Иногда судьба делает такие причудливые повороты, что остаётся только поражаться её фантазии. Вряд ли сам актёр мог предположить, что он, человек, некогда помешавший своей будущей жене выйти замуж за итальянца, спустя много лет будет мечтать о том, чтобы его собственные дочери выбрали в мужья иностранцев и уехали с ними подальше от России.
Между чувствами и здравым смыслом
— По документам я давно гожусь в дедушки, но внутри ощущаю себя молодым отцом. Такой неожиданный поворот судьбы — поистине редкий дар для мужчины, — рассказывал в одном из интервью актёр Альберт Филозов.
Его третья жена была младше его почти на двадцать лет. В момент их знакомства Альберту было около пятидесяти, тогда как Наталья Тоцкая ещё не перешагнула тридцатилетний рубеж. Их первая встреча произошла в Киеве, где шли съёмки фильма «Новые приключения янки при дворе короля Артура». Наталья тогда занимала должность заместителя директора картины, и первое общение с будущим мужем возникло из-за небольшой неприятности.
Филозов вспылил, когда был вынужден ждать на вокзале встречающих больше десяти минут: Наталья задержалась, разрываясь между делами, и не успела прибыть вовремя. На его раздражённые слова и угрозу уехать она ответила спокойно и сдержанно, признала свою ошибку — и этим окончательно разрядила обстановку. Уже в тот же вечер, после первого дня съёмок, Альберт пригласил её на ужин, чтобы сгладить возникшее недопонимание.
— Я и не заметила, как стала пленницей его обаяния, — вспоминала позже Наталья. — Мы долго разговаривали, танцевали. Меня поразили его ясные голубые глаза и та доброта, с которой он смотрел на меня. В нём чувствовалась какая-то удивительная нежность.
В тот период актёр был женат, и в семье подрастал сын. У Натальи же продолжались отношения с итальянцем, с которым она познакомилась по переписке. Она даже ездила к нему в Рим и получила предложение стать его женой.
— Тогда во мне шла борьба между разумом и чувствами, — признавалась она. — В Италии меня ждала обеспеченная, почти сказочная жизнь. Но здесь был он — человек, которого я любила искренне. И в итоге победила любовь.
Скитания, трудности и найденное счастье
Несмотря на глубокую привязанность к Наталье, Альберт ещё почти пять лет не мог решиться окончательно разорвать прежний брак. Всё изменилось в тот момент, когда Наталья сообщила ему, что ждёт ребёнка. Это известие стало поворотом, после которого события стремительно вошли в новое русло: развод, поход в ЗАГС, а затем и венчание в церкви.
Их семейная жизнь началась в условиях, которые трудно назвать комфортными: первое время молодая пара ночевала прямо в театральной гримёрке. Позже им удалось получить место в общежитии.
— Мы с маленькой Настей ютились в плохонькой комнатушке: развалившаяся мебель, осыпавшиеся стены, — вспоминала Наталья. — Санузел был на этаже, а по ночам по коридору носились крысы. Я их ужасно боялась. Но потом нам выделили маленькую «однушку», и именно там появилась на свет Анечка.
У Настеньки была сестра-близнец, однако, к огромному горю родителей, малышка прожила всего семнадцать дней…
Многолетний труд на театральной сцене позволил Альберту наконец накопить на просторную трёхкомнатную квартиру. С этого момента семья впервые по-настоящему ощутила, что такое уют и стабильность.
Но Филозов был не только нежным мужем и отцом — он проявил себя и как заботливый сын. Пока он сам с женой и детьми довольствовался тесным жильём, он приобрёл отдельную квартиру для своей матери, чтобы забрать её поближе к себе в столицу. Она жила в другом городе, и Альберту было важно, чтобы она не оставалась в одиночестве.
Особое место в его сердце занимали дочери. Ради их благополучия он начал строительство дачи в Подмосковье, где девочки могли бы отдыхать на природе и восстанавливаться после городской суеты.
— Как только появлялись хоть какие-нибудь деньги, я сразу тратил их на стройку, — рассказывал он. — Но, если честно, девочки бывали там нечасто: куда больше их тянуло к морю. Да и сам я обожаю морской воздух. А ещё мне невероятно близки запах ладана и тишина храма. Однажды духовник дал мне послушание — петь в церковном хоре. И вот уже много лет я делаю это с большой радостью и трепетом…
«Я не хочу, чтобы мои дети жили в этой хамской стране»
Особая, почти трепетная связь связывала Альберта Филозова с его дочерьми. Его сын от второго брака давно превратился во взрослого, самостоятельного мужчину, в то время как Настя и Анечка только делали первые шаги во взрослую жизнь. Принято считать, что дедушки и бабушки относятся к внукам теплее, чем к детям, но история Филозова была совершенно иной: формально он был в возрасте дедушки, а по сути — отец маленьких девочек.
