(I окончание)
II
1
Кутузов сидел в горнице дома купца Власьева и смотрел в окно на улицу. В этом варианте истории не было совета в Филях. Вместо него было то, что потом точно назовут советом в Можайске. Если конечно он оставит свой след в российской и мировой историографии. По крайней мере, судьбоносный вопрос, оставлять ли Москву, тут не стоял. Хотя вопрос, который обсуждался, на совещании, тоже нельзя было не назвать судьбоносным. Решали, что делать наступать или всё-таки отступать. Ведь все понимали, что после битвы у Шевардино французская армия не была разбита. И продолжала быть весьма могущественной силой. Способной решить вопрос с русской армией, ну и соответственно с Россией.
Для чего в доме купца Власьева, в центре Можайска, на Соборной горе, прямо перед входом в центральный городской Никольский собор, на совещание и собралось командование русской армии. Расположившись в жилой части дома. На его втором этаже. Так как на первом этаже находился склад соли, которой и торговал этот купец. И в горнице, одного из лучших домов Можайска собрались главнокомандующий русской армии Кутузов, командующие второй и первой русских армий Багратион и Ермолов, начальник штаба главнокомандующего Беннигсен. А также генералы и старшие офицеры русской армии Платов, Дохтуров, Раевский, Коновницын, Остерман-Толстой, Багговут, Уваров, Кайсаров, Ланской, Паскевич, Толь и самый младший из них, по званию, но с подачи Кутузова, ставший начальником штаба первой армии подполковник фон Клаузевиц, из-за которого и Беннигсена, разговор и вёлся, на немецком языке. Тут же присутствовала и Надежда Дурова. Как адъютант главнокомандующего. Скромно присев одной половинкой своей пятой точки на стуле. Отставив раненую часть в сторону. После того как Кутузов произнёс:
- И, вы, господин штаб-ротмистр, присаживайтесь. Разрешаю вам, пока вы восстанавливаетесь после ранения, сидеть на совещаниях.
К этому моменту после битвы прошло уже несколько дней. И французы отошли к Гжатску. А русский к Можайску. Оставив пространство битвы на нейтральной полосе. Правда русские, "простояв на костях" два дня, успели за это время собрать своих раненых, собрать как своё оружие, так и трофеи, похоронить своих павших. Ну и оценить потери противника. И получалось, что безвозвратные потери русских составили порядка двадцати шести тысяч человек. В том числе и порядка тысячи пропавших без вести. Ещё более пятнадцати тысяч человек оказались ранены тяжело, и были отправлены в тыл. В то время как легкораненые отказывались покидать строй. Включая и двух участников совещания генералов Ермолова и Остермана-Толстого, получивших было ранения в битве, но оставшихся в строю. Всего русские войска потеряли погибшими двух генералов, непосредственно в сражении, Кутайсова и Тучкова четвёртого, и ещё два генерала Барклай-де-Толли и Тучков-первый были тяжело ранены. И их судьба была ещё не определена. Один из генералов, Лихачёв, пропал без вести. А ещё двадцать генералов получили ранения и контузии разной степени тяжести. Ну а количество потерянных, в ходе сражения, русской армией орудий ограничилось чёртовой дюжиной. Тринадцатью орудиями. Как выбитыми вражескими ядрами или разорвавшимися в ходе боя, так и увезёнными противником. Хотя некоторое количество орудий, успевших за бой несколько раз перейти из рук в руки, и приводилось в порядок, после того как их заклепали в ходе сражения.
Безвозвратные потери французов оценивались более чем в тридцать пять тысяч человек. По крайней мере, столько тел погибших, ну и добавив, к погибшим, взятых в плен французов, насчитали русские. В том числе, в реке Колоча, было обнаружено тело генерала Понятовского, а на поле сражения тело генерала Коленкура. Тела, которых, Кутузов приказал, с почётом передать, французской стороне. Для чего сначала был выслан парламентёр. А потом после достижения договорённости и была осуществлена передача их тел Мюрату, который, для этого, вернулся с французским конвоем, в Валуево. От него и узнали о гибели тринадцати французских генералов, о том, что в плен к русским попали двое, ну а ранеными оказалось ещё тридцать семь французских генералов. Ну и выяснили судьбу генерал-майора Лихачёва, которого, император Наполеон, предлагал, было, обменять на Богарнэ. Количество выбывших, по ранению, французов, оставшихся при своей армии, Кутузов оценил в десять, двенадцать тысяч человек. Ну и на поле боя, за русскими осталось десять французских пушек, как уничтоженных в ходе сражения, так и захваченных. А ещё русским досталась вся та груда оружия, как своего, так и французского что осталась на поле боя. Что позволило вооружить части Московского и Смоленского ополчений. Включив прибывших ратников в состав полков русской армии, взамен выбывших в сражении бойцов. Ну и даже были использованы трофеи и для вооружения ещё формируемых частей ополчения. Так формируемым, в Москве, на личные средства, гусарскому полку графа Салтыкова[1] и казачьему полку Дмитриева-Мамонова, было направленно трофейное французское оружие. Как холодное, так огнестрельное, пистолеты и карабины. С пожеланием быстрее закончить формирование полка. Использовались трофеи и для вооружения непосредственно русской армии. Например, по приказу главнокомандующего Псковский драгунский полк, за отличие в сражении, получил светлые, белые и жёлтые, в отличие от покрытых чёрной краской русских кирас, захваченные в ходе сражения французские кирасы[2]. Ну, заодно они получили и французские же палаши.
Вообще по результатам сражения Кутузов не только написал о ходе сражения, упомянув отличившихся в нём, причём как части, в том числе тех же павловских гренадёр и псковских драгун, так и отдельных людей, включая и поручика Александрова. Ну и заодно упомянул, что необходимо внести изменения в состав русской кавалерии. В которой был переизбыток драгун, но не хватало кирасир, улан, гусар и такого нового вида кавалерии как конные егеря[3]. Эдакой, ездящей подобно драгунам, пехоты, только в отличие от драгун, лёгкой пехоты. Действовавшей в рассыпном строю. Ну и ещё он упоминал про то, что возможно будут боевые действия в зимний период, то необходимо применить для снабжения армии лыжи, ну и собрать тёплую одежду. Вторым вопросом, который Кутузов поднял перед русским императором, в свете перспективных боевых действий зимой, была необходимость внедрить в русской армии полевые кухни. Близкие по конструкции, к конструкции кухни, захваченной в ходе сражения. Которые он предлагал иметь в каждой роте, действующей в полевой армии. Как минимум по восемь на полк, плюс, схожую по конструкции, хлебопечку на полк. Дабы иметь возможность зимой быстро кормить солдат горячей пищей. И вообще в своём рапорте Кутузов указал, основной этап войны выходит, как раз на зиму. И посему он настоятельно просит государя позаботиться об обеспечении армии валенками, рукавицами и тёплой одеждой. Ну и не забыл упомянуть для быстрого перемещения пехоты по снегу, особенно егерей, про охотничьи лыжи.
Ну а сама трофейная полевая кухня сейчас стояла напротив дома, между двумя повозками Мари, которая, переодевшись, уже, в ушитый под неё русский мундир, одновременно и торговала не только выпивкой и табаком. А также всякой необходимой солдатам фурнитурой. Но и супом, из полевой кухни, который она успевала готовить три раза за день. Причём внеся в меню ещё и сухари, которые продавались вместе с супом. Для того чтобы они добавлялись в суп, для нажористости. И если для офицеров покупали сразу порцию, то солдаты порой покупали порцию в складчину, компенсируя это ещё и своими сухарями. Добавляя их поломанными, в тарелку, для общей нажористости. В общем, эта передвижная лавочка, с пунктом питания пользовалась в армии большим спросом. При этом сама француженка, будучи потомственной маркитанткой и отличная понимая, что женщина, при армии, может быть либо чья-то, либо общая, сама поспешила греть, по ночам, постель у русского главнокомандующего.
И по вопросу как можно более скорейшего появления в России полевых кухонь у Кутузова возникло одно предложения. В России массово формировались различные ополчения. При этом они очень часто комплектовались за счёт местных ресурсов, в первую очередь за счёт пожертвований. И это позволяло обратиться как к командирам ополченческих формирований, так и к тем, кто их финансировал с письмами об укомплектовании этих формирований полевыми кухнями, полевыми хлебопечками и что уж тут говорить, но и полевыми самоварами. За их счёт, при условии, что в дальнейшем это всё будет выкуплено армией. По получению разрешения от императора. Но пока именно иррегулярные формирования и могли бы послужить теми силами, что помогут насытить войска этими необходимыми вспомогательными средствами к зиме и к началу русского наступления.
