Знаете, как бывает в кино? Героиня, блистательная и отважная, только что раскрыла запутанное дело, спасла пару-тройку невинных душ и теперь, томная от осознания собственной гениальности, пьет чай на веранде, любуясь закатом. У меня всё обычно иначе. После моего последнего, удачно сложившегося дела, которое едва стоило мне истерзанных нервов, я проснулась с одной-единственной мыслью: надо ехать в райцентр.
Не подумайте, что меня потянуло на природу, полюбоваться на коров и подышать свежим навозом. Нет. Мой долг – передать в местный музей коробку с наследием бедной Анастасии. Браслет, пачку пожелтевших писем, медальон и дневник, который мы с майором Волковым в итоге и извлекли из тайника. Вещи трогательные, исторические. И, честно говоря, немного жутковатые.
Дорога до райцентра заняла около часа. Я сдала коробку приятной женщине-хранителю с умными глазами и именем Агриппина Семеновна, получила на руки квитанцию и, с чувством выполненного долга, направилась обратно к своей машине.
И вот тут началось.
Прямо на крылечке музея, у каменного льва с отбитым ухом, сидела девочка. Лет пяти, не больше. В нарядном платьице цвета клубничного мусса, с бантами, похожими на два розовых порхающих мотылька, и с таким потерянным видом, что у меня сердце екнуло и упало куда-то в район левого каблука.
Ребенок был один. Совершенно один. Вокруг – ни души.
Я, конечно, не образец материнской нежности, мои материнские инстинкты обычно дремлют крепким сном, но это было уже слишком. Бросить такую кроху одну – верх родительской безответственности!
Я подошла, присела на корточки, стараясь, чтобы голос звучал максимально мягко и не напугал малышку.
— Ты одна здесь? Где твоя мама?
Ребенок поднял на меня огромные, синие, как летнее небо, глаза. В них не было ни слез, ни страха. Только спокойная, недетская грусть.
— Мама полетела за мороженым, — серьезно сообщила она.
Я мысленно похвалила маму за оригинальность. «Полетела» — это сильно. Наверное, какая-нибудь молодая мама-хиппи, практикующая осознанное родительство и полеты астрального тела.
— А куда именно она полетела? — не сдавалась я. — Может, мы ее тут подождем?
Девочка внимательно посмотрела на меня, словно взвешивая, можно ли мне доверять. Потом она наклонилась ко мне и прошептала так таинственно, что по моей спине пробежали мурашки:
— А она умерла. Теперь она привидение.
От такого заявления у меня на секунду перехватило дыхание. Бедный ребенок! Видимо, травма такая сильная, что психика не выдержала, и девочка ушла в вымышленный мир, где мама не умерла, а просто «полетела за мороженым» в образе призрака. Ужас!
— Понимаю, — кивнула я с самой сочувствующей миной на лице. — С привидениями, конечно, мороженое добывать удобнее. Они же проходят сквозь стены, прямо к морозильным камерам. Но, знаешь, тут на улице прохладно. Давай мы с тобой поищем твой дом? Папу, бабушку?
— Меня зовут Вета, — объявила девочка, проигнорировав мои предложения.
— Очень приятно, Вета. А я Варя. Так что, Вета, куда мы идем?
Вета решительно встала, отряхнула свое платьице и протянула мне свою маленькую теплую ладошку.
— Пойдем, я покажу.
И мы пошли. Мы обошли весь райцентр вдоль и поперек. Мы петляли по улицам, названия которых звучали как поэма о советском прошлом: Улица Тракторная, Переулок Пролетарский, Проспект Победителей. Вета уверенно вела меня за собой, сворачивала то направо, то налево, и я уже начала верить, что вот-вот мы выйдем к уютному домику с черепичной крышей, где нас встретят перепуганные, но безумно благодарные родственники.
Но нет. Через сорок минут блужданий мы с Ветой вышли к тому же самому музею и тому же каменному льву с отбитым ухом.
— Ну что, — сказала я, пытаясь скрыть нарастающую панику. — Может, ты вспомнишь свой адрес? Улица, дом?
