениваться информацией, передавая ее друг другу. В речи, это как слова, у которых есть одно буквальное понимание, нулевой контекст, который, кстати, должен умереть, и множество других, так или иначе с ним связанных. При этом само слово, как код, оно доступно всем остальным контекстам. Просто внутри каждого из них оно получает свою трактовку.
Если вы изучали Буквицу, то на примере образов буквиц вы уже можете видеть параллели, где казалось бы несвязанные смыслы, образы, относятся к одной буквице.
Вот такая, может быть не совсем простая история, но она рождает нам этих двух ребят. Одного карлика, который одевает на информацию шапку невидимку, ибо как только информация перешла с того места, где она родилась, и став словом, код ее становится невидим, и без процесса понимания код не понять, другого великана, от которого остается только голова, система кодов нулевого контекста. Она много где описывается именно через отрубленную голову. Потому что брату великану, нулевому контексту, чтобы получилась общая система кодов, надо отрубить голову и дать ее всем остальным. Кстати, в тексте Нового завета, это отрубленная голова Иоанна Крестителя. Его функция – создание общего кода, который всем и разойдется через крещение. Это отступление к тому, что сейчас разгадывая «Руслана и Людмилу», мы на самом деле, ведем разговор параллельно и о других произведениях.
Именно система этого единого кода позволяет теперь работать с этой многозначностью. В каждом контексте она своя. И распространяется он волной, которая расходится по поверхности коры мозга. Тот самый ветер. «Ветер, ветер! Ты могуч, ты гоняешь стаи туч, ты волнуешь сине море, всюду веешь на просторе, не боишься никого, кроме бога одного»
И лежит под этим нулевым контекстом, который создает эту волну, тот самый меч-кладенец.
«О витязь! Ты храним судьбою, возьми его, и бог с тобою!»
Это тот самый принцип единых кодов, который и позволяет победить Черномора. Ты, теперь, знаешь язык, на котором с ним можно разговаривать. Ты теперь знаешь, как обрезать его бороду.
Но только дальше есть два персонажа, которые играют во всей этой истории очень не маловажную роль. Один – это Наина. А второй – это некий Финн. Причем Финн – это имя, а не национальность. И вот этот Финн, который с Русланом, который рассказывает ему свою историю… и Наина, подруга Черномора. Наина, которая сочувствует Фарлаву и, которая собственно, инициатор убийства Руслана.
Как описано, Наина была настолько прекрасна, настолько красива, что молодой витязь Финн не смог устоять перед ее чарами, и объяснялся ей в любви. Но, каждый раз получал от нее…
Тогда близ нашего селенья,
Как милый цвет уединенья,
Жила Наина. Меж подруг
Она гремела красотою.
Однажды утренней порою
Свои стада на темный луг
Я гнал, волынку надувая;
Передо мной шумел поток.
Одна, красавица младая
На берегу плела венок.
Меня влекла моя судьбина…
Ах, витязь, то была Наина!
Я к ней — и пламень роковой
За дерзкий взор мне был наградой,
И я любовь узнал душой
С ее небесною отрадой,
С ее мучительной тоской.
Умчалась года половина;
Я с трепетом открылся ей,
Сказал: люблю тебя, Наина.
Но робкой горести моей
Наина с гордостью внимала,
Лишь прелести свои любя,
И равнодушно отвечала:
«Пастух, я не люблю тебя!»
И всё мне дико, мрачно стало:
Родная куща, тень дубров,
Веселы игры пастухов —
Ничто тоски не утешало.
В уныньи сердце сохло, вяло.
И наконец задумал я
Оставить финские поля;
Морей неверные пучины
С дружиной братской переплыть
И бранной славой заслужить
Вниманье гордое Наины.
Добиваясь ее он стал колдуном. И узнал, что она колдунья. Когда он овладел всеми чарами мира и пришел, выяснилось, что она воспылала к нему любовью. Но только он уже увидел ее дряхлой старухой… и отказался.
Кто же такая эта Наина? И кто же этот Финн? Этимология слова «финн» переводится как «странник». Наина, на арабском, означает «взгляд», «точка зрения». Только не одну точку зрения, а набор точек зрения гипер колонки мозга, которые описывают какое-то одно пространство. И эта прекрасная Наина, она замечательная, но «странник» - это явление, которое может проявиться в разных местах. Разные контексты – разные точки зрения. Они не укладываются в пространство одной точки зрения, может быть главной, может основной. И… как бы он не пытался кинуть все сокровища к ее ногам, они остаются за пределами этой точки зрения.
Но когда наступает этап синхронизации, когда возникает общий язык, когда Финн, странник, сам становится колдуном, в этот момент вдруг возникает страстная любовь. Только этот один контекст становится виден, как нечто очень древнее.
Я ужаснулся и молчал,
Глазами страшный призрак мерил,
В сомненье всё еще не верил
И вдруг заплакал, закричал:
«Возможно ль! ах, Наина, ты ли!
Наина, где твоя краса?
Скажи, ужели небеса
Тебя так страшно изменили?
Речь идет о самом первом, нулевом контексте, с которого все начинается. Он древний, и он уже не красив, как это было в самом начале. Потому что только в самом начале нас соблазняет мысль – описать все в рамках одной точки зрения. И только потом выясняется, что настоящая краса – это множество точек зрения, пространство контекстов, когда мы можем черпать закономерности из одних мест, которых нет в других, и получать невероятное расширение наших интеллектуальных способностей.
