4) Как вы охарактеризуете противника? Вам было известно, с кем вы воюете в конкретный момент — «зелёные» (Свободная Сирийская Армия, запрещ. в РФ), «чёрные» (ИГИЛ, запрещ. в РФ), более мелкие группировки?
— Нет, я до сих пор не очень хорошо представляю, против каких группировок мы там воевали. Чёрные флаги подбирали на позициях, но это ни о чём не говорит до конца. По иным трофеям, вроде документов, записных книжек ни я, ни коллеги установить что-либо не могли по причине незнания арабского и других ближневосточных языков.
Враг точно представлял из себя фанатиков-исламистов. Из тех, кого удалось рассмотреть поближе на занятых позициях, не менее 60%, а то и больше составляли молодые люди лет 18-23. Из них формировались пехотные подразделения, не отличавшиеся высокими боевыми качествами. Мы их много положили на этих сопках. Присутствовала с их стороны и стрельба по-сомалийски, и разные извращения с оружием, и низкая оружейная культура, и плохие тактические решения.
Оставшиеся 20-25% составляли серьёзные профессионалы. Более возрастные дядьки. Их мы находили гораздо реже. По длине бороды, по ухоженности волос, по уровню декоративных излишеств при оформлении оружия, по более дорогой обуви, униформе и экипировке мы делали выводы о наличии более крутых боевиков среди массы молодёжи. Если пахло жареным, то прикрывать отступление оставались именно молодые фанатики, опытные же уходили всеми силами.
Как я и говорил выше, похоже, что вся эта «запрещённая» армия представляла из себя формирование наёмников, воюющих за контроль над нефтяной инфраструктурой Страны по заданию иностранных заказчиков. Нижайший уровень образования, чудовищная бедность, религиозная пропаганда согнали туда дешёвую военную силу, убеждённую, что контроль нефтяных заводов и кимберлитовых трубок как-то сочетается с целями войны за продвижение их культа. Это если про молодняк. Специалистов туда свезли по контракту и после подготовки. Ниже стоит расписать именно про них, про профессионалов.
До конца командировки действовала очень хорошо подготовленная снайперская группа из 2-3 человек. Оружие у них было качественное, подготовка тоже. Мы ни разу не смогли обнаружить их раньше, чем они нас. Неизвестно, удалось ли ликвидировать хотя бы одного из них. Ближе к концу они просто исчезли и перестали нам досаждать, но я бы предположил, что их либо перебросили на другой фронт или в другую страну, либо у них закончился контракт. Действовали они грамотно, убивая прежде всего командиров и связистов. Когда я так говорю, то имею в виду самых красивых по экипировке из нас, кто активнее всего жестикулировал, у кого над силуэтом торчала 1-2 антенны от радиостанций. Потери от вражеских снайперов оказались весьма ощутимыми, прежде всего в командном составе, убитыми и тяжелоранеными.
Качество вражеских связистов и медиков оценить не удалось. Мы встречали боевиков с обычными рациями, ничего похожего на связиста взвода или роты. Ни одного медицинского склада или тайника не нашли, поэтому не могу сказать про содержание аптечек.
Большую боль доставляли ПТУРы и операторы ПТУР боевиков. Бои у нас шли пехотные с обеих сторон, но чувствовалась разница в обеспеченности этим оружием, а ещё больше — боеприпасами к нему. Нашим операторам строжайше запрещалось стрелять по чему-либо и кому-либо, кроме бронетехники или джихад-мобилей. Ракет было мало. Кстати, также дела обстояли в 2014-2016-м и в Донбассе. Противник же — что ВСУ, что боевики-джихадисты, — щедро палил ПТУРами по нашим скоплениям пехоты. Чтобы читатели представляли, 1 старая советская ракета для ПТУРа на чёрном рынке торговли оружием стоила тогда от 300 000+ рублей. По боку, что она лежалая и может не сработать. Боевики запускали по нам «Фаготы» и «Конкурсы» километров с четырёх. Это означает, что достать ты их можешь либо собственным ПТУРом, либо 120-мм миномётами, коих за нами не водилось, либо артиллерией, которая не всегда поддерживала. 82-мм их не достанут, из снайперских винтовок их не достать. Боевики старались подстрелить хотя бы 2-3 человек, поскольку затем вам придётся организовать эвакуацию убитых или раненых, а это по 2-3 человека на каждого. На какое-то время целое отделение занято выносом пострадавших до точки эвакуации. Мы себе подобной траты ракет позволить не могли всю дорогу. Под конец мы захватили базу боевиков, где взяли внушительные запасы ПТУРов, но истратить не успели, так как командировка закончилась, и нас вывели.