Вета посмотрела на меня с легким укором.
— Я забыла.
«Забыла» — это был приговор. Солнце клонилось к закату, становилось прохладно, а в голове у меня начали роиться самые мрачные сценарии. Похищение? Беспризорница? Ребенок из неблагополучной семьи, от которой сбежал?
Мысли сразу понеслись к Максиму Волкову. Майор Волков – мой друг, покровитель, а иногда и суровый критик. Человек, который вытаскивал меня из самых немыслимых передряг. Он бы точно знал, что делать. Он сходу нашел бы и дом, и родителей, и даже привидение-маму, которое до сих пор не вернулось с мороженым.
Я достала телефон с намерением позвонить ему прямо сейчас. Максим выслушал бы, поругался бы за мою излишнюю доверчивость («Ильина, ну сколько можно подбирать на улице всех подряд?!»), но немедленно начал бы действовать.
Набрала номер его прямого кабинета. Долгие гудки. Потом трубку снял молодой голос, который я узнала – лейтенант Семенов.
— Отдел, лейтенант Семенов слушает.
— Семенов, здравствуйте, это Варвара Ильина. Можно Максима?
— Варвара, привет! — в голосе лейтенанта послышалось неподдельное оживление. (Он всегда был немножко в меня влюблен, что я, конечно, использовала в благих целях). — Майор на задании с утра. Связи нет. Говорят, что-то серьезное.
Вот великолепно! Просто анекдот! Когда тебе нужен майор уголовного розыска, он всегда «на задании». Обычно он появляется как раз тогда, когда он не нужен – например, когда я переворачиваю вверх дном свою лавку в поисках редкого экземпляра.
— Ясно, — вздохнула я. — Передайте, что я звонила. И что у меня… — я посмотрела на Вету, которая с интересом изучала каменную фактуру льва, — небольшой, но очень важный вопрос.
— Обязательно передам! — бодро ответил Семенов. — А что за вопрос? Может, я смогу помочь?
«Нет, Семенов, — подумала я, — тебе с твоей романтической душой и наивным взглядом на мир я не доверю пятилетнюю девочку, которая общается с призраками. Ты сам еще дитя неразумное».
— Спасибо, не нужно, — вежливо отказалась я. — Пусть майор перезвонит, когда освободится.
Я положила трубку и посмотрела на Вету, а она посмотрела на меня. В ее взгляде читалось безразличное спокойствие. Она была как маленький, очень милый и очень загадочный камешек, который судьба бросила мне в огород. И теперь мне с этим камешком было делать нечего.
— Ну что, Вета, — сказала я, принимая единственно верное в данной ситуации решение. — Похоже, ты едешь ко мне. У меня есть кот, который сходит с ума от рыбы, и коробка конфет «Птичье молоко», которую я припрятала на черный день. По-моему, этот день как раз наступил.
Вета молча кивнула, словно так и должно было быть. Она снова протянула мне свою руку, и мы пошли к моей машине. Я уже представляла, как ввожу ее в свой дом, как на нас кинется мой усатый тиран Цезарь, и как я буду объяснять соседям, кто эта девочка и откуда она взялась.
Но самое странное было впереди. Пока я усаживала Вету на пассажирское сиденье и пристегивала ее, она вдруг обернулась к музею, помахала рукой пустому пространству у крыльца и тихо сказала:
— Пока, мама. Не скучай.
По моей спине снова пробежали мурашки. Я резко обернулась. На крыльце никого не было. Только каменный лев с его глупой ухмылкой и отбитым ухом.
И в тот момент я с абсолютной ясностью поняла: это дело пахнет не просто потерявшимся ребенком. Это дело пахнет тайной. И, черт побери, пахло оно очень, очень интересно. Майор Волков, Вам предстоит работа. Как только Вы вернетесь с Вашего «задания».