Причём француженка грела постель русского фельдмаршала пока Надежда Дурова так, похоже, и не разобралась, что это с ней приключилось. Как понял Кутузов, её муж, сына, ей сделать сумел. А вот женскую чувственность в ней разбудить не удосужился. В отличие от Кутузова. И теперь молодая женщина буквально место себе не находила, в то время, когда у неё явно происходила борьба между сложившимися у неё жизненными представлениями и теми ощущениями, что она испытала. И теперь, оказавшись рядом с фельдмаршалом, буквально елозила как на иголках, не понимая, что ей теперь делать. Будучи рядом с ним. Ну а сам Кутузов, смотря в окно, где Мари сначала увернулась, а потом и огрела обидчика черпаком, под хохот окружающих, попытавшегося было хлопнуть её по ягодицам казака, слушал начальника своего штаба Беннигсена. Который, пользуясь поддержкой Багратиона, и большинства присутствующих, предлагал начать наступление. И провести ещё одно сражение. Только теперь наступательное. Попытавшись выбить французскую армию из Гжатска. И изгнать французов из пределов империи. При этом особый упор генерал Беннигсен делал на то, что если бы не была изменена диспозиция, то русские могли бы и разгромить французов. И выслушав всех присутствующих, Кутузов, стараясь говорить спокойно произнёс:
- Ну и что мы, господа, добились, проведя это не нужное нам сражение? Которое, с большим трудом, и понеся огромные потери[4], свели, по результу сего сражения, вничью. Если и есть в этом сражении победитель, то это русский солдат. И больше никто. И это явно не мы, господа.
- Как не победили? Как вничью? - стали спрашивать все, поглядывая друг на друга присутствующие, на что Кутузов продолжил:
- Господа, помимо устаревшего понятия победы, простоять ночь на костях, напомню, французы ушли полностью только после рассвета, есть два относительно современных понятия победы. Первое, тот, кто выполнил свою задачу, тот и победил. Второе победил тот, чьё положение улучшилось, по результатам сражения, а проиграл тот, чьё общее положение ухудшилось. И если брать первое, то мы не разгромили супостата, и не погнали его за пределы нашей державы. Мы даже тактическую задачу, по уничтожению корпусов Понятовского и Богарнэ, не выполнили. Хотя не спорю, противник тоже не выполнил свою главную задачу, уничтожение нашей армии и победу в войне, не выполнил. Так что тут ничья. Хотя есть такая забава у лондонских джентльменов, бокс называется, и если там ни одна сторона не показывает подавляющее преимущество, то можно засчитать победу по очкам. Но то не война и некоторое наше преимущество тут, в зачёт не идёт. Да и я не уверен, что наше положение улучшилось. Наша армия понесла серьёзные потери. И не получила преимущество над войсками противника. Так что, начни Наполеон наступление, нам и дальше придётся отступать на восток. Так что и для нас, и для противника кардинально ситуация не изменилась.
- Но зачем же отступать, ваше высокопревосходительство, - тут же вставил Беннигсен, - Можно же дать оборонительное сражение тут у Можайска. Нут не плохая оборонительная позиция, прикрытая реками и лесами с флангов. И почему, вы, ваше высокопревосходительство, считаете, что это сражение было не нужным?
- Хотя бы по тому, что мы тем самым отдаём противнику инициативу и тем самым подставляем нашу армию под удар. С потерей, той же Москвы, не потеряна Россия, а с потерей армии мы теряем единственный шанс победить в этой войне. И к тому же ваше высокопревосходительство кем вы собираетесь проводить новое сражение. Только среди присутствующих, трое раненых в сражении, но оставшихся в строю. А сколько таковых в войсках? И с ними снова в бой. Увольте, господа, увольте. Нет, нам надо восстанавливать армию, беречь её. При этом, не подставляя под угрозу уничтожения. Ожидая, когда противник сам, по себе ослабнет. Напомню вам господа, тут вам не Европа, тут климат иной, тут зимы идут одна, за одной[5]. Напомню господа, численность войск противника, находящегося перед нашими армиями я оцениваю в сто, сто десять тысяч человек, против наших, порядка семидесяти пяти тысяч. И каждый день противник, теряет, от небоевых потерь, заболевшими и умершими, под полтысячи человек. В виде небоевых потерь. И это сейчас, летом. А что будет, когда наступит зима?
- Противник ослабнет ещё больше, - задумчиво произнёс Багратион. А Беннигсен позволил бросить фразу:
- Зимой ни кто не воюет, войска французов встанут на зимние квартиры и переждут на них до весны.
- Позвольте вам, ваше высокопревосходительство напомнить время года, когда вы провели сражение при Прейсиш-Эйлау. Это был январь. И напомню, что только массированная атака французской кавалерии не позволила вам там одержать победу над Наполеоном. Да и сейчас французская кавалерия превосходит нашу регулярную кавалерию раза в полтора. И имеет большое количество тяжёлой кавалерии способной прорывать фронт пехоты. Нам необходимо лишить противника этого козыря. Дождавшись, пока французская кавалерия не ослабнет. Оцениваю, что по времени, к зиме, это как раз и случиться. А народная мудрость говорить, что готовь сани летом. Вот и нам господа пора подумать и о санях, и о тёплой одежде. Как для себя, так и для вверенных вам войск. И очень прошу всех отписать государю ваше мнение о трофейной полевой кухне. Думаю, многие понимают ценность такого метода приготовления пищи, в зимних условиях. Когда войска можно будет подкрепить, причём буквально сразу же после марша, горячей едой. Плюс, для ускорения марша пехоты, по снегу, предлагаю господа вспомнить и о лыжах. Кои применяют охотники зимой. И тоже их применить, подобно тому, как в своё время их применил Иван Грозный. Но, дополнительно напоминаю, нам ими необходимо в первую очередь обеспечить лыжами егерей.
И тут голос подала Дурова, которая произнесла, глядя на Кутузова:
- Ваше высокопревосходительство, я заметил, что, в ходе сражения, кавалерия противника не тянула за нашей кавалерией. Их кони быстрее, чем наши теряли прыть. И галопом могли идти совсем небольшое расстояние. В результате нам удавалось всегда настигнуть противника и чаще всего уходить из-под его ударов.
- Правильное замечание, господин штаб-ротмистр, - кивнул Кутузов, противник испытывает большие проблемы со снабжением. Недоедают, в его армии, и люди, и кони. Что нам на пользу и позволит убрать его главные козыри. Кавалерию, особенно тяжёлую и численное превосходство. А вот тогда мы и проведём новое генеральное сражение, чтобы снова случилось, что, смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой, и ядрам пролетать мешала гора кровавых тел[6]. И по его результатам изгоним, супостата, за пределы матушки нашей России. Но пока бережём свою армию. И всячески ослабляем вражескую. И если потребуется, сейчас будем отходить. Заманивая противника на погибель. Но, повторюсь, армию бережём, как зеницу ока. Вам понятна стратегия, господа?
- Подобным образом, нам, Наполеона не победить, - поджав губы, произнёс Беннигсен, - Наполеона можно разгромить только самыми решительными, активными действиями. А не постоянным, отступлением.
- Ваше высокопревосходительство, я и предлагаю действовать активно, - тут же поспешил произнести Кутузов, - Активно уходить из-под удара по нашей армии. Одновременно не позволяя противнику ни двинуться на север, к Петербургу, ни уйти в богатые провиантом и фуражом южные губернии. Но и это не всё.
- А что вы ещё хотите предложить, ваше высокопревосходительство? Что ещё можно предложить в этих условиях? - обведя всех взглядом в поисках поддержки, а потом, надменно взглянув на главнокомандующего, произнёс Беннигсен. На что, прямо смотря ему в глаза, Кутузов ответил:
- Я предлагаю помимо этого развернуть у нас ещё одну, подобную испанской, герилью[7]. Но и опять не только её. А собрав в составе второй армии, его превосходительства генерала от инфантерии Багратиона, все мобильные части, три кавалерийских корпуса, казаков, посаженных на коней егерей, конечно, это не конные егеря французов, но они тоже смогут быть довольно подвижными, придать для устойчивости один, два пехотных корпуса. Как самые боеспособные, это могут быть второй и четвёртый. И выдвинуть армию вперёд корволантом[8]. С целью обложить Гжатск. Оставив в первой армии только корпус, его высокопревосходительства, генерал-лейтенанта Уварова и кирасир.