Второй нашей болью стал вражеский сапёр или инженерное подразделение. Я уже рассказывал выше, что минировали боевики массово, избыточно-щедро и
взрывчатка у них не заканчивалась. На их базе под конец мы взяли огромный склад с заготовками всех мастей — взрывчатка нескольких видов, провода, необходимые элементы для создания СВУ, мины противопехотные и противотанковые нескольких моделей, гранаты. Расскажу про одну из самых коварных ловушек, чтобы вы представляли уровень. Вражеский мастер-сапёр обрабатывал гипсом куски взрывчатки разного размера и красил под камни разного цвета. Ты идёшь себе такой, видишь обычную россыпь камней от
булыжника до гальки, но к некоторым из них снизу подходят провода, выводящие на перекинутые зигзагом через тропу детонационные нажимные
линии. Маскировки особой не требуется, т.к. ветер и пыль за день-два сделают всё сами. Если наступишь, то сработают сразу все. Прости-прощай. Так что в этом плане Афганская война не закончилась — Афганистан переехал на Ближний Восток. К счастью, на этих камнях-СВУ никто не подорвался из моих знакомых, только находили.
Артиллерии у боевиков было мало, может, раз-другой сталкивались с миномётами 82-мм и с Д-30. Попасть в нас не смогли, хе-хе. Правда, пару раз мы находили НАТОвские гильзы от снарядов 155-мм. Ни разу не видели и не слышали об их применении против нас.
Зато у них было два экипажа на технике, работавших очень умело. Довольно долго нас кошмарил танк, стрелявший с закрытых позиций километров, наверное, с 10. Для этого нужно заморачиваться с расположением машины под углом, поднимать пушку и выверять углы выстрелов, и прилётов, а также поправки на ветер. Действовал на нервы, пока не пропал — что с ним произошло точно неизвестно.
Вторым экипажем стала та самая ЗУ-23-2 в кузове грузовика. Работали они почти всегда с предельных дистанций, перезаряжались очень быстро, возможно, пользовались дальномером. Часто им не хватало 100-150 метров, чтобы попасть, но бывало, что они попадали точно и наносили нашим подразделениям урон, имея запас по дальности также буквально ещё 100 метров. Вредная команда, много крови попили, по-настоящему за**ли. В конце концов их всё же грохнули, объявив охоту, но ближе к концу командировки.
Ну, и об экзотике — беспилотниках и смертниках. Под конец нашего пребывания в Стране боевики стали применять гражданские дроны с 1-2 минами калибра 60 миллиметров. Маленькие мины, маленькие дроны, максимально дешёвые. Произошло несколько случаев с получением ранений из-за них. Мы, конечно, стреляли по дронам, но ни одного сбить не удалось. Довольно хорошее вложение — тратите примерно 150 000 рублей и можете дёшево-сердито наносить урон живой силе противника. А ведь на подготовку личного состава уходят десятки тысяч рублей. Представьте, что ранит 3 военнослужащих и временно выведет из строя? Каждый из них уже обошёлся государству в круглую сумму. Лечить их тоже на круглую сумму. Да у них зарплата, если говорим о спецназе или ЧВК, на троих превышает 300 000 рублей. Так что даже такие беспилотные вредители довольно эффективны в малой войне.
Смертники — другой вид вредителей. Против нашего отряда пытались действовать пешие, но мы всех вовремя обнаружили и перестреляли. Против другого отряда выехал на шахид-мобиле и вывел из строя целое отделение ранеными и убитыми. Коварный враг с точки зрения тактики — прятались в складках местности, старались подойти сбоку или сзади. Или подъехать. Для борьбы с ними мы использовали сосредоточенный огонь всего, что есть. В этом
плане РПГ-7 и одноразовые РПГ давали хороший эффект при залповых пусках. Но с идеологической точки зрения их сложно воспринимать всерьёз. «Религиозная война», ведущаяся за нефтяные поля, сама по себе выглядит, как обман заблуждающихся. А уж роскомнадзорнуться во славу Доллара (тем более чужого) — для верующих, наверное, это одна из высших форм сатанизма.