*****
По дороге я не могла успокоиться и все время думала о том, что везу чужого ребенка к себе домой. Ситуация, знаете ли, из разряда «что могут подумать соседи?». А подумать они могут всё что угодно, вплоть до того, что я, Варвара Ильина, владелица антикварной лавки, решила диверсифицировать бизнес и занялась нелегальным усыновлением. В голове тут же пронеслись картинки: майор Волков, вернувшись с задания, является ко мне на порог с обыском и вопросительным взглядом: «Ильина, и где ты ее взяла?» А я ему с невинным видом: «Так она, Максим, сама ко мне пришла! Пока приведение ее мамы за мороженым полетело!»
Вета, между тем, вела себя в машине как ангел. Сидела смирно, пристегнутая, смотрела в окно на мелькающие деревья и редкие домики. Ни тебе «хочу пить», ни «мне скучно», ни «где туалет?». Подозрительно спокойный ребенок. Я уже начинала скучать по обычным детским капризам.
Моя дача расположена в кооперативе «Речной». Место тихое, патриархальное, где главные новости – это у кого георгины зацвели, а у кого кот поймал карасей из пруда и притащил домой. Подъехала к калитке, и у меня защемило сердце. Сейчас будет самый сложный этап – объясниться с мамой.
Евлампия Савельевна Ильина – женщина с характером, скалой и оплотом здравого смысла в нашем семействе. Ее реакцию на мое новое «приобретение» можно было предсказать с точностью до мельчайших деталей.
Как только мы с Ветой переступили порог кухни, где царил благоухающий запах маминых пирожков с капустой, раздался крик, от которого, мне кажется, содрогнулся весь «Речной».
— Варвара! Это что еще такое?! — Мама стояла посреди кухни, упирая руки в бока. Ее взгляд, острый как скальпель, перешел с моего виновного лица на маленькую Вету, которая робко прижалась к моей ноге.
— Мам, это Вета… — начала я, но меня тут же перебили.
— Я вижу, что не слоненок! Откуда ты ее взяла? На птичьем рынке купила? Или в подарок вместе с очередным старым комодом получила? Варя, ты совсем с ума сошла! За похищение человека, между прочим, срок полагается! Не к майору Волкову в гости с пирожками ходить, а по камерам этапировать будут!
— Евлампия, успокойся, — раздался спокойный баритон из гостиной. На пороге кухни возник дядя Ваня, мамин родной брат, профессор МГУ, мужчина лет шестидесяти пяти с седыми висками и мудрыми, насмешливыми глазами. Он переехал к нам на дачу с тех пор, как мы ее купили и сейчас работал над каким-то заумным трудом про древнерусские обереги. — Давай сначала выслушаем девочку.
— Да не в девочке дело, Иван! — всплеснула руками мама. — В нашей Вареньке вшит вечный двигатель по поиску приключений на свою, прости господи, пятую точку! Вот только закончила с той историей с браслетом, и опять! Нет, чтобы замуж выйти, детей родить, как все нормальные люди…
— Мам, — твердо сказала я, чувствуя, как Вета сильнее сжимает мою руку. — Она одна была. У музея. Брошенная. Я не могла ее там оставить.
Я коротко, без лирических отступлений про привидений, объяснила ситуацию. Пока я говорила, гнев в маминых глазах понемногу сменился на озабоченность, а потом и на обычное для нее беспокойство. Она подошла к Вете, присела перед ней.
— Девочка, милая, — голос у нее стал мягким, каким он бывает, когда она разговаривает с котятами. — Ты как себя чувствуешь? Хочешь кушать?
Вета кивнула, ее большие глаза изучали мамино лицо.
— Хочу.
— А сколько тебе лет, красавица?
— Пять. Скоро шесть.
— Ой, какая большая уже! — мама расплылась в улыбке. Я вздохнула с облегчением. Буря миновала. Евлампия Савельевна перешла в режим «забота». Это было надежнее любого сейфа.
Через пятнадцать минут Вета сидела за кухонным столом, перед ней стояла тарелка с горячим супом, а вокруг столпились три взрослых человека, смотрящих на нее с обожанием, как на чудо. Даже мой кот Цезарь, обычно относившийся ко всем гостям с подозрением, устроился на соседнем стуле, мурлыкая, как трактор.
