Алевтина Максимовна собирала раскиданные по квартире вещи Илоны и раскладывала их по местам. Что-то клала на полки, что-то вешала в шкаф, что-то рассовывала по ящикам камода. Она двигала кресла, расставляла по полкам разные красивые вещицы, возвращая в квартиру уют, который был совсем не похож на прежний, Илонин.
Глава 100
Георгий Петрович даже не пытался помочь супруге. Растерянность, которая охватила его в самом начале, когда они вошли с женой в квартиру дочери, сменилась какой-то озлобленностью после ухода Крапивина и Ангелины. Злился он не на дочь, а на зятя и эту…, белобрысую «решалу». Увиденным беспорядком в квартире он был взбешон. Он еле сдерживался. Внутри у него всё клокотало. Он прошёлся по квартире, подошёл к окну, отодвинув штору и открыв дверь, вышел на застеклённый балкон. Холодный воздух несколько остудил его, но злость никуда не делась.
- И здесь были…, - пробурчал он себе под нос и, подняв с пола открытую пачку сигарет, покрутил её в руках. Он смотрел на пачку и молчал. Потом, проглотив подступивший к горлу ком, вздохнул. – Мм-даа, - протянул он тихо, - «Приехали…, незваные гости…, никто нам не рад, – говорил он мысленно себе. - Мы с матерью мечтали погостить у тебя, доченька. Новый год встретить по-семейному в ваших загородных хоромах. Даже о подарках думали. Но, похоже, не выйдет…, - он усмехнулся - Тебя нет. Зять нам не рад. Кто виноват, что в особняке для нас места не нашлось? Ты? Что-то мне не верится… Чужие люди привезли нас сюда. Чужие люди…», - Георгий Петрович горестно вздохнул.
- Юра, там звонят…, - в лоджую влетела Алевтина Максимовна и отвлекла его от горьких дум.
- Кто звонит, - не понял Георгий Петрович.
- Не знаю. Может доставка? Эта…, белобрысая, про доставку говорила…
Георгий Петрович подошёл к двери, взял трубку.
- Кто? – спросил он.
- Доставка, - услышал он мужской голос и, нажав на кнопку, открыл дверь подъезда.
- Юр, а платить как будешь? Кошелёк принести? – спросила Алевтина Максимовна, стоя рядом с ним у двери.
- Ну, неси…, заплатим, если белобрысая не оплатила заказ, - скривился Георгий Петрович.
Алевтина Максимовна ушла. В дверь позвонили. Георгий Петрович посмотрел в глазок.
- «Доставка ужин привезёт…», – передразнил он Ангелину. – Заказала. Хоть бы спросила, что заказать…, - ворчал он, открывая дверь и забирая пакеты.
- Юр, держи…, вот нашла…, - Алевтина Максимовна подошла к двери, когда Георгий Петрович её уже закрыл. – Он уже ушёл? Платить не надо, да? – опустила она протянутую с кошельком руку.
- Не надо. Всё было оплачено…, - проворчал Георгий Петрович и, подхватив пакеты с пола, понёс их на кухню.
- Юр, а почему они не говорят нам ничего? Ну, эти…, двое…, они же знают. Почему, а? – спросила Алевтина Максимовна.
- Вероятно, не хотят нас расстраивать. Портить отношения с нами не хотят. А наша дочь, - он махнул рукой, поставив пакеты на кухонный стол,- Похоже снова вляпалась. Ты же знаешь её. Всё ей мало. Две квартиры в Москве, машина, шмотки, отдых за бугром, муж миллирдер…, а ей всё мало…
- Но в прошлый раз всё обошлось же, - с надеждой в голосе сказала Алевтина Максимовна.
- И до прошлого…, обходилось, а в этот не знаю, как обернётся…, - с сомнением ответил Георгий Петрович.
- Ты что-то знаешь? Что-то видел по Интернету и мне не говоришь? – допытывалась Алевтина Максимовна.
- В Интернете нет никакой информации. Ну, кроме той, что мы с тобой вместе смотрели. – ответил Георгий Петрович.
- Это ты про передачи «Терка», да?
- Да, про них. Там наша дочь не слишком-то красиво себя вела по отношению к мужу.
- Но он же сам сознался, во второй передаче, что он не её муж, - парировала Алевтина Максимовна. – Ну, говорила она там, что у неё хотят отжать бизнес, и чё? Всё же правдой оказалось. За что её задержали? Зачем нас следователь к себе вызвал? – задавала она вопросы, выкладывая на стол из пакетов контейнеры с едой.
- Завтра со следователем поговорим, и станет ясно, чего ждать нам, - ответил Георгий Петрович, хлопая дверками кухонных шкафов. Он искал алкоколь. Ему хотелось выпить…
**** ****
Аркадий Борисович, отвернувшись к окну, смотрел на мелькавшие деревья, дома, на припарошённые снегом газоны, на освещённые фонарями тротуары и прохожих спешивших по своим делам. Почти всю дорогу от холдинга до особняка он молчал, мысленно итожа то, что успел сделать за день.
«В Екатеринбург ехать надо. Строительство отеля, это так…, ерунда…, можно сказать затравка. Для моего холдинга другой маштаб стройки нужен, другой, - размышлял Аркадий Борисович. - И договорённость была. Только куда она делась, после Илониной поездки. Почему они осторожничают…, и губернатор…, и мэр. Что изменилось? И у Илоны не спросишь…, не скажет. Хотя…», - поймал промелькнувшую мысль Аркадий Борисович и тут же обратился к Трофиму.