Возможно, именно зрелый возраст делал его особенно чувствительным и тревожным, когда речь шла о будущем дочерей. Он наблюдал за их взрослением с любовью и постоянным беспокойством, мечтая дожить до того момента, когда они обретут прочное семейное счастье.
— Больше всего на свете хочу увидеть, как обе мои девочки — Настя и Аня — идут под венец, — говорил он в интервью 2011 года. — Пусть рядом с ними будут надёжные, добрые, порядочные мужчины, способные стать настоящей опорой. И, откровенно говоря, мне бы хотелось, чтобы они оказались иностранцами.
Эти слова он произносил без тени смущения — он говорил откровенно и искренне. Как и многие люди его поколения, он желал дочерям жизни за пределами России. Не потому что не любил Родину, а по той простой причине, что боялся за их безопасность.
— Мне не стыдно признаваться: да, я не хочу, чтобы мои девочки жили здесь, в этой опасной и хамской стране, — говорил он прямо. — Сам я дважды сталкивался с жестокими нападениями. Один раз — в самом центре города, другой — рядом с собственным подъездом. Меня избили, ограбили, забрали всё: деньги, документы…
Разумеется, полностью чувствовать себя в безопасности в нашем неспокойном мире нельзя нигде. Но сердце отца подсказывало ему: за границей у дочерей будет куда больше возможностей для спокойной, защищённой жизни.
Последняя глава
Когда Альберт Филозов ушёл из жизни, вокруг его кончины моментально возникло множество слухов и домыслов. Его супругу Наталью поспешили обвинить в холодности и предательстве. Однако истинная причина её поступка заключалась в другом: она была потрясена известием, что врачи выписывают Альберта Леонидовича домой — фактически доживать последние дни. Наталья не могла позволить дочерям наблюдать медленное угасание отца. Передать больного мужа старшему сыну было для неё не жестом предательства, а попыткой уберечь детей от непереносимого эмоционального удара.
Тем человеком, который принял на себя заботу о Филозове в последние дни, стал его сын от второго брака — Андрей. Причем о смертельном диагнозе он узнал не от самого отца, а от работника театра. Тот позвонил и попросил подготовить Аллу — вторую супругу Альберта и мать Андрея — к скорому и неизбежному исходу. Не медля ни минуты, Андрей связался с Анной Гроголь, директором театра «Школа современной пьесы», где служил Филозов, и они немедленно отправились в больницу.
— С Натальей всё очень сложно, — осторожно сказала тогда Анна. — Она в глубоком эмоциональном шоке. Говорит, что они с девочками просто не выдержат, если Альберт Леонидович умрет у них на глазах.
Тогда Андрей предложил:
— Пусть папа поживёт у меня.
Андрей и его мать не раздумывали ни секунды: Алла освободила свою комнату, смежную с другой, куда можно было поставить кровать и организовать место для сиделки. Сама она временно переехала к подруге, а Андрей остался рядом с отцом, стараясь дарить ему максимум внимания и поддержки. Он записывал рассказы отца — чтобы сохранить их как память и, возможно, основу для будущих мемуаров.
До того как окончательно слечь, Филозов долгих 5 лет мужественно боролся с тяжёлой болезнью. Лечение дало результат, и наступила ремиссия. Но, вопреки настойчивым советам врачей регулярно проходить обследования, он этого не делал. Его последний выход на сцену состоялся 27 марта 2016 года. Вскоре он оказался в больнице, где услышал окончательный вердикт.
11 апреля актёра не стало.
После его смерти возникли пересуды — будто бы свои последние дни он провёл не рядом с женой и младшими дочерьми, а с сыном от прежнего брака. Однако это было именно решение самого Филозова: он не хотел, чтобы Настя и Анечка стали свидетелями его ухода. Андрей же позже говорил, что девочки ежедневно приезжали к отцу, навещали его и оставались с ним до самого последнего вздоха.
В вопросе наследства конфликтов не было вовсе. Альберт ясно выразил свою волю: всё, что у него было — квартира, дача — должно перейти его дочерям. Это было его твёрдым и обдуманным решением.
— Папа сильно переживал, что не успел привести дела в полный порядок, — вспоминал Андрей. — Он мечтал, чтобы у Насти и Ани была опора — та, которую он не всегда мог обеспечить при жизни. И я с ним был совершенно согласен: девочки ещё слишком молоды, им нужна защита.
В завещании Андрея не было вовсе, но он воспринял последнюю волю отца спокойно, без обид, считая его решение справедливым и мудрым. Альберт Филозов ушёл тихо и достойно, окружённый вниманием и теплом, — на руках своего сына, которому передал не материальные блага, а куда более ценное: память, любовь, доверие и благодарность.