Малышка и впрямь была необычайно сообразительной и развитой не по годам. Ложку держала аккуратно, за столом вела себя прекрасно, и речь у нее была четкая, ясная, с богатым для ее возраста словарным запасом.
— Вета, а где твой папа? — осторожно спросил дядя Ваня, поправляя очки.
Вета на секунду задумалась, пережевывая пирожок.
— Папа на работе. Он много работает. Он приезжает, когда я уже сплю.
— А мама? — не унималась я, чувствуя, что подбираюсь к главной тайне. — Ты сказала, она… полетела за мороженым?
Вета опустила глаза в тарелку. Ее маленькое личико стало печальным….
— Мою маму звали Светлана. Ее извела злая мачеха.
В кухне воцарилась тишина, нарушаемая только мощным мурлыканьем Фунтика. Мы с мамой и дядей Ваней переглянулись. Вот это поворот! Прямо сказка про Золушку в современной обработке.
— Злая мачеха? — прошептала мама. — Бедная девочка, начиталась, наверное, братьев Гримм.
— Нет, — Вета покачала головой, словно уловив мамину мысль. — Она настоящая мачеха, хотя притворяется мамой. Ее тоже зовут Светлана.
Дядя Ваня нахмурился, его научный ум явно заинтересовался парадоксом.
— Постой. Твою маму звали Светлана. И мачеху тоже Светлана?
— Да, — кивнула Вета. — Она притворяется доброй мамой Светланой. Для папы. Она ему говорит: «Я так люблю нашу Веточку, она самая прекрасная дочка на свете». А когда папы нет, она другая.
От ее слов по моей коже пробежал холодок. Ребенок говорил с такой искренностью, с такой недетской горечью, что верилось ей безоговорочно.
— А какая она, когда папы нет? — спросила я, присаживаясь рядом.
— Она злая, — просто сказала Вета. — Говорит, что я некрасивая и непослушная. Что я ей жизнь испортила. Вчера я не хотела спать. Мне было страшно. А она сказала…
Вета замолчала, ее нижняя губа задрожала. Она обняла Цезаря так сильно, что тот прекратил мурлыкать и удивленно посмотрел на девочку.
— Что она сказала, родная? — мягко спросил дядя Ваня.
— Она сказала, что если я буду кочевряжиться, то она отведет меня в темный лес, как Белоснежку. И оставит там одну. И меня съедят… звери.
В кухне снова повисла гробовая тишина. Мама ахнула и прижала руку к груди. Дядя Ваня снял очки и принялся нервно их протирать. А у меня в голове всё смешалось: сочувствие к девочке, ярость к этой… Светлане №2, и дикий вопрос: где грань между богатой фантазией травмированного ребенка и суровой правдой?
— Ну, всё, — решительно заявила мама, вставая. — С такой женщиной нельзя оставлять с ребенка ни на минуту! Какая же это мачеха? Это же монстр в юбке! Варя, немедленно звони в опеку! Ищи этого папу!
— Мам, успокойся, — попыталась я остудить ее пыл. — Мы не знаем всей истории. Может, Вета что-то не так поняла? Может, это была шутка? Плохая, конечно, шутка, но все же…
— Шутка? — возмутилась Евлампия Савельевна. — Говорить ребенку, что его в лесу звери съедят?! Да я бы этой Светлане сама такие шутки устроила, что она бы на свою фамилию забыла!
— Евлампия, твой гнев понятен, но давай действовать с холодной головой, — вмешался дядя Ваня, снова надевая очки. Его взгляд стал сосредоточенным, каким он бывает на лекциях. — Ребенок явно пережил сильный стресс. Но мы не можем исключить и элемент фантазии. Девочка Вета, — он снова обратился к ней, — а ты помнишь, как оказалась у музея? Кто тебя туда привел?
Вета безнадежно посмотрела на него.
— Я не помню. — Вета моментально покраснела и стало понятно, что она врет.
— А почему именно к музею пришла? — спросила я….
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.