Автор: demid rogue
Телеграм-канал автора: https://t.me/demid_rogue_777
Он не знает с чего начать. Воспоминания запутались, будто проводные наушники. Спутанные, они застряли в часах, в которых села батарейка. Вроде идут, но неправильно. Потом остановятся, прекратиться приятный стук стрелки. Неожиданно пойдут опять, клацая на руке или стене. Только неправильно. Надо отнести их к часовщику, пускай поменяет батарейки, настроит, почистит. Жаль, что так нельзя сделать с воспоминаниями, – привести их в нужный порядок, чтобы механизм шёл сам по себе, отметая всё ненужное и показывал лишь то, что актуально сейчас. То, что делает личность такой, какая она есть и какой будет.
Всегда на ум приходит погода острова Сахалин, откуда он родом. Влажно, сыро, воздух холодный, на окраинах острова пропитан солью. Зимы долгие, холодные, снежные. Лето пасмурное, солнца мало, дождей хватает. Очень точно он помнит место, где жила его семья лет десять, нельзя сказать точно. Военное общежитие на улице Комсомольская 219. Серая, колючая, обшарпанная со внешней стороны двухэтажная коробка на территории, обнесённой забором и ограниченная шлагбаумом, – въездом на базу МЧС. Левее от общаги стояла заброшенная стоянка. Ну, как сказать, стоянка. Пустырь, наполненный щебнем и огороженный тонкой проволокой, на которой весели красные железные квадратики. В жизни там никто машины не ставил. Справа от коробки был ещё один пустырь, только зелёный, росло много лопухов и куриной слепоты. Левее же от зелёного пустыря – ещё один забор, каменный, разболтанный, с него сваливались куски. За ограждением, вход в которое был в центре, со двора (к нему вернёмся отдельно), стояла эстакада, там чинили машины, были имитации гаражей, стоял отцовский военный КУНГ (кузов универсального нулевого габарита), хранивший пожитки отца Сахалинца. Рядом с КУНГом каптёрка – напоминала деревенский сортир, в ней коптили рыбу.
Во дворе прошёл больший этап детства Сахалинца. Среди полянки без дорожек – зелёной летом и белой зимой. На полянке из развлечений стояли качели, скамейки и деревянный, гнилой стол. Он помнит высокие деревья, с самого исполинского свисало с верёвки колесо, имитирующее ещё одни качели. Хватаешь колесо, отходишь назад до упора, пока верёвка не натянется, разбегаешься вперёд с колесом, на середине разбега запрыгиваешь на него и качаешься. Ближе к проезжай части стоял бюст Ильича, – Ленина, высотой метра 3. За него ребёнок-Сахалинец бегал по малой нужде, чтобы не заходить домой. С помощью «воды», выходящей из организма, он старался вырисовывать загагулины или написать своё имя. Получалось далеко не всегда. Нелюбовь к коммунизму и «Вождю народов» началась ещё с детства. Сахалинец и сейчас был бы не против сгонять за бюст Ильича по малой нужде. Вспомнить какого это быть ребёнком.
Входа в жилую коробку было 2. Первый – в самом центре, прямо со двора с качелями, небольшой подъезд с лестницей на второй этаж. Зимой там было жарко, топили хорошо, а летом – холодно, Сахалинец и его тогдашний друг детства Артём укрывались там в зной. Артём жил на втором. Другой вход со стороны пустыря с лопухами, под крыльцом была собачья нора, на территории их было много. Крыльцо вело на первый этаж общаги, где и жил Сахалинец. Длинный коридор с линолеумом и пухлыми, мягкими дверьми. Дверь тихо и глухо раскрывались, будто взрывались пустые пакеты, наполненные воздухом. Линолеум зимой всегда был завален снегом, а потом становился скользким. Снег лежал до мая месяца, а выпадал в начале ноября. Почти всегда линолеум был в снегу. Первая дверь направо – жили Татьяна Владимировна и дядя Вова по кличке Биталыч. Взрослая пара, им было лет по пятьдесят, их дверь всегда была приоткрыта, потому что Татьяна Владимировна постоянно что-то готовила, пахло очень вкусно. Жареное, пареное или вареное. Запах домашней еды пропитал весь коридор и воспоминания Сахалинца. Каждый раз, когда он чует курицу, то вспоминает женщину с чуть кудрявыми, длинными и светлыми волосами, голубыми глазами, выраженными скулами и приятным голосом. Это Татьяна Владимировна. Дядь Биталыч же был огромный, пузатый мужчина с седыми усами, маленькими глазами, красным лицом, здоровеннными ручищами и доброй улыбкой, громким басом, таким, командирским. Если Сахалинец не ошибается, то дядя Вова занимал высокую должность в армии. Все жители общаги служили. Общежитие было для военных и их семей. Как-то Сахалинец и Артём заигрались в поле с лопухами. Курящий дядь Биталыч подозвал детей к себе, на крыльцо.