- Да это какая-то конная армия, получается, - бросил Биннигсен, - Ни когда такого не был.
В ответ Кутузов насмешливо произнёс:
- Ни когда такого не было, и тут опять... Русские удивляют европейцев. Не впервой. В так, - с этими словами уже Кутузов обвёл взглядом собравшихся, - мне название нравиться, вторая конная армия. Испрошу у государя разрешение впредь её так и называть. Хотя это и не главное, главное, чтобы они своими действиями полностью лишили французскую армию возможности фуражировки и подвозу обозов. Ну и совершала рейды в глубину занятой французами территории. Уничтожая вражеские гарнизоны и магазины[9], что они охраняют. Тот же Смоленск, но только после того, как французы соберут там реквизированное зерно. Не позволяя Наполеону стоять на месте. Под угрозой голода. Но, всячески избегая генерального сражения с противником. И это, конечно же, помимо разворачивания настоящей герильи, в том числе не только небольшими, посланными в тыл французам, отрядами лёгкой кавалерии, но и при поддержке и участии местного населения. Кстати из расчёта, именно на это моё предложение я и рекомендовал вам вашего начальника штаба, несмотря на его невысокий чин.
С этими словами Кутузов повернулся к начальнику штаба второй армии подполковнику фон Клаузевиц и произнёс:
- Господин подполковник, я испросил, у государя, для вас, чин полковника и имение в Крыму. Надеюсь, он не откажет. И я очень на вас рассчитываю в этом деле. Как и на то, что вы, по его результатам станете генералом. Не подведите меня.
- Яволь, гер фельдмаршал, - подскочив и щёлкнув каблуками, произнёс, явно довольный на вид, фон Клаузевиц.
А Кутузов, подумав про себя: "такую бурёнку не отдам никому, такая корова нужна самому", ответил:
- Садитесь, садитесь, господин подполковник, отныне всё в ваших руках. Что скажите ваше высокопревосходительство? Вам выполнять эту задачу.
С этими словами Кутузов посмотрел на сидевшего с задумчивым видом Багратиона. Который произнёс:
- Весьма интересное предложение, ваше высокопревосходительство, но я вижу проблемы в снабжении. Подобные отряды, даже идя двуконно, не смогут долг действовать в отрыве от снабжения, на разорённой территории.
- Согласен, ваше высокопревосходительство, - кивнул в знак согласия Кутузов, - Проблемы, в таких действиях в отрыве от основных сил будут. Но имея свободный тыл, в сторону своих главных сил, всегда можно будет, от них, получать обозы. Да и в случае, каких-то неприятных ситуаций, например, при встрече, со всей конницей Мюрата, а её вышлют, отходить к своим главным силам. Получая поддержку от них. Так как, господин генерал от инфантерии, берётесь за это дело?
Багратион стал высказывать своё согласие, но тут голос подал атаман Платов, который произнёс, обращаясь к Кутузову:
- Ваше превосходительство, мне кажется, но такая задача она больше свойственна нам казакам, прошу предоставить действовать так именно нам.
- У меня к вам, господин атаман, будет другое предложение, - ответил ему Кутузов, - Кстати, в своём рапорте я отметил ваши действия, в ходе сражении и испросил, вам, атаман, титул графа. Настоятельно испросив государя уважить эту мою прозьбу. Как в отношении вас, атаман, так и в отношении его высокопревосходительства, генерал-лейтенанта Уварова. Так что ожидайте решение государя, господа.
Оба кандидаты в графы удовлетворённо закивали головами, а Платов довольным голосом произнёс:
- И какое это предложение, ваше превосходительство?
И наблюдая, как у казака изменяется выражение лица, сначала на удивление, потом на гнев, а, в конце концов, на довольное выражение, Кутузов произнёс:
- Я хочу отослать вас из действующей армии, ваше высокопревосходительство. С передачей всех казаков под командование атамана Карпова. Но отослать, с целью, дабы вы собрали добровольцев казаков, калмыков, башкир и прочих народов, включая киргизов[10] создав ещё одну конную армию. Назовём её первой конной. И вы, атаман, опираясь на крепость Бобруйск, будите действовать на западном берегу Днепра. Отсекая своими рейдами Наполеона от Европы. Перехватывая резервы, обозы с припасами, курьеров. Как согласны, с такой постановкой вопроса, ваше высокопревосходительство?
И получив подтверждение, что Платов с такой постановкой вопроса согласен, главнокомандующий продолжил:
- Тогда передавайте всех казаков Карпову, он пусть переходит в подчинение командующему второй армии, - с этими словами Кутузов, вопросительно посмотрел на Багратиона, который в знак согласия кивнул, Кутузов тоже покачал головой, и снова посмотрев, на Платова, продолжил, - Ну а вы атаман собирайтесь и на Дон. Там собирать свою армию.
После этого Кутузов повернулся к Ермолову и добавил:
- Ну а нам, с вами, ваше превосходительство необходимо восстанавливать здоровье, армию, прикрывать Москву, не давая Наполеону пойти на север или юг, ну и быть готовыми в случае необходимости отходить на восток, пока не станем сильнее. Надеюсь всём понятно, моё решение?
После этого Кутузов обвёл всех своим зрячим глазом и произнёс:
- Если всем всё понятно, тогда совет закрываю. Все могу быть свободны, - и, повернувшись к Дуровой, сказал, самым решительным тоном:
- А, вас, господин штаб-ротмистр Александров, я попрошу остаться.
2
Дурова, которая уже было дело, поднялась со стула, что бы выйти со всеми, резко остановилась, и, заметив, что фельдмаршал смотрит на неё, отвела взгляд в сторону. Замерев подобно кролику перед удавом. А Кутузов, дождавшись, когда все выйдут, произнёс:
- Надо тебе повязки поменять и посмотреть, как раны заживают ли. Не дёргают. А то ты от меня всё это время шарахалась.
- А сам себе повязки менял, - произнесла было в мужской манере Дурова, на что Кутузов, посмотрев на молодую женщину, произнёс:
- Не дури, сама же отлично знаешь, что я сию тайну знаю. И её покрываю, так что, когда мы тет-а-тет, можешь не притворяться. И что-то не так? Вижу, что тебя, что-то гложет. Что?
- Да всё не так, - в сердцах выпалила Дурова, а на её глазах блеснули слёзы, - Что вы со мной сделали? Я теперь сама не своя. Как вспомню, что было, так вместо того чтобы злиться, у меня ноги дрожать начинают...
- И хочется повторить? - спросил Кутузов, подходя ближе и беря молодую женщину за плечо. Та попыталась вырваться, но у неё это получилось вяло, та и под рукой мужчины женское тело буквально само, помимо воли хозяйки стало расслабляться. И Надежда, отвернувшись, буквально разрыдалась. На что Кутузов, прижав её к себе и заставив уткнуться лицом ему в мундир, проговорил:
- Поплачь девонька, поплачь, это как раз то дело, которому слезами помочь можно. Дай сердцу и душе успокоиться. Просто с тобой случилось то, что должен был сделать ещё твой муж, покойный. Который так и не сумел открыть в тебе женщину. Матерью сделать, сделал, но вот женственную чувственность он в тебе не раскрыл. Как-то не сумел. Ну а тут выяснилось, что помимо чувства опасности и выпивки, есть и ещё то, что дарит радость в жизни. И это так же естественно, как дышать. Так что в том, что ты обрела женскую чувственность, нет ничего плохого или постыдного. Это так естественно.
Женщина подняла зарёванные, блестящие от слёз глаза и тихо произнесла:
- Но я выбрала себе другую жизнь. Ту, что мне подходит больше.
- Но ты сама понимаешь, что она рано или поздно закончиться скандалом. После чего в твой жизни всё рухнет. И как мы с государем это дело и не покрывали. И что потом? Общество ещё не готово признать женщину офицера. Да и вообще женщину в военной форме.
Дурова отвела глаза в сторону, а Кутузов, прижимая её к себе одной рукой и поглаживая другой, чувствуя как, под его рукой, расслабляется женское тело, продолжил:
- Но зато теперь ты знаешь, что такое быть женщиной. Плюс ты сможешь защитить себя. От нападок со стороны недоброжелателей. Коих у тебя окажется очень много. И не оказаться отторгнутой обществом.