5) Как вы охарактеризуете союзников — правительственные войска (Сирийскую Арабскую Армию), ополчение (отряды самообороны, проправительственное ополчение, перешедшие на сторону правительства боевики? Про них чего только не рассказывали, включая дружественный огонь по «северянам».
— С дружественным огнём со стороны «садыков» я не сталкивался никогда. Мы
взаимодействовали с ними очень редко. Выучка в основном низкая, только слышал про «Тигров Евфрата». Их хвалили за профессионализм. Если союзники располагались где-то поблизости, то огонь туда вести запрещалось, разумеется, но направление считалось условно занятым противником, поскольку из-за низкой стойкости арабских братишек там скоро могли оказаться боевики.
К сожалению, разболтанность союзников приводила часто к их поражениям и дурацким потерям. Банальная караульная служба. Не выставляют караул в лагере небольшого подразделения, установили палатки и ВСЕ легли спать. Из-за
холмов к ним приходят боевики и залповым огнём из РПГ разносят лагерь на лоскуты. Поливая при этом из пулемётов и автоматов. Чудовищные потери из-за нарушения основ военного дела. Разгромы подобного рода имели место, сразу приводили к дыре во фронте или выгрызали кусок из занимаемой территории.
Помню один случай, когда «садыки» нас крепко поддержали. Мы приблизились к высоте примерно на 1,2 км, но ближе подойти затруднялись из-за ровной, открытой местности. Нас с этой высоты заметил наблюдатель. С той стороны заработал «духовский» АГС, стал производить пристрелку. Связи с командованием у нас устойчивой не было, они плохо представляли куда мы зашли и какой расклад сил. Ситуация напряжённая, поскольку запрос на отход приходилось ждать. А с фланга действовали сирийцы. Им довели, что сбоку от них россияне, их командиры смогли сориентироваться кто и где находится. Отрядили танк на помощь, он стал хорошо так накидывать по высоте с АГСом боевиков. Те шустро убрались, а мы хотя бы голову поднять смогли и продолжить выполнение задачи. За что братишкам из Страны большое спасибо.
Однако не обходилось и без странных, пикантных вещей во внутренней кухне. Про партнёров ходили неприятные слухи о довольно распространённом гомосексуализме среди военнослужащих, да и вообще мужчин. Обусловлено это дороговизной свадьбы по временам гражданской войны и, одновременно, радикальным запретом на половые отношения с женщинами вне брака. Такое
противоречие вытекало в следующие моменты. Один из наших сотрудников рассказывал, как шёл из душа по расположению базы в одном полотенце в качестве набедренной повязки. И к нему подкатил местный военный с недвусмысленным жестом «фоки-фоки, лонг-лонг» и причмокиваниями. Партнёр немедленно огрёб по *балу и прослушал краткое информирование на русском, где наши люди видят подобное моральное разложение. После этого военнослужащие Страны к сотрудникам Фирмы больше со знаками внимания не обращались. Я не хочу задеть союзников этой историей, но нам правда не
нравится эта культурная особенность.
О том, как сирийцы изощряются в бессмысленном тюнинге автоматов Калашникова и в напрасных модификациях техники я уже рассказывал.
6) Как вы оцениваете жизнь в стране пребывания? Облик и общительность
мирного населения, проявление дружественности/агрессии в отношении
иностранных военнослужащих? Климат, природа? Облик населенных пунктов?
Если удалось повидать, то какие-то красивые места?
— Красивых мест в том регионе Страны я не видел вовсе. Коричневое
пустынное них*я, полное бандитов и мин. Про Латакию говорили, что там
есть зелень, но я там никогда не был. Не довелось заглянуть и в Пальмиру, и в другие туристически известные места. Наоборот, после командировки я считаю среднюю полосу России раем на земле, во всяком случае для славянина. По возвращении готов был обнять ёлку или берёзку, вдыхать смолистые ароматы, сырость русского леса, а глазами хотел выпить всю зелень растительности, до которой дотянусь.