– Парни, в это поле ходить не надо. – Сказал он, смотря на нас сверху вниз, с улыбкой.
– Почему, дядь Вов?
– Вот там. – Он ткнул огроменным указательным пальцем в сторону лопухов. – Раньше пасся здоровый бык. В одно утро – пропал. Спустя несколько лет нашли только его скелет. В яме. Так что, ребята, не надо вам там играть.
Мы послушались. Больше в поле с лопухами не заходили. Сахалинец и по сей день не знает от чего Биталыч остерегал детей. Наверное, не просто так. У Татьяны Владимировны и дяди Вовы был внук – Сеня. Иногда он приезжал к бабушке с дедушкой и играл вместе с Сахалинцем и Артёмом. Часто сидели у него в гостях и рубились в компьютер. У него было много игр. Татьяна Владимировна угощала чем-то вкусным, дядя Биталыч громко смотрел телевизор. Когда наступал вечер, мы ужинали, Сене блокировали компьютер (у него были проблемы, он слишком долго в него играл), пока ждали, когда начнётся программа «Спокойной ночи, малыши» смотрели взрослые ТВ-каналы, которые смотрел дядь Биталыч. НТВ, Россия-1, фильмы про войну. Громко старик смотрел телевизор, очень, даже в коридоре все слышали. Он включал нам «Спокойной ночи», а сам уходил спать в соседнюю комнату, где стоял компьютер Сени. Он делал очень вкусную рыбу, всегда угощал семью Сахалинца, в детстве он не любил рыбу. Сейчас бы отдал многое, чтобы попробовать рыбу Биталыча. Насколько дядь Вова делал вкусную рыбу, настолько и любил выпить. Татьяна Владимировна пыталась его ограничивать, но из этого ничего толком не выходило. Но респекта ради, Сахалинец не помнит, чтобы видел хотя бы раз Биталыча пьяным. Кто жил в двери напротив них Сахалинец не помнит, идём дальше. Если идти по стороне, что напротив комнат Биталыча (левой), то чуть дальше находилась комната семьи с забавной фамилией Халявко. Там жили Татьяна Ивановна и её муж – Андрей. Татьяна Ивановна была не менее доброй, чем её тёзка Владимировна. Низкая, чуть полная в боках женщина слегка за пятьдесят с короткими русыми волосами, которые она завивала бигудями. Карие глаза, круглое лицо и добрый, милый голос. Андрей же был противоположностью Биталыча. Сухой, поджарый дедок с седой бородой, русыми, чуть рыжеватыми волосами, огромными, ясными и чёткими голубыми глазами, как у орла, вычисляющего мышей в поле, спокойный, размеренный голос. Даже курили они по-разному. Биталыч всегда облокотившись на крыльцо, всей исполинской массой, тяжело дыша, смотря в сторону поля с лопухами, где по его рассказу нашли скелет быка. Андрей стоял прямо, чуть закрыто, придерживая локоть руки, в которой дымилась сигарета, смотрел наверх. Помнится, что Татьяна Ивановна работала в магазине игрушек. Она могла что-то принести маленькому Сахалинцу просто так. Или раскачать его на качелях, когда Артём и Сеня переехали из общаги. Постепенно, всех оттуда выселят. Крайняя дверь в левой части коридора досталась семье Баландиных. Сахалинец не помнит их имена. Лишь кличку мужчины – Рэмыч. Семью Рэмыча тяжело назвать даже неблагополучной. Со своей женой они постоянно пили. От их попоек стоял перегар на весь коридор. Все слышали их ругань, орали они друг на друга постоянно. В один день крик сменился на резкий треск, а потом всё затихло. На утро выяснилось, что Рэмыч разбил об голову жены бутылку. И забыл об этом, доказывал всем, что ничего не помнит. Она выжила, ещё долго носила повязку на голове. Рэмыч был низким дядькой, русый, с небольшим и мягким на первый взгляд пузом, носил тельняшку почти всегда, стригся коротко, почти налысо, лицо заплывшее, опухшее, будто пчёлы покусали, глаза стухшие, медленные, ленивые. Говорил он с хрипом, каким-то постоянным кашлем, путанно, будто сам мало что понимал. Жена его, высокая женщина с короткими седыми волосами, пропитым лицом и пуганными глазами. Оно и понятно почему. Их сын хорошо учился, закончил школу с золотой медалью. В