- Как? Как я это смогу сделать? - Дурова с надеждой посмотрела в глаза Кутузову, буквально ловя каждый его взгляд. А тот, улыбнувшись, ответил:
- А попробуй стать не только первой кавалер-девицей, причём не только кавалеристом, но и награждённой орденом, за подвиг, который ни кто оспорить не сможет, но и первым литератором-женщиной, в России. Описав свои военные приключения. И как ты мужиков за нос водила. Можешь и про меня такое написать, не обижусь. На твою месть. Выставив себя и свои приключения в выгодном свете. Чем недругам носы и утрёшь.
Дурова опустила глаза и загадочно улыбнувшись, произнесла:
- Честно не обидишься?
- Честно, честно, - кивнув, ответил Кутузов, - Зачем мне тебя обманывать. И сейчас надо твои раны посмотреть. Ты повязки то, как меняла? И рана не дёргает болью? Не нагнаивается?
- Отрывала повязки, что бы сделать себе больнее, - честно призналась женщина, - И рана чистая, не дёргает[11]. Только болит и кровоточит.
- А зачем себе делать больнее? - удивлённо произнёс мужчина. И услышал в ответ:
- Я думала так верну себе спокойствие. Как оно было до этого. Когда всё было просто и понятно.
- Ну это ты красавица зря над собой так издеваешься, - проговорил Кутузов, - И такое издевательство над ранами не способствует их заживлению. Так что не надо так делать. Да и себя надо любить, по крайней мере, это самый близкий, к тебе человек.
Заставив женщину в ответ печально улыбнуться. При этом она буквально лежала на мужчине. Совершенно расслабившись. И отпусти он её, то могла бы и упасть. Но Кутузов крепко держал её в руках, прижимая к себе. Приговаривая:
- Так что сейчас надо будет сменить тебе повязки. Аккуратно. Не травмируя рану. Давая ей зажить.
- И опять доведя меня, до исступления? - женщина лукаво посмотрела на мужчину. На что тот, пожав плечами ответил:
- Других обезболивающих средств у меня нет. А смотреть, как ты мучаешься, у меня желания совершенно нет. А вот наблюдать, как наслаждаешься, по мне, это более интересно.
На что Дурова кивнув в окно спросила:
- А что она?
- А что она? - переспросил Кутузов, - Она понимает, что я гарантия, что её не обидят. И что ей лучше пока побыть со мной, и так найти другого покровителя, чем сейчас пойти по рукам. И потерять всё. И я её не держу, если у неё будет кто-то другой. И ты что ревнуешь?
Дурова сначала покачала было головой, но потом, осознав, что её правильно поняли, скромно опустила глаза, улыбаясь. А Кутузов ещё раз внимательно посмотрел на полевую кухню и произнёс:
- Хотя потом, тебе придётся заняться один делом. По службе. Безотлагательно.
- Это каким? - тут же напряглась и постаралась отстраниться от мужчины, но тот не отпустил её, а наоборот стал поглаживать по здоровой половинке, чувствуя как женщина, в его руках, расслабляется. При этом говоря:
- Потом тебе надо будет, до вечера сегодня, составить письма от моего имени к командованию губернских ополчений. Ну и к их попечительским органам. Дворянским собраниям, купеческим обществам. С моим пожеланием, дабы они наладили, у себя, выпуск, с целью снабжения своих подопечных подразделений ополчения, полевыми кухни, французского образца. Ну и обеспечили создание и последующий выпуск, по этому подобию, походных хлебопечек и больших, в сотню вёдер, походных самоваров[12]. Для обеспечение вверенных им подразделений, а потом и всей армии этими новшествами. Ну и что бы они озаботились подготовкой к ведению боевых действий в зимних условиях. Включая как тёплую одежду и обувь, в первую очередь валенки. Так и наладили выпуск лыж, подобных лыжам для охотников. Но этим займёшься потом, сначала твоя рана. Поняла?
На что, в ответ, смотревшая на мужчину, женщина только кротко кивнула. И смотря на Дурову, Кутузов подумал, "ну это буквально укрощение строптивой, какое-то получается". Но тут он вздрогнул и резко поднял глаза, к потолку. От чего Дурова осторожно спросила:
- Что то случилось?
- Да вспомнил одну вещь. Виденную на Кавказе, у горцев. Башлык называется. Это что-то вроде капюшона с длинными лямками, которые завязываются на шеи. И главное его можно надевать поверх головного убора. Того же кивера. И сохранять тепло, в непогоду и зимой. Казаки должны про него знать, а то может быть и есть у кого. Тоже надо будет до зимы внедрить и сделать как можно больше. Что бы людей сохранить. Будешь писать письма укажи. Только сначала пошли солдат порасспросить казаков. По поводу такой одежды. А я государю отпишу, дабы разрешил такое в армии ввести[13].
- Тогда, может, я пойду, займусь письмами, если все так идёт? - поинтересовалась Надежда, пытаясь выбраться из объятий.
- Куда собралась? Сначала твоя рана, а потом всё остальное, - остановил её попытки Кутузов.
Интерлюдия 5
Наполеон, в раздумьях, ходил по своему кабинету, в том здании, которое заняли в Гжатске под его резиденцию. Вообще по большому счёту город был сожжён, при его оставлении, русской армии. Но некоторые здания удалось сохранить. В том числе и это двухэтажное кирпичное здание. Здании, в котором, если верить рассказам, останавливался, перед тем как принять командование над русской армией, его оппонент[14]. Но теперь тут разместился французский император, со своим штабом. И это было чуть ли не самое приличное здание в этом захудалом, варварском городке, в котором и приостановился поход в этой дикой, варварской стране, где даже воевать правильно не хотели. Всячески избегая правильного полевого сражения своей армией. И натравливая местное население против французских солдат. Которое, это самое население, к тому же отказывалось снабжать его армию. Противодействуя реквизициям. Что только увеличивало карательные меры, в виде расстрелов, среди местного населения. Не принося никакой пользы его армии.
Да и вообще сложившаяся ситуация Наполеону нравилась всё меньше и меньше. Силы его Великой армии таяли буквально на глазах. В его распоряжении, из более чем шестисот тысяч человек, из которых более четырёхсот тысяч были вооружены, и которые перешли границу России, сейчас буквально осталось порядка ста тысяч. И то, с учётом подошедших, будучи отставшими, после сражения, под этим проклятым Шевардино, войск. Продвижение войск, в глубину этой варварской державы, где русские совершенно неправильно вели войну и крайне неадекватно воспринимали его и его армию, требовало создание фланговых группировок. В которых первоначально, ещё по плану операции, были выделены вспомогательные прусские и австрийские корпуса. Но в дальнейшем пришлось выделить ещё две фланговые группировки и отдельную дивизию для блокады крепости Бобруйск. С организацией гарнизонов на пути движения его войск. На что пришлось выделить силы в сто тысяч человек. При этом гарнизон того же Смоленска, помимо тех шести тысяч что выделил он увеличился до шестнадцати, за счёт тех, кто отстал, заблудился, сопровождал обозы или же заболел. И вынужден был остановиться, в этом городе, ставшем центром снабжения его армии.
При этом Наполеон, вспомнив об этом Шевардинском сражении, коснулся пальцами кармашка на панталонах. Где хранился яд, который он попросил своего аптекаря приготовить, для него, после того как его напугали, возле Валуево, почти прорвавшиеся, к его карете, казаки. И он для своего душевного спокойствия, решил обезопасить себя, от угрозы его захвата в плен, крысиным ядом.
При этом, русские, буквально вынуждали его содержать большое количество войск в тылу, для противодействия местным бандитам или же небольшим отрядам русской армии, что устроили буквально террор фуражирам, обозам и курьерам. Только территория Литвы оказалась ему лояльна. И где за счёт местных сил началось формирование армии Литовского княжества. Численность, которой, уже достигла восемнадцати тысяч человек[15]. Но уже от Минска и далее на восток дороги были безопасны только в сопровождении крупных отрядов войск. Что вынуждало держать на этой территории значительные силы. И даже при этом положении вещей, получить снабжение, на этой территории, не представлялось возможным.