Что такое понять информацию? Это понять ее суть, понять ее смысл, который всегда строится на многозначных словах, а часто и на аллегориях. Когда говорим одно, а подразумеваем нечто другое. Аллегорическое – значит в другом контексте. Буквальное понимание, в данном случае, оно ни о чем. А мы очень многое из того, что говорим, мы говорим образно. Каждый раз, когда мы говорим образно, мы закладываем загадку, которую должен расшифровать собеседник, воспользовавшись другим контекстом, где это станет понятным. Поэтому вечный друг Наины – это Фарлав, который всеяден, который выхватывает частичные понимания. Кстати, его библейская аналогия - это фарисеи, которые «рассыпающие». Которые постоянно выхватывают частичные толкования и пытаются выдавать их за конечный результат. Этот результат и начинает, по первости, убивать настоящий смысл.
И вот, когда приходит Финн, разные точки зрения, он выливает на Руслана сначала мертвую воду, и срастаются части тела, а затем живую воду. После этого Руслан оживает.
Живая и мертвая вода. Понятно, что не Пушкин это изобрел. В русских сказках это обычное явление. Но это же встречается и на тысячи лет раньше. У греков была амброзия, которую пили боги, живая вода. Была и мертвая вода, нектар. Нектар, напиток мертвых. Так что же такое напиток мертвых и напиток живых? И почему одна сначала должна собрать вместе, а потом другая должна оживить?
Дело в том, что когда мы имеем дело с информацией, и когда мы хотим понять, что в каком-то контексте можно что-то истолковать, как нам понять, что полученные трактовочки несут что-то разумное, доброе, вечное? А оно должно совпасть с памятью. Если мы уже что-то подобное видели, если это логичное и допустимое сочетание, то мы говорим, что в этом контексте мы смогли получить хорошую трактовку. А память – это вечное царство мертвых. Это ее постоянная аллегория.
Когда мы даем напиться мертвым воспоминаниям, мы тем самым обращаемся к ним и с помощью памяти склеиваем цепочки, которые должны нам дать что-то знакомое.
Но кроме памяти, долговременной памяти, у нас есть краткосрочная память. Это еще можно назвать контекстом беседы. То, о чем мы сейчас говорим и то, что мы держим в голове. Из чего, потом, многое забудется и останется только главная суть. Но пока это все свежо и помнятся детали, это и есть живая вода. Потому что нам очень важно, что мы сейчас услышали, применить не вообще к информации или абстрактно, а применить именно к текущей беседе, применить к текущему смыслу. Для того, чтобы вот это спящее знание, мертвая вода, заменить на что-то живое. На что-то живое, происходящее сейчас.
Забавно, но именно на живую и мертвую воду можно посмотреть. Сейчас, перед вами, штандарт Ура. Он найден при раскопках в шумерском городе Уре, и ему 4.500 лет.
То, что на нем изображено – это тот же самый рассказ. В нем есть фрагмент про живую и мертвую воду. Вот эти «комиксы». Крупные ребята сверху слева на второй стороне.
Это краткосрочная память, текущие воспоминания, текущий контекст. Они пьют живую воду. А правее, человек со сложенными на груди руками, это мертвый. Так вот он, как раз поит воспоминания. Эти воспоминания пьют мертвую воду. А за каждым воспоминанием стоит какой-то конкретный образ. Козлиные ножки, которые торчат из-под стула. И все это для того, чтобы зазвучала гармония. Справа – знаменитая арфа Ура, которая звучит тогда, когда возникает гармония фразы.
И вот эта живая и мертвая вода превращают информацию в живую и… одновременно с этим Финн дает кольцо, которое должно оживить Людмилу. Кольцо, которое должно Людмилу разбудить – это замкнутый сам на себя контекст. Финальная точка зрения, в которой все, наконец-то и срослось. В которой Финн-странник и обнаружил этот смысл.
Когда мы это получаем, мы можем уже отправляться в Киев. Но все не так просто. Ведь у нас возникает очень много вариантов толкования. У нас возникает уйма вариантов того, что же там имел ввиду Пушкин. И каждый будет иметь разную степень натянутости совы на глобус. Что-то отбросили, чем-то пренебрегли, что-то забыли. Десять вещей объяснили, а то, что 99 осталось – да и бог с ними, с нас не убудет. Это и есть Фарлав. Который, пока, царствует. Но, аллегорически, нам надо теперь победить всех соперников. Нам надо взять и что? – победить печенегов. Опять же, что интересно, «печенег» с тюрского переводится как «родственник по жене». Жена – смысл. Родственник по смыслу. Вот кого должен побороть сейчас Руслан. Те, которые атакуют Киев. Те, которые не дают ему пройти. Так в этом и есть суть этой истории. Что теперь та, самая удачная цепочка, самый удачный смысл, самое удачное толкование, которое объяснило нам больше всего особенностей текста, учло живую и мертвую воду, текущий контекст беседы, только она, одна, достойна дойти до Киева. Язык до Киева доведет. Или опять сову натягиваем? Скрепит, но натягивается…
А для этого надо победить все альтернативные точки зрения. Победить всех печенегов, всех родственников по жене. И когда это происходит, вот тогда Руслан в Киеве, вот тогда Людмила просыпается, вот тогда опять свадебный пир, вот тогда Фарлав… а Фарлав извиняется, потому что Фарлав нам всегда нужен. Потому что все равно эти отрывочные кусочные точки зрения никуда не деваются
продолжение...