— Доктор, мне кажется, он… он несовершенен. Слишком простой. Хочется чего-то более… выразительного.
Кленовский наклонился вперед и принялся изучать мой профиль с таким вниманием, будто собирался не ринопластику делать, а собирался менять запчасть в машине. Его взгляд был холодным, сканирующим, без тени восхищения. Минуту длилось неловкое молчание, прежде чем он откинулся на спинку кресла.
— Вы знаете, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучала нота искреннего недоумения, — я не вижу объективных причин для вмешательства. У вас гармоничный, классический нос с идеальной спинкой. Менять в нем что-либо – это преступление против природы. Вы и так очень привлекательная женщина.
От такой неожиданной реплики у меня внутри все екнуло. Комплимент от этого ледяного человека прозвучал как признание от статуи. Не растерявшись, я позволила себе легкую, смущенную улыбку и опустила глаза.
— Вы действительно так считаете? Все мои бывшие твердили обратное…
Я помнила свою цель – разморозить его, вызвать на откровенность. И, кажется, моя наигранная неуверенность в себе сработала. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.
— Поверьте моему профессиональному опыту. Ваши бывшие – некомпетентные люди. Сохраните то, что дала вам природа.
Вот оно, мгновение! Он расслабился, хоть на миллиметр, но стал доступнее. Медлить было нельзя.
— Спасибо за комплимент, Сергей Александрович, — сказала я, меняя тон с кокетливого на деловой и прямой. — Но я пришла к вам не только из-за носа. И даже не из-за него. Меня зовут Варвара Ильина. Я та самая женщина, которая на днях спасла вашу дочь.
Эффект был мгновенным, как удар током. Ледяная маска снова появилась на его лице, а в глазах вспыхнули знакомые по прошлой встрече стальные искры. Он резко встал.
— Наша беседа окончена. Выйдите, пожалуйста.
— Нет, не окончена, — я не двинулась с места, глядя ему прямо в глаза. — Я не уйду, пока не получу ответы. Ваша дочь рассказала мне шокирующие вещи.
— Я не намерен обсуждать с посторонней женщиной, к тому же явно не в себе, проблемы моей семьи! — его голос зазвенел, как лед.
— Прекрасно, — я с вызовом подняла подбородок. — Тогда я пойду в ближайшую редакцию бульварной газеты и расскажу всю историю. Сенсационный заголовок готов: «Дочь известного пластического хирурга сбежала из дома от злой мачехи! Кто следующая жертва?» Представляете, какой всплеск интереса к вашей клинике? Правда, сомневаюсь, что это будет интерес именно того рода, который вам нужен.
Я шла ва-банк, и он это понимал. Кленовский замер, оценивая меня взглядом, в котором ярость боролась с расчетом. Ему, человеку, чей бизнес строился на репутации и безупречности, скандал в желтой прессе был смерти подобен.
— Вы… шантажируете меня? — прошипел он.
— Я пытаюсь докопаться до правды о ребенке, которого я спасла, — парировала я. — Десять минут. Ответьте на несколько вопросов, и я исчезну из вашей жизни.
Он тяжело вздохнул, снова опустился в кресло и с отвращением махнул рукой.
— Говорите. Десять минут.
— Я хочу узнать о Светлане. Что за женщина работала няней в Вашей семьей, — выпалила я первый и самый главный вопрос.
Кленовский поморщился, будто от неприятного воспоминания.
— Светлана Григорьевна Панкова была няней нашей дочери. Девушке было 24 года. Она появилась в нашей жизни… при трагических обстоятельствах.
Он рассказал историю, от которой у меня похолодела кровь. Оказывается, его жена, Светлана Кленовская, познакомилась с будущей няней в роддоме. Молодая девушка, Света Панкова, деревенская сирота, рожала своего первенца, но ребенок умер во время родов. В то же самое время жена Кленовского родила дочь, но у нее, к несчастью, совсем не было молока. Светлана Кленовская, увидев несчастную, убитую горем девушку, сжалилась над ней. Она предложила Свете поработать няней и… кормилицей.
Я слушала, и у меня перехватывало дыхание. Эта история была одновременно и жуткой, и трогательной. Две Светланы, две материнские судьбы, переплетенные в одном роддоме.
— Так Света Панкова попала в наш дом, — закончил свой рассказ Кленовский. Его голос на мгновение дрогнул, когда он произнес ее имя. — Она стала для Лизы няней, кормилицей. Первым и, как оказалось, самым главным человеком в ее жизни.
— А что… что с ней случилось? — тихо спросила я, уже догадываясь об ответе.
— Два месяца назад она погибла. Попала в аварию, когда возвращалась из детского сада, куда отвозила Веточку каждое утро. — Он отвел взгляд в сторону. — С тех пор дочь не может прийти в себя. Она постоянно грустит, плачет и спрашивает, когда вернется «мама Света». Так она называла няню.