Плюс его армия ежедневно теряла порядка полутысячи человек, в виде не боевых потерь, в том числе и заболевшими солдатами. Имело место и дезертирство. Первоначально в его армии было порядка восьми тысяч выходцев из России. Оказавшиеся в Европе, по разным причинам, и там присоединившихся к его армии. Но большинство, из них, уже дезертировало, присоединившись к местным инсургентам. При этом дезертировали не только русские, из его армии. Очень много выходцев из немецких формирований тоже покидали свои части и не возвращались. Весьма значительными, порядка тридцати тысяч человек, оказались и потери его войск убитыми, в тех боевых действиях, что происходили от границы и до Вязьмы. Да и количество раненых, до последнего сражения, солдат тоже измерялось десятками тысяч. И в несколько тысяч измерялось и число пропавших до сражения, у этого Шевардино, без вести солдат. Ну и в последнем сражении его войска потеряли просто огромное количество войск убитыми, пропавшими без вести и ранеными. Где некоторые части, как например тридцатый линейный полк[16], практически прекратили своё существование. В общем можно сказать, что его армия уже понесла огромные потери и была практически на краю разгрома.
А в результате Наполеон второй раз, после похода в Египет, чувствовал себя в ловушке. Понимая, что ему из неё необходимо выбираться. Но при этом он отлично понимал, что в этой варварской стране, с её диким народом, подобно тому, как это не получилось в Египте, дабы перетянуть на свою сторону третье сословие этих диких народов, невозможно совершить ни какие социальные преобразования. Местные крестьяне оказались не восприимчивы к либеральным идеям свободы, равенства и братства. Предпочитая выступать против них. А ведь у него, в самом начале похода, уже была мысль объявить отмену крепостного права в России. Но оценив ситуацию и имея опыт общения с диким, малообразованным народом Египта, он понял, что если он так сделает, то выбраться из страны охваченной ещё большей герильей, чем это случилось в Испании, и имеет место быть в этой России, будет невозможно. Так как тут невозможно будет ни получить снабжение, ни способную к проведению переговоров сторону. А он хотел использовать как территорию России, так и её армию, в своём походе дальше на восток. Второй раз к идее объявить об отмене крепостного права он вернулся было после своей неудачи, когда ему не удалось разгромить силы русских у этого села Шевардино. Но тогда, он тут же подавил, в себе, этот жест отчаяния. Отлично понимая, что тогда ему точно не выбраться из этих бесконечных диких просторов. Так что это ему ничего не давало, а могло только прибавить проблем.
И тогда он попытался было ещё раз, после первой попытки под Смоленском вступить в переговоры о мире. Что бы вывести войска и при необходимости, если Россия и впредь не станет соблюдать достигнутые договорённости, повторить поход. Предлагая, по его мнению, приемлемые для России условия. Как то, предоставить независимость княжеству Литва, в границах, отторгнутых, у Польского королевства, территорий, ну и подтверждения блокады Англии, с заключением военного союза с Францией. По крайней мере, в цивилизованной Европе, с подобными требованиями весьма охотно соглашались. Но вместо ответа, на свои предложения, он получил подход к Гжатску русской кавалерии, с егерями. Которые буквально обложили его войска. Буквально не позволяя фуражирам выйти ни на север, ни на юг из Гжатска. И это при условии, что его войска испытывают буквально огромные проблемы, с припасами. Так из-за недостатка фуража начался падёж коней в кавалерии. Что вынуждает лишившихся коней, из-за их падёжа, кавалеристов, переводить в пехотные части. Лишаясь главной ударной силы, в его армии. Пришлось направить Мюрата, со всеми его кавалерийскими частями, усиленными второй пехотной дивизией и артиллерий, отогнать этих наглых русских кавалеристов и егерей. Заодно отдав приказ уточнить дислокацию главных сил русской армии. Так как любая попытка направить разведку на восток натыкалась на передовые русские части. Да и вообще его войска со всех сторон обкладывались формированиями русской национальной гвардии, которые сами русские называли ополчением. И теперь по всему периметру вторжения стояли весьма многочисленные заслоны из этих русских формирований. Не пропуская небольшие отряды, как для разведки, так и для фуражировки, в глубину русской территории. Вынуждая подбирать жалкие крохи из того что осталось на захваченной его войсками территории.
И если русские не ответят на его ещё одно предложение о мире, в котором он, возможно, откажется от территориальных претензий к России, потребовав только военного союза, на вторых ролях для русской армии, то похоже придётся действовать. Возможно, ещё раз, попытавшись разгромить русскую армию в полевом сражении. Но если Кутузов и в этот раз будет избегать полевого сражения, то необходимо будет выбрать стратегию дальнейших действий. Дальнейшее продвижение на восток только будет усугублять ситуацию. Только дальше продвигая его в ловушку. Поэтому, это направление, не может им рассматриваться как направление дальнейшего наступления. Его предложение выдвинуться на север, в направлении столицы России, Санкт-Петербурга, не встретило понимания у его маршалов. Указавших на то, что на севере его войска окажутся в ещё более диких местах. И не получат необходимого снабжения. Во-вторых, русская амия окажется в тылу. И будет угрожать как любым путям снабжения его войск, так и любым его войскам с тыла. Плюс придётся бросить почти десять тысяч раненых в Гжатске. Что для многих окажется не приемлемым.
Более перспективным, да что там самым перспективным, казалось направление на юг, точнее на юго-восток. Куда можно было направить армию, с целью, выйти в богатые припасами южные районы России. И там, встав на зимние квартиры, перезимовать. Одновременно потребовав дополнительные контингенты войск от Пруссии и Австрии. Дабы прикрыть Литву дополнительными войсками. И дать возможность, на этой территории, сформировать новые части, для его армии. Так же необходимо будет, уменьшив гарнизоны крепостей в Европе, часть их гарнизонов так же подтянуть в Литву. С одной стороны, прикрывая её, от русских войск, с другой создавать угрозу русской столице и её императору, ослабляя русскую полевую армию. Оставляя себе возможность разгромить русских по частям. Ну и будет необходимо провести на территории империи и её союзников новую мобилизацию. Поставив под ружьё как можно большее количество войск. Используя запасы крепостей, находящихся на французской, и союзной её войскам, территории. Что бы подведя эти войска, к началу летней компании следующего года, к русской границе не только усилить Великую армию, для нового наступления, но и прекратить эту герилью на занятой его войсками территории. Усилив тыловые гарнизоны.
Ещё одним вариантом был отход войск на запад. В Литву. Где и надлежало, в этом случае встать на зимние квартиры. С укреплением сил, за счёт союзников, в первую очередь австрийцев и пруссаков. Ну и подхода сил из крепостей. Дабы уже в лояльном княжестве Литовском дождаться весны и подхода новых сил из Франции и Рейнского союза. Но это направление было менее перспективным, чем уход на юго-восток. Так его войска не только переставали контролировать весьма обширные территории России, но и уходили в бедные ресурсами, из-за их разорения, территории. Пусть и самые лояльные из занятых. И имеющих прямой выход на союзные ему территории. В первую очередь герцогства Варшавского. Но этот вариант действий оставался на тот случай, если не получиться увести армию в богатые ресурсами регионы России. Хотя в этом случае вполне возможно было бы, и обеспечить снабжение войск обозами из Европы. Имея как лояльную территорию, так и небольшие пространства до магазинов в Польше.
И проходя, в очередной раз, по комнате Наполеон подошёл к окну и увидел, что к входу в дом подъезжает кавалькада всадников с Мюратом во главе. Причём по его мрачному виду французский император понял, что его маршал привёз плохие новости. И поэтому, как только маршал Франции вошёл в кабинет своего императора, то Наполеон, который так и не отошёл от окна, и даже не повернулся к Мюрату, произнёс, глядя в окно:
- Говори.
- Мой император, нам не удалось отогнать русских от Гжатска. Во-первых, их слишком много. А во-вторых, сначала они стали отступать по обеим Смоленским дорогам. Не вступая в бой. А потом, южнее селения Маслово, где эти дороги сходятся очень близко, нас ожидало два русских корпуса. С артиллерией. Которые смогли отразить все наши атаки. И уже завязав, с этими корпусами, сражение мы увидели, что со стороны Можайска приближаются главные силы русской армии. И мы вынуждены были отступить.
- Хочешь сказать, что вся русская армия находиться в Можайске? - Наполеон резко повернулся и посмотрел на Мюрата, который подтвердил:
- Да мой император, они там. Плюс по допросу пленных стало понятно, что к блокирующим Гжатск русским кавалеристам обозы подходят из Можайска. Похоже, там собрана не только вся русская армия, но и имеются большие магазины с нужными нам припасами.