Климат отвратительный. Мы попали на зиму в горно-пустынной местности. Это
значит, что холодно, моросит дождь, от него совсем нет укрытий. Нет дров для костра, нам дрова или что-либо для согрева не привозят. Пронизывающий ветер, от которого можно укрыться в палатке. Ты грязный, отсыревший, голодный, утомлённый. Артиллеристы были в плюсе, поскольку у них имелись ящики для снарядов, из которых можно было соорудить хотя бы небольшой костерок.
С мирным населением у нас не было ни какой-то особой вражды, ни какой-то особой дружбы. Да, они нам улыбались, но мне кажется, что это напускное. Их можно понять, поскольку их родину уже много лет рвали на куски внешние силы. Боевики-радикалы со всего мира, иностранные специалисты. К тому добавлялись внутренние тёрки между местными конфессиями. И, самое важное на мой взгляд — сильный разрыв между богатыми и бедными. Кто-то заказывает себе войска для очищения нефтяных полей от террористов и боевиков. А кто-то работает за $50 в месяц, между прочим, их военные. У меня складывалось впечатление, что они с некоторыми боевиками друг другу ближе, чем мы, иностранцы. Но нас благодарили за помощь в отвоевании правительственной территории и спасении некоторых этнических и конфессиональных групп от геноцида. Хотя конкретно наш отряд занимался возвращением нефти заказчику.
Подумал. Добавлю ещё всё же впечатление о том, что чувствовалось про довоенную жизнь в Стране. Дороги там по-прежнему хороши, хотя уже несколько лет шла война. Жилые комплексы и дома строились по привлекательным внешне проектам. Многие разрушены, но всё же казалось, что до войны люди жили и горя не знали.
7) Как вы охарактеризуете взаимоотношения в коллективе вашего подразделения во время командировки? Дружные/конфликтные/холодно-нейтральные?
— Случалось всё, сразу и параллельно. Были неприятные инциденты с мелким
воровством, когда у тебя кто-то подрезал зарядку от телефона или аккумулятор, но это человек из другого подразделения. На фоне происходящего к такому относишься, как к мелочи. В основном, если конфликтовали, то из-за работы — кто кого не прикрыли и так далее.
Дружба тоже имела место, как же без этого? Боевые действия этому способствовали. В том числе по линии взаимодействия. Служит у тебя друг, например, в миномётчиках. На постое встретились, обнялись, поговорили, посидели, покурили. Чаю попили.
Как коллектив, мы представляли из себя добровольно собравшихся людей, ранее не знакомых. Стоит заметить, что в течении 6 месяцев прогресс в слаживании действительно шёл, мы стали подразделением.
Мы довольно холодно относились ко многим командирам по причинам, изложенным выше. Прохладно относились к тыловым, к связистам, например. Получают они больше, на машине, с кофейком, а ты всё в основном пешком, в просоленной форме, зарабатываешь меньше, а рискуешь больше.
Случались конфликты на идеологической почве. Нацисты прикалывались над
коммунистами, оскорбления летели в след. Коммунисты тоже не оставались в долгу, отшучивались. Но это не носило характера длительной вражды и кровной мести.
Вообще надо сказать, что больше половины (оценочно, до 60-70%) личного состава представляли нацисты, фашисты и монархисты. Такая вот особенность рекрутинга в Фирму. Интересный момент: среди записавшихся было много ветеранов чеченских войн, а также периода более поздней службы в том неспокойном регионе. И есть связь между этим участием и шовинистическими взглядами на бытовом уровне, которые у некоторых из них переросли уже в махровый фашизм. Возможно, это связано с тем, как сильно унизило граждан отношение СМИ в те годы, как не сопротивлялись силовые структуры бандитизму из некоторых диаспор, а, наоборот, брали взятки и закрывали глаза... Я не знаю.
Но есть контраст — немногочисленные «афганцы» с советской закалкой и опытом интернациональной помощи среди нас придерживались скорее левых и просто коммунистических взглядов. Упоминал выше, что они помогли нам, мне, сориентироваться в изучении нравов исламского мира, потому что сами получали информирование когда-то.
Однако, при политической розни, имевшей место, ставке на людей ультраправых взглядов в рекламном позиционировании Фирмы, я не заметил взаимосвязи между политическими взглядами и воинским профессионализмом.