Вот оно. Все сходилось. И трагедия в роддоме, и невероятная привязанность девочки, которая воспринимала няню как родную мать, и страшная, нелепая смерть. История, которую рассказывал Кленовский, была логичной, пронзительной и… ужасно удобной. Слишком уж гладкой. Слишком уж трагически совершенной, чтобы в ней не было скрытых трещин.
Мои десять минут истекли. Я молча поднялась.
— Спасибо за откровенность, доктор. Я больше не буду Вас беспокоить.
Он кивнул, и на его лице я снова увидела ледяную маску, сквозь которую не пробьется ни одна человеческая эмоция.
Выйдя от Кленовского, я чувствовала себя так, будто меня прокатили через мясорубку, да еще и выключили в самый ответственный момент. История, которую он рассказал, была выстроена безупречно, как его собственные швы после ринопластики. Трагичная, пронзительная, объясняющая все и вся. Две Светланы. Смерть ребенка у одной, отсутствие молока у другой… жест доброй воли, обернувшийся годами нежной привязанности. И страшный финал – молодая женщина гибнет в аварии.
Все сходилось. Все было логично. Но почему же тогда мое внутреннее чутье, этот встроенный в подкорку детектор ерунды, продолжал истошно вопить, как сирена воздушной тревоги?
Я села в машину и уставилась в лобовое стекло, не видя ничего вокруг. Мозг лихорадочно перебирал факты. И вдруг, словно вспышка молнии, в памяти выплыла одна деталь, которую я чуть не упустила.
Похищение Веты! Ее похитили в Сочи, куда она ездила отдыхать с матерью и няней Светланой. Похитители потребовали очень много денег, которые Кленовский заплатил. Не стал обращаться в полицию, не желая огласки. Все закончилось благополучно.
Сочи. Отдых. Няня. Опять все гладко. Слишком гладко. Почему именно в Сочи? Почему с няней? И самое главное – если няня была так близка девочке, почему она не помешала похищению? Или… или она была как-то в него вовлечена?
Мысль засела в мозгу, как заноза. Мне нужны были факты и добыть их мог только один человек.
*****
Майор Волков встретил меня в своем кабинете с выражением лица человека, который вот-вот взорвется. Я даже не успела рот открыть.
— Ильина, если ты пришла с очередной порцией бреда про злую мачеху и призраков, я тебя лично вышвырну с лестницы! — предупредил он, с силой швыряя папку на стол. — У меня через час планерка, а ты, как дурной ветер, приносишь одни проблемы!
— Максим, я к тебе с личным делом, — начала я самым сладким голосом, каким только могла.
— Личное дело у тебя одно – попадать в истории! — огрызнулся он, но в его глазах мелькнуло любопытство.
— Я хочу попросить тебя об одной маленькой услуге. Совсем крохотной. Не требующей никаких усилий.
— Нет, — он отрезал мгновенно. — Что бы это ни было – нет.
— Максим, — я сложила руки, как в молитве. — Мне всего лишь нужно узнать, где жила и откуда родом одна девушка. Светлана Панкова. Няня Кленовских. Тебе всего лишь нужно прогнать ее данные по своей базе.
Волков побагровел.
—Ты с ума сошла?! Я не могу раздавать служебную информацию о гражданах просто потому, что тебе взбрело в голову! И вообще, я тебя предупреждал – отстань от этой семьи!
— Но, Максим…
— Нет! И точка! — он встал, и его рост и ширина плеч вдруг показались мне очень внушительными. — Хватит совать свой любопытный нос куда не следует! Ты не сыщик, ты – владелица лавки! Вот и займись своим делом!
Обычно такие слова меня бы задели, но сейчас я была готова на все. Я глубоко вздохнула и посмотрела на него с наивным, немного виноватым выражением лица.
— Хорошо. Я поняла. Ты прав. Я слишком увлеклась. И знаешь… насчет того твоего приглашения в ресторан на прошлых выходных… Я, кажется, погорячилась, когда отказалась. Я свободна в эту субботу.
Эффект был поразительным. Максим замер с открытым ртом. Он несколько раз моргнул, пытаясь переварить эту резкую смену темы и моего настроения. Его гневная решимость пошатнулась, уступив место растерянности и мужскому самолюбию.
— То есть… — он прокашлялся. — Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что готова перестать совать нос куда не следует, — солгала я без зазрения совести. — Взамен на одну маленькую справку и один ужин в приятной компании.
Он смотрел на меня, и я видела, как в его голове идет борьба между служебным долгом и давней симпатией ко мне. Симпатия, к моей великой радости, победила.
— Черт тебя дери, Ильина, — прошептал он с обреченным восхищением. — Ты играешь грязно.