- Трофим, вы Илонин второй телефон отдали Роману Андреевичу, - спросил он.
- Нет, - ответил Трофим, повернув голову.
- А где он?
- Я совсем про него забыл. Как сунул во внутренний карман, так и ношу…, - похлопал себя по груди Трофим.
- Дай-ка мне его, - потребовал Аркадий Борисович.
Трофим вытащил телефон Илоны из внутреннего нагрудного кармана своей куртки и передал его в руки шефа.
Аркадий Борисович попытался его включить.
- Чёрт, зарядка села, - проворчал он. – Иван, у ближайшего салона связи остановись, - распорядился Аркадий Борисович. Вскоре Смирнов остановил машину. – Вот держи, купишь к нему зарядку, - передал он ему телефон.
Иван, хлопнув дверью автомобиля, побежал выполнять поручение шефа.
« Посидим, подождём, не будем светиться. Кто знает, что у этого следователя на уме, - подумал Аркадий Борисович. – Со мной разговаривал так, как будто я виноват в том, что меня выкинули с поезда. Трофима в чём-то подозревает, судя по тому, с каким лицом он вышел от него. Непонятно, зачем вызвал к себе Антоновых. Тут, что-то не так. Кто-то что-то выясняет через него…. – подумал он. – Ладно, завтра Крапивин его озадачит информацией о Самойлове. Пусть работает в этом направлении.
Хлопнула водительская дверь. Смирнов уселся за руль и, повернувшись к шефу, отдал ему телефон и зарядное устройство. Аркадий Борисович отправил их в свой портфель.
**** ****
«Как же я забыл про телефон? Мог бы посмотреть, что там. А теперь фиг узнаешь, что она там хранила, - раздосадовано думал Трофим. - Эта ведьма ездила в Екатеринбург, как раз тогда, когда женщины нашли Самойлова. Летала одна, без охраны, так сказал Анисимов. Ему тогда было не до неё, он Самойловым занимался, и подробностей не знает. Кому и что она обещала в Ё-бурге? Она же тогда уже знала…, ей доложили, что Хаймана нет в живых. Уф, суч…ра…, - сжал в кулаки пальцы Трофим. – А если он сам рванёт в Екатеринбург? На что он там нарвётся? Нет, одного его отпускать нельзя. Эх, бабка, бабка, как ты там говорила?» - Трофим прикрыл глаза, припоминая свою бабку и её тихий ровный спокойный голос…
**** ****
- Вот, можно сказать первая часть воспоминаний готова, - протянул Тамаре тетрадь Владимир. – На, читай, - сказал он.
- Первая часть?
- Ну, да. Первая часть. Я старался как можно подробнее описывать то, что со мной тогда происходило, и что я чувствовал, - ответил Владимир.- Если будет что-то непонятно, спрашивай, - уселся он рядом с ней на диван.
Тамара открыла тетрадь. Мелкий ровный почерк был таким знакомым. Она тут же вспомнила, что таким же почерком он писал ей записки, когда она лежала в больнице с Серёжей, и как он ждал от неё ответных записок. Тамара невольно улыбнулась.
- Ты улыбаешься? Что-то не так? – спросил он, наблюдая за её реакцией.
- Извини. Я ещё ни слова не прочитала. Просто вспомнила, что ты писал мне таким же мелким почерком записки, - ответила Тамара.
- Я писал тебе записки? – спросил Владимир, силясь вспомнить, когда это было.
- Ну, да, мы в больнице лежали с Серёжей, а ты приносил нам передачи. И там были твои записки. Ты не уходил из больницы, пока не получал ответных моих записок.
- Не помню…, - покачал он головой.
- Ну и ладно, вспомнишь, всё вспомнишь, - Тамара легонько толкнула его плечом. – Не расстраивайся только, ладно?
- Ладно, - ответил он вздохнув.
А глаза Тамары уже бегали по строчкам. Она перевернула лист, глаза её наполнились слезами, и сердце сжалось от боли. Ей даже представлять ничего не надо было. Всё, что он чувствовал в те дни, было очень подробно описано в тетради. Тамара читала. Из глаз её текли слёзы. Она шмыгала носом, смахивала слёзы и читала дальше.
Владимир старался не смотреть на неё. Ему не хотелось снова возвращаться туда…, в первые дни после комы…, когда он вместо своего тела чувствовал сплошную боль и не знал, кто он.
- Боже мой, Володь, если бы мы знали…, - вырвалось у Тамары.
- Хорошо, что не знали…, хорошо, что не видели меня таким, - похлопал он её по коленке. - Но тебе там…, - Тамара повернула к нему своё заплаканное лицо.
- Да, пришлось не легко, - согласно кивнул он. - Но я не видел твоих заплаканных глаз постоянно. Твои слёзы не рвали мне душу. Сейчас ты поплачешь, пока читаешь и успокоишься. А если бы ты была там, сколько бы ты их выплакала, а? – спросил он то ли её, то ли себя. – Всё, вытирай слёзы, хватит с тебя на сегодня. Наревелась, - забрал он из её рук тетрадь.
- Но, Володь…
- Что? Я сказал, хватит на сегодня, значит, хватит. Расскажи лучше, что было здесь, - посмотрел он в её глаза.
- Что было здесь? – повторила она. - Я ждала твоего звонка. Ты обещал, что позвонишь с вокзала, а потом сообщишь, где поселился. – И Тамара принялась подробно рассказывать, что происходило в его отсутствие…