Были среди нас и люди, ставившие себя вне политики. Как совершенно аполитичные, так и странные персонажи — язычники. Человек зигует на Солнце и говорит, что у них так встречают утро и эту звезду, уважает дядю Адольфа, на теле у него наколоты свастики (для них это солнечный символ), но при этом говорит, что не нацист или фашист, вне политики. Делайте выводы сами.
Вообще, вызывает тревогу вот эта политика набора людей с экстремистской идеологией нацизма или фашизма. Наша страна победила этот самый нацизм и фашизм, является юридическим преемником СССР, со всеми международными статусами, с территориальными приобретениями по итогам Второй Мировой войны. Задам риторический вопрос: для чего контролирующие спецслужбы допускают вооружённое формирование из нацистов и фашистов, получение или освежение ими боевого опыта? Один раз эксперимент с отрядом добровольцев из одного субъекта с Северного Кавказа, тогда неспокойного, уже проводили — во что его превратил затем командир этого отряда, некий Шамиль Басаев, всем известно. Подобное повторяться не должно, такого подхода вообще быть не должно, по моему мнению.
После командировки
1) По какой причине вы ушли из Фирмы?
— Если вы дочитали интервью до этого момента, то ответ вам должен быть
понятен. Если по каким-то причинам вы сразу перешли к этому разделу, то поясню, что же.
Причин две — пошатнувшееся здоровье и совершенно не оправданные ожидания от места работы. Условно и очень грубо говоря, хотелось в российский «Blackwater», а попал в «штрафбат за деньги».
Мы с товарищами-добровольцами, собираясь сменить работу в Донбассе на работу в песках, надеялись попасть в организацию, где планирование и выполнение операций подобно хирургически точной операции, с минимальными потерями, где есть хорошее снабжение, денежное довольствие и социальное обеспечение. Я не получил и половины из того, чего ожидал.
Не получил, например, даже такую вещь, как статус ветерана боевых действий, который позволяет получать крошечную выплату в 1500 рублей в месяц и крайне скромные льготы. «Нас там не было», как оказалось, в куда более широком смысле, чем можно было себе представить. Не знаю, как сейчас, в тот год и с нашим отрядом вышло так. Это под рассказы о борьбе «за справедливость», «с терроризмом на дальних подступах», которой мы занимались в экономической зоне по заказу конкретных компаний, интересовавшихся конкретно ресурсами этих зон. Трагикомично.
Подготовка в приемлемых объёмах, при том не только боевая (я про прививки перед поездкой и информирование) не велась. Что очень печально, поскольку демонстрирует отношение руководства. Ему, видимо, плевать на то, что произойдёт с отрядом. Повышение воинской квалификации напрямую связано с повышением шансов на выживаемость. У меня лично вышло так, что та подготовка, которую я получил в добровольческом подразделении в Донбассе, превосходила ту, что мы получали в Фирме перед командировкой.
Средний уровень командования не порадовал. Перед вступлением в организацию я представлял себе зубров в погонах, вроде старших товарищей из нашего добровольческого подразделения. Однако получилось совсем иначе. Хороший человек может оказаться посредственным профессионалом. Профессионал в полицейских операциях имеет трудности по армейской специфике. Странный подбор людей на некоторые должности, заставляющий задуматься о том, что они там по знакомству. Неловкости, когда представители сержантского и солдатского состава знают столько же, сколько офицер, а то и больше, при этом это увеличивает дистанцию между подчинёнными и начальством, начальство не хочет взять опытного человека в замы или хотя бы
проконсультироваться со специалистами.
Снабжение — отдельная песня. Профессионалам нужны профессиональные инструменты, тогда вы получаете максимальную выгоду от обращения к ним. У нас же в подразделении 5 из 6 месяцев, например, не имелось ночника и тепловизора. Хотя на задачи мы выходили в ночь и противник частенько действовал в ночное время. Даже в таких моментах на нас было плевать. А 6 месяцев на сухпайках, без полевой кухни, доставки горячей пищи, в пустыне? Да ещё сухпайки дерьмового качества? Вы в курсе, что во время Великой Отечественной командира подразделения за халатность, когда его передовое охранение роты сидит несколько дней под дождём в окопах без смены, на одних сухарях, отдавали под трибунал? Мы провели на сухомятке 6 месяцев, естественно, с последствиями для желудочно-кишечного тракта, почек и всего остального.