целом, Рэмыч практически не доставлял проблем, кроме запаха и криков, к которым и так все привыкли. Все всё слышали друг у друга, стены и двери казались тоньше повязки, которую носила жена Баландина на голове. Этим и пользовался Рэмыч. Он мог спокойно проходить по коридору, услышать что-то и встать под дверь, прижавшись ухом, а затем культурно постучаться и выразить своё мнение по тому или иному поводу. Один раз отец понял, что Рэмыч подслушивает и со всей силы ударил кулаком в дверь. В коридоре чья-то задница сразу же упала на линолеум. По закону подлости у Рэмыча были золотые руки, несмотря на пропитые мозги. Будучи в стельку, он мог спокойно ковыряться в проводке, чинить машины, работать рубанком по дереву, сваркой с железом. Отец даже пару раз звал алкоголика помочь ему в работе с электричеством. Кажется тогда, Рэмыч пришёл трезвый. В нашей комнате скакало напряжение, над шкафом один раз загорелись провода, пришлось всё выключить, чтобы избежать пожара. На следующее утро Рэмыч всё починил, подобного больше никогда не повторялось. Бывали дни, когда вся коробка сидела без света из-за метель и бурь. У Биталыча был свой генератор в подвале, у него было электричество. Они с Татьяной Владимировной впускали детей посмотреть телевизор.
И наконец, комната Сахалинца и его родителей. Крайняя справа, точнее мы занимали две комнаты. Одна из них (которая побольше), служила столовой, залом и комнатой самого Сахалинца. Другая же была, спальня родителей. Там же вырос аппендикс, – левая сторона туалет (у нас единственных был свой туалет в комнате), а правая маленькая кухня. Одна комфорка и раковина. Сахалинец обожал свою комнату. В ней были всё, что ему, ребёнку было нужно. Приставка Xbox, компьютер, айпад и DVD с миллионом мультиков на дисках. Интернет тогда у нас был слабый, Сахалинец им не пользовался, только родители. По телевизору ловило всего пару каналов, поэтому Сахалинец впитывал всё с дисков. Человек-паук, Черепашки-ниндзя, Приключения Джеки Чана, Бакуган, Наруто, Бен 10… и это только те, которые пришли в голову первыми. Эти же персонажи были в виде его игрушек, пахнувших пластиком, лежащих в двух или трёх огромных ящиках. Сахалинец с детства смотрел на супер-героев, и убеждался в собственной избранности, хотел быть как они. Теми, кто круто надирает задницы злодеям и невеждам, теми кто носит классные костюмы, пафосно разговаривает, кентуется с лучшими парнями, встречается с самыми красивыми девушками, помогает людям и всё это происходило в комнате пару квадратных метров, на Комсомольской 219. Когда малой брался за игрушки – воображению не было предела, часто он делал главным героем событий именно себя, а основных героев истории сдвигал на второй план и самостоятельно диктовал темп событий. Он скучает по времени, когда был предоставлен сам себе, когда наконец-то можно заняться самым главным человеком – собой, развивать себя, ибо если оставить уникальность на месте, без развития, тогда она потеряет собственную фишку и станет частью серой массы, пахнущей пластмассой. Сейчас побыть с собой удаётся лишь пару часов в неделю. Сахалинец помнит бури, снежные метели. Как отменяли уроки, родители возвращались домой с работы, как хлопали форточки от ветра, как всё гудело, как в окне был лишь белый кружащийся снег, как тепло было дома и как уютно горел свет в наших комнатах, какое удовольствие случалось проснуться во время метели, понять, что никуда не нужно, запустить Xbox и хреначиться в него весь день, сидя в пижаме! А потом, когда метели проходили, дождаться пока Биталыч, Андрей, отец Сахалинца, Рэмыч и другие мужчины, жившие на втором этаже, расчистят снег, вызовут экскаватор, он раскидает кучи, и ковыряться в них. Забираться на снег, копать в нём с Артёмом убежища, представлять себя теми самыми супер-героями. Холодно, правда иногда было.