Наполеон с минуту молчал, а потом произнёс:
- Пусть поднимают армию. Мы выступаем к Можайску. Впереди твоя кавалерия. За ней первый корпус Даву. Следом пятый и четвёртый корпуса Князевича и Лекки[17]. Восьмой корпус Жюно должен будет выдвигаться по Старой Смоленской дороге. Прикрывая главные силы армии с юга. А третий корпус Нея пусть выдвигаться севернее главных сил. Так же прикрывая их. Выступаем с рассвета. Пусть отдадут необходимые приказы.
3
Сейчас, в начале сентября, всего после десятка дней, прошедших после сражения у Шевардино, русская армия снова отступала. Получив известие о выходе, всей французской армии из Гжатска, Кутузов тут же приказал второй армии Багратиона отходить на восток. В первую очередь, направив свои пехотные корпуса. Имея контакт с передовыми частями французов своими казачьими частями. Отходя перед ними кавалерий и егерями. С целью получить в Можайске дальнейшие инструкции. Ну а первая армия сразу же получила приказ на отход в сторону Москвы. Причём первыми в сторону Москвы ушли ополченцы. За ними пошёл первый кавалерийский корпус, артиллерия, обозы, с припасами, а только потом с места двинулись корпуса первой армии. Причём Кутузов спешил быстрее выдвинуть свои пехотные части на восток, что бы они так и не вступили в контакт с противником. Дабы у Наполеона не появилось понимание его действий. И тем самым держа противника в неведении, где русская армия.
При этом отходу русской армии способствовало и тот факт, что получилось заранее эвакуировать раненых дальше в глубину России. И они и не стали ни обузой, для армии, и не пришлось их оставлять на верную гибель[18]. При этом основным направлением вывоза раненых стал не восток, а южное направление. И этим Кутузов рассчитывал спасти их от попадания в руки французов. Где их ждала только гибель. Но вот полностью эвакуировать из города припасы не получилось. В городе ещё оставались припасы на сутки для всей армии. Но Кутузов предполагал, что их использует отходящая армия Багратиона. Да и арьергард его армии даст бой, на подготовленных перед городом позициях. Давая главным силам время оторваться от наступающих войск Наполеона и совершить манёвр. Которым Кутузов предполагал остановить дальнейшее продвижение противника. И когда по сути стоявшие в городе войска уже покинули Можайск по Смоленским дорогам, ведущим через город, показались отходящие русские второй и четвёртый корпуса русской армии. А впереди них была видна небольшая кавалькада всадников, которая быстро приближалась к сидевшему, на своей кобыле, перед входом в Никольский собор, Кутузову. И во главе этих всадников виднелась фигура командующего второй армии генерала Багратиона.
И после обмена приветствиями Кутузов начал инструктаж командующего второй армии:
- Ваше высокопревосходительство, я хочу, что бы вы, оставили в городе казаков, под командованием Карпова, с артиллерией, четырьмя егерскими полками, и до кавалерийского корпуса, какой именно на ваше усмотрение. Которые должны будут, приняв тут бой, сдержать передовые части противника[19]. После чего отходить к Москве. Организовав с Московским ополчением, ушедшим ранее туда, заслон перед Москвой. Оттягивая передовые части противника вслед за собой. Остальные ваши части должны, пройдя до села Подлинки, в направлении Москвы, не вступая в контакт с противником, тайно повернуть на юг и выйти на дорогу, ведущую к Боровску. После чего спешно достигнуть этого города. И там присоединиться к главным силам армии. Заняв оборону по реке Протва. На левом фланге армии. Выслав передовые части, в виде усиленных егерями кавалерийских корпусов, на передовые позиции, от города Верея и до Калужской дороги. Произведя демонстрационные действия против войск противника на Смоленских дорогах. При этом имеющиеся в городе припасы использовать для снабжения войск своей армии, в том числе и во время обороны города. При отступлении оставшиеся излишки уничтожить.
Багратион внимательно посмотрел на главнокомандующего и произнёс:
- Хотите, ваше высокопревосходительство, направив Наполеона по ложному следу сами, в это время, совершив манёвр выйти ему во фланг. Не позволяя идти дальше на Москву.
- Да, вы ваше высокопревосходительство, правильно поняли мой манёвр, - ответил Кутузов, добавив, - Только я этим манёвром ещё хочу, и прикрыть, путь на юг, для Наполеона. Одновременно сдерживая его от продвижения на восток и север. Посему, вам, после выхода к Боровску надлежит проводить демонстрационные действия против противника вдоль Смоленских дорог.
Багратион кивнул, поняв замысел главнокомандующего с одной стороны выйти из-под угрозы генерального сражения с французами. А с другой стороны, занять по отношению к нему угрожающую позицию. Ставя под угрозу пути его снабжения. И одновременно прикрывая свои. После чего восстановить боеспособность армии. И командующей второй русской армией произнёс:
- Я понял задачу, ваше высокопревосходительство, выполню. Только у меня есть вопрос.
- Да, ваше высокопревосходительство, слушаю вас, - Кутузов посмотрел на Багратиона. А тот тяжело вздохнув, спросил:
- Что ни будь слышно о судьбе Тучкова-первого и Барклая-де-Толли? Что с ними?
- Оба, слава богу, живы, - ответил Кутузов, - но Николай Алексеевич очень плох. Раны очень тяжелы. И не знаю даже, выживет он или нет. А вот Михаилу Богдановичу пришлось отнять ногу. Что бы спасти от "Антонового огня"[20]. Но, похоже, он пошёл на поправку. Если будет так, то попрошу государя оставить его на службе. Оставив военным министром. Ну и поручать командовать войсками при тех же осадах крепостей. Так-то государь никого без своей милости не оставил. Из всех кого я отметил. Надеюсь и тут навстречу пойдёт. Официально ответ ещё не пришёл, но как я понял, всех по представлению отметили. Причём как бы и не сверх того, о чём я просил. Так что надеюсь, совсем не у дел Михаил Богданович не станется. И это всё, ваше высокопревосходительство?
- Да, это всё, - согласился Багратион, - всё остальное мне, ваше высокопревосходительство, понятно.
- Тогда оставляю вас тут, ваше высокопревосходительство, - произнёс Кутузов, разворачивая свою кобылку, - Распоряжайтесь тут, дабы отвлечь внимание супостата, от марша главных сил армии. Очень на вас надеюсь. И до встречи в Боровске. Жду, вас, с вверенными вам войсками, там.
И дождавшись ответного пожелания, о встречи в Боровске, от Багратиона, Кутузов потрусил по дороге на восток. Благо за городом его должна была ожидать карета. В которой он и рассчитывал догнать ушедшие вперёд войска первой армии.
4
Русская армия, совершив манёвр, сумела выйти к Боровску. Встав лагерем вдоль реки Протва. По её южному высокому берегу. Одновременно и прикрывая южные провинции России, и создавая угрозу коммуникациям войск противника. Тем самым, не позволяя противнику двинуться дальше на восток. И занять Москву. Которую прикрывали казаки Карпова, Московское, Владимирское и Ярославское ополчения и четвёртый кавалерийский корпус Уварова. Под общим командованием Милорадовича. Причём корпус Уварова оказался усилен двумя частными кавалерийскими полками, казачьим графа Дмитриева-Мамонова и гусарским графа Салтыкова, создавшими отдельную легко кавалерийскую бригаду. И эта бригада, совместно с казаками и четвёртым кавалерийским корпусом всячески тревожили отошедшие к Можайску части французской армии.
Нет, бой под Москвой был. Преследуя, как они думали, арьергард русской армии французы передовыми отрядами вышли к Москве. И тут имел место быть Московский бой, между русскими войсками, поддержанными Московским, Владимирским и Ярославским ополчениями и кавалерий французов, под командованием Мюрата. Но русские войска смогли отразить первый натиск французов. Не пустив их в Москву. А потом проявили себя сразу три русских кавалерийских корпуса южнее ведущих к Москве, от Малоярославца, дорог. Заставив французов спешно отойти от Москвы к этому городу. После чего французы пытались атаковать русские войска в поисках русской армии. Но подойдя к городу Боровску корпус Даву, столкнулся с русской армией у Боровска. И оценив оборону, на высоком берегу реки Протва, французы отошли на север. После чего Наполеон, лично сам перебравшийся в Гжатск, попытался начать переговоры. Сначала направив два послания, оставшихся без ответа, с предложениями о мире. А потом, послав, было Мюрата в рейд, чтобы опустошить районы севернее Москвы. Где эта атака хоть и с большим трудом, но оказалась пресечена, в бою у города Клин, войсками действовавшего там генерала Винцингероде и Тверским ополчением. И тогда Наполеон направил, в попытке организовать переговоры, и своего посланника, генерал-адъютанта Жака Александра Бернара Лористона, бывшего, до войны, послом в России, а на поле Шевардино командовавший французской артиллерией.