Планирование операций хромало. Кстати, оно тесно связано с обеспеченностью некоторыми ресурсами, вроде карты — основного инструмента командира. Тем не менее, наш командир группы, по его словам, видел карту раза 3-4 за 6 месяцев, получая остальные задачи на глазок. Даже карты представляли дефицит. Как это возможно? Для меня это загадка. К чему непонимание местности приведёт на практике, думаю, понятно. Вас же не будет на чужбине поддерживать мотострелковый полк или десантно-штурмовая бригада.
Сюда же, к планированию и обеспечению относилось отсутствие ротации. Полное. Если идут бои (а они шли большую часть времени, кроме среднего периода), то остановок на отдых нет, вывода на отдых нет. Что является нарушением нормы военного искусства. А нас, разведчиков, задалбывали в хлам и в период стояния во время паузы. Стоит ли говорить, что если ты воюешь голодный и с тотальным недосыпом, то это приводит к нервному истощению? Временным проблемам с головой, вроде галлюцинаций? «Эксплуатационные условия», если так можно выразиться по отношению к людям, были довольно жестокими — стоит ли удивляться уходу личного состава после одной, максимум, двух командировок?
К концу командировки я понимал, даже без обследования у врачей, что из вознаграждения за труды мне, наверное до 1/3 суммы (а это 400-500К рублей) придётся потратить на лечение.
Спустя какое-то время после увольнения, добавился и идеологический момент. Я разобрался в этом вопросе и больше не считаю сотрудничество с людьми ультраправых взглядов приемлемым. Особенно, разобравшись в том, как взаимосвязана интенсивная эксплуатация, пофигизм и эта самая ультраправая идеология. Да и демонстрационные зверства имели место. Это очень муторно вспоминать, но, скажем так, шовинизм и соответствующие взгляды этому способствовали. Теперь же в некоторых телеграмм-каналах это выставляют, как «часть профессии», «образ грозного воина». Мне кажется, что такие оценки — это работа для психиатрии.
Добавлю, что в Фирме серьёзная текучка. Там были и, наверное, есть разные категории людей. Но меня интересовала одна — военные профессионалы. Что будут делать они, посмотрев на всё перечисленное выше. Так вот, все те, кого я знал, покинули Фирме и более там не работали. Друзья друзей, профессионалы,
тоже ушли. Думаю, люди, которые представляют себе «как должно всё работать» там вообще долго не задерживаются.
Зверства не коррелировали с профессионализмом, кстати. Подвесить тело в целях устрашения — и что это даст? Боевики не перестанут атаковать, они же в
большинстве фанатики, а в меньшинстве на зарплате. Только разгром банды и захват материальной базы мог остановить работу террористов на некой территории.
Наконец, обещанное пояснение про различие между удачей и «прухой». Казалось бы, для любого военного человека удача важна, но в Фирме понимаешь эту драматическую разницу, на фоне вышесказанного. У меня был друг, отмечавший, что удача расходуется вёдрами на войне, и ты никогда не знаешь, сколько её в запасе. Может, бочка, а может капля, а может она закончилась, и ты стоишь на краю? При том, как всё было обеспечено и как всё работало у нас, я лично считаю, что израсходовал цистерну своей удачи. Каждый раз, когда казалось, что вот уже нас должны наказать за совокупность постоянно совершаемых ошибок командования, хилое снабжение, хроническую усталость (как следствие опять же нарушения всяческих норм военного дела), наступал перелом в лучшую сторону. Иногда совершенно парадоксальным образом — нас недожали, недострелили, сработала поддержка тогда, когда обычно она лажала. Вовремя случался подвиг, как у того командира пехотинцев, что взял миномётчиков и прикрыл заградительным огнём по высотам. Когда обдумываешь всё это, то понимаешь, что удача — это следствие твоей подготовки, всех разумных действий, совершённых для победы, а «пруха» — это набор случайностей (в том числе и героических, позитивных) вопреки
сложившемуся негативному тренду. И если негативный тренд нарастает, не меняется месяцами, то ты не можешь всё время полагаться на «пруху».