— Я играю честно, — улыбнулась я. — Всего лишь адрес.
Он тяжело вздохнул, плюхнулся в кресло и застучал по клавиатуре. Я сидела, стараясь дышать ровно и не выдать своего ликования. Минуту длилось молчание, нарушаемое лишь щелчками мыши.
— Ну, вот твоя няня, — буркнул он, поворачивая монитор. — Светлана Григорьевна Панкова. Прописана в деревне Ивашкино, Глинковский район. Родилась… ну, это не важно. Деревня, понятное дело, глухая.
— Спасибо, Максим, ты мой герой! — я обрадовалась, но он поднял руку.
— Подожди. Это еще не все. Ты просила проверить, где она жила. Но я, по старой полицейской привычке, глянул кое-что еще. — Он пристально посмотрел на меня, и в его глазах было что-то странное. — В базе нет данных о ее смерти.
В кабинете повисла звенящая тишина. Я слышала, как за стеной кто-то печатает на машинке, и этот стук отдавался в моих висках.
— Что? — не поняла я. — Как… нет данных?
— Нет данных, Ильина! — повторил он, ударяя пальцем по экрану. — Ни свидетельства о смерти, ни акта, ни справки! В едином государственном реестре населения РФ гражданка Панкова Светлана Григорьевна числится живой!
Я опешила. У меня буквально подкосились ноги, и я схватилась за край стола, чтобы не упасть.
— Но… но Кленовский сказал… Он утверждал, что она погибла два месяца назад в аварии!
— Ну, видимо, он либо врет, либо что-то перепутал, — пожал плечами Волков, но его лицо стало серьезным, профессиональным. — База данных не врет. Твоя покойница, судя по всему, живее всех живых. Или, по крайней мере, была жива на момент последнего обновления информации.
Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Если няня жива, то почему он сказал, что она мертва? Почему Вета уверена, что она умерла? И где сейчас находится эта женщина, которую девочка так отчаянно искала в музее?
— Максим, — прошептала я. — Ты понимаешь, что это значит?
— Это значит, что ты, как всегда, оказалась права, сунув свой нос не в свое дело, — мрачно констатировал он. — И это значит, что у нас появился официальный повод для проверки. Потому что если человек числится живым, а тебе рассказывают, что он мертв, это уже попахивает не детскими фантазиями, а очень взрослым и серьезным преступлением.
Я смотрела на него, и в голове у меня стучала только одна мысль: «Вета, держись. Твоя мама Света, кажется, жива. И мы с майором сейчас найдем, где она прячется, и почему все вокруг убеждены, что ее нет в живых».
*****
На следующее утро, заручившись поддержкой мамы и дяди Вани, я мчалась по направлению к деревне Ивашкино с таким чувством, будто от моей скорости зависит спасение вселенной. Ну, или по крайней мере, одной маленькой вселенной по имени Вета. Открытие майора Волкова не выходило у меня из головы. Светлана Панкова была жива. Официально, по всем базам. Значит, Кленовский откровенно лгал. Но зачем? Зачем убеждать всех в смерти женщины, которая просто… куда-то исчезла?
Деревня Ивашкино оказалась именно такой, какой я ее и представляла – тихой, затерянной среди полей, с парой десятков домиков, половина из которых казались нежилыми. Дом №13 по Центральной улице (которая, по иронии судьбы, была единственной и больше напоминала грунтовку) был именно таким – старым, деревянным, с покосившимися ставнями, но отнюдь не заброшенным.
Мое сердце заколотилось, как сумасшедшее. Во дворе на веревке сушилось белье – простенькие ситцевые платья и крепкие, потертые полотенца. А у самой двери, прислоненные к косяку, стояли… костыли. Два алюминиевых костыля. Новенькие, блестящие, словно купленные вчера.
Значит, здесь не просто жили. Здесь жил человек, который не мог передвигаться самостоятельно. Все сходилось. Авария. Травмы.
Собрав всю свою решимость, я постучала в покрашенную когда-то в голубой цвет дверь. Секунда, вторая… Внутри послышались медленные, шаркающие шаги. Заскребся замок, и дверь со скрипом отворилась.
На пороге стояла старушка. Ей на вид было лет сто, не меньше. Маленькая, сгорбленная, с лицом, испещренным морщинами, как старинная географическая карта. Но глаза… глаза были яркими, живыми и очень внимательными.
— Тебе кого, милая? — спросила она, опираясь на палочку.
— Здравствуйте, — начала я, стараясь говорить как можно мягче. — Меня зовут Варвара. Я ищу Светлану Панкову, которая прописана по этому адресу. Она… она здесь? Вы, вероятно ее бабушка, которая воспитала ее?
Старушка насторожилась, ее взгляд стал изучающим….
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.