То замедлялся бег, то нарастал Катилось в небе пламенное солнце, И отражался раненый фрактал Из глубины бескрайнего колодца. И облаков табун летел во тьму, Всё принимала жертвенная чаша. — Возьмёшь Луну? Ответила: возьму. Я чёрный мир внутри себя раскрашу. Но сколько ни старалась, не смогла Не оживить, что чЁрно изначально. Внутри неё Луна к утру слегла, И утонуло солнце фигурально. И между огрубевших старых стен Металось потерявшееся эхо, Не находя заветную ступень, Смеясь от плача и давясь от смеха.
То замедлялся бег, то нарастал
Катилось в небе пламенное солнце,
И отражался раненый фрактал
Из глубины бескрайнего колодца.
И облаков табун летел во тьму,
Всё принимала жертвенная чаша.
— Возьмёшь Луну? Ответила: возьму.
Я чёрный мир внутри себя раскрашу.
Но сколько ни старалась, не смогла
Не оживить, что чЁрно изначально.
Внутри неё Луна к утру слегла,
И утонуло солнце фигурально.
И между огрубевших старых стен
Металось потерявшееся эхо,
Не находя заветную ступень,
Смеясь от плача и давясь от смеха.