Я это не просто так рассказал, философии для. У меня были знакомые, пожелавшие поехать в следующую командировку, принявшие негативный тренд в работе Фирмы как данность. Толковые вроде воины, искатели приключений.
Не вернулись или вернулись калеками.
Мне хочется ещё отметить про недавнюю памятную февральскую дату (бой в САР в феврале 2018-го, где якобы подразделение российских наёмников и сирийских союзников понесло очень большие потери от ударов американской артиллерии и авиации при попытке взять под контроль нефтяной завод, на который претендовали американские прокси-подразделения — прим. редактора). На мой взгляд, если это событие произошло, то оно закономерно является финалом негативной тенденции, наблюдавшейся мною во время моей
командировки. Хочется задать вопросы: что было сделано для того, чтобы данного инцидента не было? Что сделали для того, чтобы разобраться? Как инцидент повлиял на работу Фирмы? Понесли ли какое-то наказание виновные? Что-то мне подсказывает, что тот эпизод никак не повлиял на работу Организации, а значит он может повториться вновь — такое вот моё личное мнение.
В общем, к Фирме возникает много вопросов практических, логических и философских. Главный из которых я задал себе под конец командировки: «А нах*я?».
2) Как прошло увольнение — всё ли вам выплатили, что полагалось? Долго ли
пришлось восстанавливаться, лечиться и перестраиваться на новый (предположу, что гражданский) лад?
— Увольнение прошло быстро, я получил всё, что причитается. Хотя надо отдать дань памяти такому явлению, как премия. Те, кто служил в Вооружённых Силах,
меня хорошо поймут. Есть разные причины, по которым ты, как боец на передовой, получаешь +25% или +50%, а штабной работник +75%. А также разные причины, по которым с твоей премии могут спилить частью суммы. Или всю сумму. То же касается и наград, и всего остального.
Долго ли пришлось перестраиваться на гражданский лад? Психологически нет,
недолго. Мне не снились какие-то кошмары, не преследовали травматические моменты. Наоборот, я был рад уходу на гражданку и возвращению целым к родным и близким. Я полностью осознавал, что моей удачи хватило аккурат на командировку, а ушёл вовремя, что добавляло решимости жить дальше. Возвращение на Родину радовало даже эстетически, как уже и рассказывал
выше. Ну, да, побездельничал какое-то время, выпивал, но подконтрольно.
А вот физически и физиологически — да. Отоспаться и отъесться можно
быстро, какие-то вещи сгладил расширенным курсом витамином. К сожалению, мне всё ещё нужны были деньги, поэтому комплексное обследование и лечение отложилось на более поздний срок. Пришлось просто сэкономить на себе. Чтобы вы понимали, до всех этих событий категория годности в военкомате по здоровью у меня была «А+», а после песков скатилась до «Б». Здоровье, как оказалось, очень легко потерять, во всяком случае часть, и безвозвратно. Не потому, что утрачена конечность, а из-за банальной язвы желудка. Её можно залечить до состояния, когда она больше не беспокоит, но случись что, она вновь откроется.
3) Если бы у вас был выбор вернуться к моменту найма в Фирму, пересмотрели
бы вы свой выбор или нет? По какой причине пересмотрели бы или, наоборот, подписали бы контракт?
— Да, если вернулся бы в тот момент, зная, как всё обернётся, то подписал бы контракт, но на тыловую должность. Всё же меня толкнула бы нужда. Как говорят в армии, «про***вался» бы. Пусть денег меньше, но на кредитные выплаты хватило бы. При этом сэкономил бы физическое здоровье, да и психику бы не перегружал.
То, что это негероический труд меня нисколько не беспокоило, так как, во-первых, именно в логистике была большая необходимость всю командировку, и парни из этой области делали возможной работу на передке. Во-вторых, 2 года в Донбассе закрыли гештальт по жажде приключений. Всю романтику о грозных ЧВКаторах я бы выбросил нахрен за борт.
4) Хотели бы вы что-то добавить от себя? Пожелать что-то желающим вступить в организацию? Пожелать что-то тем, с кем вы работали?