В один день Сахалинец проснётся рано утром от стука в дверь, очень активного. Мама откроет дверь, а там Татьяна Ивановна, вся в слезах, выговаривает только имена:
– Наташа, Наташ. Там, Андрей, ой, Андрей, ох, Андрюша. Позови Лёшу. Андрей, Андрей, Андрей.
Дядя Андрей не проснулся. Остановилось сердце. Врач сказал, что он много курил. Вся общага стояла на плаче Татьяны Ивановны, а особенно, когда она прощалась с Андреем, лежащим в гробу. С его орлиными закрытыми глазами и седой бородой. Он был очень спокойный и добрый мужик, работящий. К собственному стыду, Сахалинец не помнит случаев, которые можно привести здесь, чтобы увековечить совесть, добрую душу и воспитание этого человека, его любовь к собственной семье. Сахалинец лишь помнит его курящего, думающим над чем-то, смотря глазами орла в небо. Небо его и забрало. Упокой Господь его душу и разящий взгляд. Сахалинец сейчас сам курит и порой также смотрит в небо. Он понимает, отчего Андрей много курил. Это хорошо разгружает мысли и заставляет мозги думать. Скорее всего, Андрей был очень умный дядька. Сейчас, насколько Сахалинец помнит, Татьяна Ивановна живёт в Тольятти. Баландины, кажется, бросили пить. На какое-то время. Под конец житья в общаге (всех выселяли, это был, кажется 2014 год), Рэмыч просто пропал. Никакой активности. Криков нет. От взрослых Сахалинец услышал, что он живёт один (что стало с женой – неизвестно) и, кажется, не пьёт уже которую неделю. В апреле, после субботника, в котором участвовало всё общежитие, кроме Рэмыча, мужики собрались на шашлыки. Отец Сахалинца оказался возмущён тем, что тот не вышел на субботник. Папа перебрал и зачем-то пошёл наводить «порядок» с Рэмычем. Удивительно, что тот открыл и спокойно что-то донёс отцу. Он извинился и сказал, что Рэмыч опять трезвый. Куда семья Баландиных переехала Сахалинцу неизвестно, они просто исчезли в один день. За пару дней до отъезда, Рэмыч снова запил. Сахалинец слышал, что у него отказала печень через пару лет. Запах перегара и каких-то лекарств (их принимала его жена, пахло на весь коридор) пробуждает воспоминание об этих людях, которые не смогли сделать верный выбор в жизни, не смогли устоять перед соблазном выпивки. Это стало Сахалинцу уроком, он умеет пить и ограничивает алкоголь в своей жизни. Только вот и подслушивать чужие разговоры в общественных местах он тоже умеет… наверное, передалось через дверь. Упокой Господь и его душу. И прости Сахалинца, если он похоронил человека раньше времени. У Биталыча отказало сердце. Они с Татьяной Владимировной переехали за город, жили в доме. Дядя Вова занимался грузоперевозками. В один из ночных рейсов ему стало плохо. Он остановился на обочине и умер. За пару минут. Родители говорили Сахалинцу, что у Биталыча была операция на сердце, ему нельзя было пить вообще. Врача здоровенный дядь Вова не слушал, как и Татьяну Владимировну. Упокой, Господи, и его исполинскую душу на небе, надеюсь, что она поместится там. Интересно, что все трое курили на одном крыльце. Так они и запомнились Сахалинцу. Стоящие на крыльце у входа на первый этаж. Огромный и добрый Биталыч облокотился на железные поручни, смотрит вперёд, улыбается, грузно дышит; спокойный Андрей глядит наверх, думает о чём-то, наедине с орлом; Рэмыч дымит в сторону, смотрит себе под ноги и зовёт моего отца курить, когда мы поднимаемся домой. Отец отвечает, что бросил.