Сначала, в середине сентября, к передовым позициям русских войск возле города Верея, под белым флагом, прибыл французский офицер. Который и доставил, на русский аванпост, письмо Кутузову, от Наполеона, и записку командиру аванпоста от Мюрата. В которых сообщалось, о направлении французским императором, своего посланника, к русскому главнокомандующему. И просьбу об их встрече. Пришлось Кутузову высылать в Верею Дурову, щеголявшую, помимо солдатского Георгия, ещё и белым крестиком, ордена Святого Георгия и красным крестом, с золочёнными двуглавыми орлами, Ордена Святого Станислава. Последней с мечами, как знак того, что она заслужила этот орден на поле брани. Пусть эти ордена и были низших степеней. Но таков был порядок награждения в России того времени. С приказом штаб-ротмистру встретить и доставить в ставку русского главнокомандующего французского посланника.
Ну а сам русский главнокомандующий ожидал французского посланника в имении, расположенном в селе Уваровское, в нескольких верстах, на юго-запад, от Боровска. И стоя у окна наблюдал за, развернувшийся во дворе, сценкой. Где Мари вовсю кокетничала с подпоручиком Смоленского ополчения. Тем молодым приказчиком Прохоровым, из Вязьмы, что оказался возведённым в офицерский чин за пленение Эжена де Богарнэ. Ведь Кутузов, решив, что ему вполне хватит ревности одной Надежды Дуровой, отпустил француженку "в свободное плавание". Хотя от своего покровительства ей и не отказал. Понимая, что женщин надо отпускать вовремя, оставаясь, с ними, в хороших отношениях. Но зато теперь девушка смогла сама попытаться найти своё счастье. И, похоже, она в этом вполне преуспевала. И в этот момент, к крыльцу имения, подъехала карета, в сопровождении Дуровой и отряда русских кавалеристов. После чего из кареты вышел, знакомый Кутузову, по столице, Лористон. И, ведомый адъютантом, Кутузова, он поднялся на крыльцо имения. И направляясь в него через парадный вход дома. И Кутузов, осмотревшись, вызвал в эту комнату слуг, что бы те вынесли все стулья из комнаты, кроме одного. И именно на этот стул и сел фельдмаршал, в ожидании прибытия посланника Наполеона. Но первой в комнату вошла Дурова, которая произнесла:
- Ваша светлость[21], прибыл посланник от Наполеона.
- Ну раз он прибыл, так просите его, господин штаб-ротмистр, - ответил Кутузов. И через минуту в комнату вошёл Лористон, с которым Кутузов обменялся приветствиями. А потом французский посланник поискал взглядом место куда бы он мог бы присесть, но не найдя ничего, для этого пригодного, остался стоять. А Кутузов произнёс:
- Как здоровье вашего императора? Надеюсь, он здоров?
На что Лористон ответил:
- К счастью здоровье, его величества, не вызывает опасений. Но я бы хотел поговорить о деле, приведшем меня сюда. Ваша светлость, позвольте...
Но русский фельдмаршал, прервав его, продолжил расспрашивать:
- Надеюсь, ваш император находит тут развлечения. Ведь будь он в Париже, то мог бы посещать театр, даже по два раза на дню. А тут, насколько я знаю, он предпочитает развлекаться видом сжигаемых городов и сёл.
На что посланник Наполеона, приняв надменный вид, сказал:
- Нас обвиняют в поджогах, но вы же знаете, ваша светлость, жечь города не в характере нашей нации. Многое поджигаете вы сами. Например, при отходе вашей армии, ваша светлость, из Можайска, именно вы приказали сжечь все магазины. Да и иной раз и сами жители являются виновниками сего бедствия.
- Ой ли, господин генерал-адъютант, ведь именно вы французы, после своей революции ввели варварство в войны. И именно Бонапарт довел оное до высочайшей степени. В то время как жители виноваты в очень немногих пожарах. И эти пожары было легко потушить, при желании. Ещё в меньшей степени в пожарах виновата русская армия, которая уничтожат только то, что может быть использовано вашими войсками. И ничего более. Вы же, разрушаете захваченные города планомерно: определяете день, когда должна гореть та или иная часть города. Разбивая пушками дома, которые слишком крепки. А потом после пожара ваши солдаты роются в пепелищах, выискивая ценности[22]. Я имею обо всем подробнейшие сведения, - произнёс Кутузов, - А ещё древние римляне говорили, ищи кому выгодно. И будьте уверены, что мы воздадим вам по заслугам.
В ответ Лористон поджал губы и произнёс:
- Его императорское величество жалуется на тот варварский образ ведения войны, с которым мы столкнулись в вашей России. Ваши крестьяне нападают на наших солдат. Они сами поджигают свои дома и хлеб. Император полагает, что вам бы следовало бы унять своих крестьян.
В ответ Кутузов невольно улыбнулся:
- Если бы я и хотел изменить образ мыслей народа, то не смог бы достичь в этом успеха! Русский народ считает эту войну на вроде отражения варварского, тартарского нашествия.
- Я думаю, что между Великой армией Европы и дикими ордами того же гунна Аттилы все-таки существует разница! - не выдержав задетый за живое Лористон.
- Может статься в ваших глазах сие и есть, - произнёс в ответ светлейший князь, - Но не в глазах народа, который видит, как горит его древняя страна. И вообще мне странно слышать жалобы на усердие и приверженность к защите Отечества всем миром, который сопротивляется напавшему на него врагу. Врагу, возбудившему своим вторжением, такую ярость и злобу к себе. И на которые вы теперь смеете жаловаться.
В ответ посланник императора французов заметил:
- Но согласитесь, ваша светлость, любая война должна когда-нибудь кончиться. Ибо не может долго продолжаться. Особенно с таковою жестокостью, как её ведут ныне русские. И мой государь предлагает её окончить.
- Ну если ваш император исходит из того, что кампания окончена, то мы русские полагаем, что она только еще начинается, - ответил французу Кутузов, - И если вы, французы, в том сомневается, то смею вас заверить, вы, вскорости, всё это узнает на личном опыте. И к своему вреду.
- Это было бы печально, но у моего императора есть, к вам светлейший князь одно предложение, - проговорил в ответ Лористон.
- Я вас слушаю, господин генерал, - сказал Кутузов, глядя на Лористона.
- Ваша светлость, мой государь хотел бы предложить разменять пленных, - сделал выпад французский дипломат.
"Вы желаете получить точных данные о русской армии и рассчитываете получить их столь простым способом" - мысленно понял просьбу Наполеона Кутузов, произнеся при этом:
- Мы так мало потеряли пленными, что, право же, генерал, не стоит даже говорить о таких мелочах.
- Да, ваша светлость, - тут же решил воспользоваться случаем, что бы перейти к главной цели своей поездки, произнёс Лористон, - есть более важные темы для нашей беседы. Так я прислан к вам, ваша светлость, с предложением о заключении перемирия. И о доставлении Императору Всероссийскому письма, от его величества, императора Франции, с предложениями о мире, для прекращения этого ужасного кровопролития, причиненного отчаянием и варварством.
На что Кутузов произнёс:
- Мы знаем, что таковые ваши предложения происходят не из желания престать проливать кровь человеческую. А только от слабости и худого положения вашей армии. И я не имею власти принимать предложения о мире или перемирии. И не приму письма, с предложениями о столь бесполезном для нас мире, на имя его Императорского Величества.
На что французский посланник с пафосом произнёс:
- Ваша светлость лучше меня знаете, что всякая война - жестока. Но неужели эта необычайная, неслыханная, по своей жестокости и варварству, война должна продолжаться вечно? Император Франции, мой повелитель, имеет искреннее желание покончить раздор между двумя великими и великодушными народами. Ведь последствия войны еще никому не известны. Так что лучше бы было, все разногласия, между двумя равновеликими императорами, разрешить решительным миром.