— Конечно, мне есть что пожелать. Думайте критически, друзья, мне этого
не хватало, когда пошёл наниматься. Обстоятельно, не о самой перспективе этой работы, а о том, как вы с неё вернётесь, как воспользуетесь нажитым и как будете разгребать возможные издержки. Представьте разные варианты от самого плохого (и что об этом думает ваша родня, и друзья) до самого удачливого.
По моим наблюдениям, «своё место» в Фирме нашло не более 10% рекрутированных. Остальные 90% могли бы найти себя в других направлениях деятельности.
Про военных профессионалов я уже сказал. Есть другие специальные подразделения и другие службы. В одних дела обстоят, вероятно, лучше и оплата выше. В других деньги меньшие, но спокойнее. Где-то есть бардак, но его
компенсирует взаимодействие служб или взаимодействие родов войск.
Любителям военной романтики стоит понять, что здесь её нет. 80% пота и работы на износ, в случае многих — на одну командировку по здоровью и взглядам на дальнейшее трудоустройство. 20% крови ваших товарищей и вас. Если повезёт — ваших врагов. Романтическими представлениями обычно обрастают удачные, хорошо проведённые операции. Если же романтизировать плохое, то это уже БДСМ, вам к специалисту иного профиля.
Кто-то идёт ради лёгких денег. Ну, подумайте, что условно из 1,2-1,4 млн, заработанных за командировку, вам придётся несколько сотен тысяч отдать на лечение, а ещё несколько сотен тысяч на критически важную экипировку и оборудование — тепловизоры, ночники и прочее, что последние пару лет есть у боевиков в разных регионах, но скорее всего не будет у вас, если не вложитесь. Сколько останется от заработка?
Есть те, кто решил податься от безысходности, потому что поставил на себе крест в трудовом плане и не воспринимает себя в положительном ключе. Мол, не хватит характера, не хватит терпения для учёбы и усидчивой, точной работы, не хватит ума. Поверьте, оно того не стоит — я лично убедился, что как раз все эти качества, вроде любознательности и желания учиться здесь нужны также, как на гражданке. Без них вам и здесь придётся плохо. А если вы возьмётесь и разовьёте их, то в мирной жизни есть профессии, приносящие равный доход. Выучитесь современным профессиям, работайте по удалёнке — будете получать столько же, сколько сидя на базе. И никто не говорит, что гражданская работа будет менее интересной, чем это ремесло. Интерес приходит по ходу дела.
Если вы участвовали в боевых действиях, очень любите плохую войну и мой рассказ не произвёл впечатления, то дерзайте, возможно, это ваше.
Думаю, что если это интервью изменит точку зрения хотя бы у одного желающего вступить в стройные ряды, то всё было не зря.
Добавить от себя хотелось бы, да.
Братишкам, с которыми мы отработали в Донбассе и в песках. Надеюсь, вы живы, у вас ничего не болит, не терзает нужда. Будьте здоровы.
Нашим павшим товарищам. Ребята, мы вас не забыли, мы вас помним. Вы навсегда останетесь с нами. Живыми.
Заключение
(вариант текста от января 2022 года)
Вы сами всё прочли, мне нечего добавить. Крутые парни, мудацкий менеджмент
— это настолько обычное дело для российских компаний, что я совсем не удивлён.
Скажу о своём впечатлении — меня не поразило, но восхитило то, что я прочёл. Восхитило тем, насколько всё совпало с фотографиями из жизни этой самой ЧВК. И если ты наблюдателен, и раздумываешь об увиденном по фото, то, как оказалось, можешь о многом догадаться с дивана. Рассказ лишь подтвердил эти догадки. К сожалению, эти фотографии стали публиковать после того, как всё произошло, поэтому несколько наборов операторов хапнуло горя.
Разумеется, восхитил рассказ и рассказчик своим жизненным опытом, иронией и тем, что может шутить над страшными в общем-то вещами. Стойкий человек, стойкие ребята. Уважение, тоже желаю всяческих благ пережившим.
Ну, и я надеюсь, как сказал «Дрейк», данное интервью позволит читателям
развить воображение о современной сухопутной войне, о войне в горно-пустынной местности, о важности наконец наладить вопросы обеспечения и логистики. Да и с человеконенавистническим эксплуататорским подходом к военнослужащим пора покончить. На мой взгляд, такое вот служебное потреблядство недопустимо в стране с отрицательной демографией.