Найти в Дзене
ИСТОКИ. Волга

«Она увидела его. Воина, чья душа горела тем самым огнём...»

Начало книги здесь Глава 2. Ягиня Злата Горка: Дочь Льда и Тьмы В Нави, где время струится, как мёд из перевёрнутой ульи, не было понятия «красота». Было — «сущность». И сущность Ягини была такова, что даже тени предков замирали, когда она проходила. Она была дочерью Вия — владыки подземного льда, того, чей взгляд вымораживает реки и останавливает сердце в груди. От него она унаследовала власть над оцепенением и покоем. Но от кого-то другого — может, от самой Матери-Сырой-Земли — ей досталась искра жизни, тлеющая под толщей вечного холода. Её звали Ягиня Злата Горка. «Злата» — ибо волосы её были не просто светлыми, а словно вытканными из солнечных нитей, что позабыли своё происхождение в этом царстве тьмы. «Горка» — ибо была она одинокой вершиной в бескрайней равнине Нави. Глаза её... в олонецких преданиях говорится: «что звёзды полярные». Это не просто метафора. Это — указание на природу её души. Холодные, ясные, не мигающие. Видящие сквозь плоть Яви прямо в душу. Они не судили. Они —
Иллюстрация собственность автора, копирование запрещено
Иллюстрация собственность автора, копирование запрещено

Начало книги здесь

Глава 2. Ягиня Злата Горка: Дочь Льда и Тьмы

В Нави, где время струится, как мёд из перевёрнутой ульи, не было понятия «красота». Было — «сущность». И сущность Ягини была такова, что даже тени предков замирали, когда она проходила.

Она была дочерью Вия — владыки подземного льда, того, чей взгляд вымораживает реки и останавливает сердце в груди. От него она унаследовала власть над оцепенением и покоем. Но от кого-то другого — может, от самой Матери-Сырой-Земли — ей досталась искра жизни, тлеющая под толщей вечного холода.

Её звали Ягиня Злата Горка. «Злата» — ибо волосы её были не просто светлыми, а словно вытканными из солнечных нитей, что позабыли своё происхождение в этом царстве тьмы. «Горка» — ибо была она одинокой вершиной в бескрайней равнине Нави.

Глаза её... в олонецких преданиях говорится: «что звёзды полярные». Это не просто метафора. Это — указание на природу её души. Холодные, ясные, не мигающие. Видящие сквозь плоть Яви прямо в душу. Они не судили. Они — видели. И в этом безмолвном видении было больше правды, чем во всех клятвах мира живых.

Она не была колдуньей в привычном смысле. Она была — властительницей. Её магия была старше заговоров и обрядов. Это была магия самого вещества Нави. Она могла шепотом остановить течение Смородины, могла прикосновением превратить пыль в иней, а иней — в живую воду.

Но была в ней и тоска. Тихая, как шелест крыла летучей мыши. Тоска по чему-то, чего не было в её мире. По теплу. По краткости мгновения. По смеху, который умирает, не успев родиться. По свету, который не просто светит, а обжигает.

И эта тоска привела её к Калинову мосту. Туда, где пламя Змея Горыныча было единственным источником тепла на границе миров. Она приходила туда часто. Стояла по ту сторону и смотрела. Смотрела на Явь. На зелень трав, которую не видела, на облака, которых не было в её небе.

И однажды она увидела не просто мир. Она увидела — его. Воина, чьи доспехи отражали солнце так, что ей пришлось прикрыть глаза. Воина, чья душа горела тем самым огнём, которого ей так не хватало...

Глава 3. Кащей Световид: Князь Солнечных Дружин

Если Ягиня была дочерью тишины и льда, то он был сыном грома и пламени. Но не того разрушительного пламени, что лилось из пасти Горыныча, а ровного, ясного света — света долгого летнего дня, света, в котором куётся сталь и зреет хлеб.

Его звали Кащей Световид. Имя «Кащей» не имело ничего общего с костями и скряжничеством. Оно происходило от слова «кощун» — хранитель древней мудрости, сказитель. А «Световид» — это то, чем он был. «Видеть свет» — значит, нести его в себе, быть его источником. Он был князем не по крови, а по силе духа. Теми, вокруг кого собираются воины не из страха, а из веры.

Он стоял на заставе Яви — той самой, что упиралась в Калинов мост. Его дружина была щитом, о который разбивались волны тьмы, вечно пытавшиеся перейти границу. Он не ненавидел Навь. Он уважал её, как уважают грозового соседа, с которым делишь стену. Но он знал закон: своё — своё, чужое — чужое.

Он видел её. Ту, что стояла по ту сторону реки. Дева с волосами цвета забытого солнца. Сначала — как призрак, как видение. Потом — как часть пейзажа. А потом... Потом он начал ждать этих мгновений. Когда она появлялась, пламя Горыныча будто стихало, и он мог разглядеть не только её стан, но и глаза. Глаза, в которых читалась та же тоска, что жила в его сердце. Тоска по чему-то, что лежит за гранью долга.

Однажды, рискуя быть опалённым, он подошёл к самому краю моста. Он не сказал ни слова. Просто снял шлем. И она увидела его лицо. Не лик воина, а лицо мужчины. Уставшее. Мудрое. И такое же одинокое, как и она.

Их встреча была предрешена. Две одинокие вершины в разных мирах не могли не тяготеть друг к другу. Это был не просто союз мужчины и женщины. Это была попытка самого мироздания соединить несоединимое — лёд и пламя, тишину и гром, вечность и миг. И мироздание затаило дыхание, предчувствуя, какой ценой придётся заплатить за эту попытку.

Что за существо стояло между ними? Кто такой Змей Горыныч на самом деле? Узнаем в следующем посте.

Важно: Весь текст защищен авторским правом. Любое копирование запрещено.
Если вы не хотите ждать и желаете прочитать всю книгу целиком и сразу, вы можете приобрести её на Литрес.
Наш канал в Telegram

#СагаОВечныхСтражах #СлавянскаяМифология #ЯвьНавьПравь #КалиновМост #Славяне #легендыславян