И Кутузов понял, всё в словах Лористона было ложью, за исключением одного, Наполеону действительно нужен был мир, дабы, выбравшись из России повторить попытку, и светлейший князь проговорил:
- При отправлении меня к армии, господин генерал, слово "мир" не было упомянуто государем ни разу. Я буду проклят потомством, если заключу с вами соглашение. Таковы божья воля, настроение государя и настрой отечества.
На что Лористон поджав губы произнёс:
- Итак, если нет более надежды, то наша армия должна будет отправиться в поход. Но, уходя, мы принуждены будем проливать кровь людей, ибо ваши армии сходятся со всех сторон. И это кровь будет на вашей совести. На совести тех, кто пожелал заключить мир. Предпочтя ему войну.
На что Кутузов в ответ промолвил:
- Повторяю, вы будете делать всевозможное, чтобы отсюда выбраться, а мы же приложим все старания, чтоб вам в том воспрепятствовать. И напомню, что война причинена не Россией. Ибо император Всероссийский, напав со всею своею силой на магазины и войска, находившиеся в Польше, мог бы уничтожить все приготовления вашего императора на той стороне Немана прежде довершения оных. Но, его величество, император Всероссийский, не хотел возмутить царствовавшее тогда спокойствия. Не хотел быть начинателем войны. И очень надеялся до самого конца, что сохранит мир. Но именно вы, именно ваш император, вошел в Россию без объявления войны. И опустошил большую часть России, не смотря на предложение моего государя, сразу же поначалу боевых действий, о заключении мира. И теперь мы просто обязаны причинять вашему императору, ибо он вошел в пределы державы нашей, без приглашения, всевозможный вред. Ибо, как говорил наш великий святой, Александр Невский, - с этими словами Кутузов коснулся знака Ордена Александра Невского на свой груди, - кто к нам, с чем придёт, тот у нас, от этого, и погибнет.
На что французский дипломат, ещё больше поджав губы, буквально выдавил из себя:
- И что разговора о мире не будет? Ни при каких условиях?
На что Кутузов ответил:
- Как мне представляется, то о мире станут говорить не прежде, как по вашему отступлению за Вислу. Не ранее.
- Хорошо, ваша светлость, - ответил Лористон, - Я передам, ваши слова, своему императору. Как бы они и не были тяжелы для него.
После чего французский посланник, попрощавшись, вышел из комнаты. Что бы потом, выйдя во двор, сесть в карету и в сопровождении Дуровой и конвоя убыть из штаба русского главнокомандующего. А через несколько дней, после отъезда Лористона, в штаб русской армии пришло известие, что вся французская армия двинулась на юг. Наступая по дороге на Медынь. В обход позиции русской армии. И Кутузов понял, что исход французов из России начался. Причём так же, с попытки выйти в южные, богатые припасами, губернии России. Но что сразу насторожило Кутузова, это случилось практически на месяц раньше, чем как он знал, это произошло, в другом варианте истории.
[1] Гусарский полк формировался графом Салтыковым за личный счёт. Единственное что при формировании, оружие для него, получили с армейских складов. До захвата Москвы сформировать полк не успели, и он был отправлен в Казань. По дороге граф Салтыков простудился и скончался от последствий болезни. А его полк был объединён с Иркутским драгунским полком, в Иркутский гусарский полк. Казачий полк графа Дмитриева-Мамонова так же формировался в Москве, на личные средства графа, но выглядел гораздо скромнее, чем "частные гусары". Казачий полк был расформирован во Франции, в 1814 году. По окончании войны.
[2] Псковский драгунский полк получил трофейные кирасы, захваченные несколько позднее, в октябре 1812 года. Став, с 17 декабря этого года, кирасирским за отличие на Бородинском поле.
[3] Перед вторжением Наполеона в Россию в составе её армии имелось 70 регулярных кавалерийских полков (в том числе 5 гвардейских), 10 кирасирских, 37 драгунских, 12 гусарских, 6 уланских и 5 регулярных казачьих. 17 декабря 1812 года русская кавалерия была реорганизована. В ней стало (с середины 1814 года) 7 гвардейских полков. При этом имелось 12 кирасирских (добавились два, из бывших драгунских, Псковский и Стародубский) полка. 19 драгунских полков. 13 гусарских (добавился Иркутский гусарский полк, сформированный из Иркутского драгунского полка и гусарского добровольческого полка графа Салтыкова) полков. 13 уланских (в том числе из бывших драгунских Владимирский, Житомирский, Оренбургский, Серпуховской, Сибирский, Таганрогский, Ямбургский) полков. К этому числу добавилось 9 конно-егерских полка (восемь из бывших драгунских Арзамасский, Дерптский, Нежинский, Черниговский, Северский, Лифляндский, Переяславский и Тираспольский, а в 1814 году был сформирован лейб-гвардии Конно-егерский полк). Плюс имелось 5 регулярных казачьих полков.
[4] Согласно полному, то есть с учётом всех частей, рапорту, по действующей армии, от 17 августа, численность армий составляла: 1-я 72400 человек (6700 казаков), 2-я 34800 (3000 казаков). Итого 107200 человек. Согласно рапорту, от 11 сентября, численность армий составляла: 1-я 1800 офицеров и 40800 нижних чинов, 2-я 580 офицеров и 13700 нижних чинов. Итого 56880 человек. Но это без учёта иррегулярных формирований. Которых было под 10000 казаков и под 10000 - 20000 ополченцев, не понёсших большие потери. При этом, по сохранившимся ведомостям, русская армия в ходе Бородинской битвы потеряла убитыми, тяжелоранеными и пропавшими без вести 39 300 человек (в 1-й армии 21 766 и 17 445 во 2-й армии), хотя в эти потери не включены потери иррегулярных формирований, ополченцы и казаки. Но их потери и не измеряются тысячами.
[5] Переиначенная фраза авторской песни Владимира Высоцкого "Вершина".
[6] Строки из стихотворение "Бородино" Лермонтова.
[7] В то время именно так называлась партизанская война.
[8] Устаревшее название выдвинутой вперёд части войска. Действующей в отрыве от главных сил.
[9] Принятое в то время название продовольственных складов.
[10] Тогда казахов называли киргиз-кайсаками.
[11] По терминологии того времени означает что рана не нагнаивается. Так тогда и делили медицинские отделения на чистые, то есть без нагнаивающихся ран у пациентов и грязные, где имелись пациенты с поражёнными нагноением ранами.
[12] Ведро - старинная мера объёма для жидкостей. Равная приблизительно 12,29941 литрам.
[13] Башлык как элемент формы русской армии появился в войсках в 1830-1840 годах. Хотя как форменный элемент одежды он появился ещё лет на тридцать позже.
[14] Сейчас здание дома творчества в Гагарине.
[15] Частично эти силы были уничтожены в боях в Литве, в декабре 1812 года. Частично они ушли за границу, с остатками армии Наполеона. Например, составив весьма значительную часть гарнизона Данцигской крепости.
[16] Общие потери, в Бородинском сражении, 30-го французского линейного полка составили 2124 человек. В строю этого полка после битвы под Бородино оставалось 11 офицеров и 257 солдат.
[17] Командир 18-й пехотной дивизии, из корпуса Понятовского, и командующий гвардией Итальянского королевства, из корпуса Богарнэ, соответственно.
[18] После Бородинской битвы в Можайске осталось порядка 10000 русских раненых, которых не успели эвакуировать до оставления города русскими войсками. Они практически все погибли от голода. Так как французы не снабжали их продовольствием. Вторая крупная группа русских раненых, порядка 8000 человек, погибла в Москве, в пламени городского пожара.
[19] Арьергардный бой русской армии под Можайском имел место 27-28 августа 1812 года. Русскими войсками командовал Платов. Уже 27 августа французы заняли Лужецкий монастырь. А утром 28 августа, действуя под прикрытием артиллерии, французы заняли и сам город. По результатам этого боя Кутузов и снял Платова с командования арьергардом.
[20] Так в России называли любую гангрену.
[21] Помимо наград, за Бородинскую битву, Кутузов получил титул светлейшего князя.
[22] Этим занималось французское казначейство на пепелищах, после пожара в Москве. В результате был собран обоз, из подобных находок, оказавшийся на балансе казначейства Франции. Ну что же, ещё в Древнем Риме говорили, про виновников преступления, "ищите кому это выгодно". Основным выгодополучателем, от пожара в Москве, 1812 года, стало казначейство Франции.
(Эпилоги)