Наташа стояла у плиты и помешивала борщ. За окном февральская метель замела всё — дороги, машины, детскую площадку. Снег летел крупными хлопьями, залепляя стёкла. В квартире было тепло, пахло свежим хлебом и варёной свёклой.
Из комнаты доносился голос сына Максима. Восемь лет, второй класс. Делал уроки за письменным столом. Наташа слышала, как он бормочет что-то себе под нос, считает.
Дочка Лиза, пять лет, сидела на кухне и рисовала. Краски, альбом, вода в стакане. На листе появлялся дом, солнце, человечки.
— Мам, а бабушка к нам приедет? — спросила Лиза, не отрываясь от рисунка.
— Не знаю, доченька. Может быть.
— А я не хочу, чтобы приезжала.
Наташа обернулась. Посмотрела на дочь.
— Почему?
Лиза пожала плечами.
— Она всё время говорит, что я неправильно рисую. И что платье у меня некрасивое. И что я слишком худая.
— Бабушка так не думает. Она просто волнуется.
— Нет, мам. Она так думает. Я слышала, как она папе говорила.
Наташа вздохнула. Свекровь действительно любила высказываться. О внешности детей, об их воспитании, о том, что Наташа готовит не так, одевает их не так, вообще всё делает не так.
— Ладно, Лизонька. Давай не будем об этом. Рисуй.
Из комнаты вышел Максим. Взъерошенный, с карандашом за ухом.
— Мам, можно я мультик посмотрю? Уроки сделал.
— Давай проверю сначала.
Они прошли в комнату. Наташа посмотрела тетрадь. Всё аккуратно, правильно. Погладила сына по голове.
— Молодец. Иди смотри.
Максим побежал к телевизору. Наташа вернулась на кухню. Борщ почти готов. Надо ещё курицу достать из духовки.
Телефон зазвонил. Муж Олег. Звонит с работы.
— Привет. Как дела?
— Нормально. Готовлю. А ты когда?
— Часика через два. Мама звонила. Говорит, хочет завтра к нам приехать.
У Наташи внутри что-то сжалось.
— Завтра? А зачем?
— Ну как зачем? Внуков проведать. Мы же месяц её не видели.
— Олег, мы только в прошлые выходные у неё были.
— Ну и что? Она скучает.
Наташа закрыла глаза. Считала до пяти.
— Хорошо. Приезжайте.
— Отлично. Тогда до вечера.
Он положил трубку. Наташа опустила телефон на стол. Лиза посмотрела на неё большими глазами.
— Бабушка приедет?
— Да.
— Я так и знала.
Девочка вздохнула и вернулась к рисунку. Наташа смотрела на неё и чувствовала вину. Пятилетний ребёнок не должен так реагировать на визит бабушки. Это неправильно.
Вечером пришёл Олег. Усталый, в снегу, с пакетом продуктов.
— Ух, какая метель! Еле добрался.
— Раздевайся, ужин готов.
Они сели за стол. Дети уже поели, смотрели мультики в комнате. Олег наливал себе борщ, рассказывал про работу. Наташа слушала вполуха.
— Слушай, — сказала она, когда он замолчал. — А может, твоей маме не стоит завтра приезжать? Погода плохая, дороги скользкие.
— Да ладно, она не боится. Привыкла.
— Дело не в этом. Просто... Лиза сегодня сказала, что не хочет её видеть.
Олег поднял голову. Брови нахмурились.
— Почему?
— Говорит, что бабушка всё время критикует её. И внешность, и рисунки.
— Ерунда какая. Мама любит Лизу.
— Любит. Но постоянно говорит ей неприятные вещи.
— Не говорит она ничего неприятного. Просто даёт советы.
— Олег, пятилетнему ребёнку не нужны советы о том, что она слишком худая или что платье у неё дешёвое.
Он отложил ложку. Посмотрел на неё серьёзно.
— А ты точно не преувеличиваешь?
— Нет. Спроси у Лизы сам, если не веришь.
— Хорошо. Спрошу.
Он встал из-за стола, пошёл в комнату. Наташа осталась на кухне. Слышала, как он разговаривает с дочкой. Голоса тихие, не разобрать слов.
Через несколько минут вернулся. Лицо задумчивое.
— Ну и что она сказала? — спросила Наташа.
— Сказала, что бабушка иногда говорит ей неприятные вещи. Но не специально. Просто так получается.
— Видишь?
— Вижу. Но это же не со зла. Мама просто... такая. Она всегда всех учит.
— Учит — это одно. А обижать ребёнка — другое.
— Она не обижает! Она любит их.
— Любовь и критика — это разные вещи, Олег.
Он вздохнул, потёр лицо ладонями.
— Ладно. Я поговорю с мамой. Скажу, чтобы помягче была с детьми.
— Спасибо.
Наташа встала, начала убирать со стола. Олег помогал молча. Напряжение висело в воздухе, но они оба старались его не замечать.
На следующий день свекровь приехала к обеду. Галина Ивановна. Высокая, строгая, с укладкой и в дорогом пальто. В руках пакет с пирожками.
— Здравствуйте! — она вошла, стряхивая снег с ботинок. — Ой, какой холод на улице!
Лиза выглянула из комнаты, увидела бабушку и спряталась обратно. Максим вышел, поздоровался. Галина Ивановна обняла его, поцеловала.
— Максимка, ты вырос! Вот молодец.
Потом посмотрела на Наташу.
— Наташенька, я пирожки принесла. С капустой и с картошкой.
— Спасибо, мамочка. Проходите, раздевайтесь.
Галина Ивановна прошла в комнату, села на диван. Сняла туфли, поправила причёску.
— Лизонька, иди сюда! — позвала она.
Лиза медленно вышла из-за двери. Подошла к бабушке.
— Здравствуй, бабуля.
— Здравствуй, девочка моя! Дай я на тебя посмотрю.
Галина Ивановна взяла внучку за руку, повернула к свету.
— Ой, какая ты бледная. Ты болеешь?
— Нет.
— А почему такая бледная? Наташа, ты её витамины даёшь?
— Даю, — спокойно ответила Наташа из кухни.
— Странно. Может, плохие витамины? Надо другие купить. Я тебе название скажу.
Лиза стояла молча. Лицо грустное.
— И платье это... Ну, не знаю. Какое-то блёклое. Тебе яркие цвета больше идут.
— Мне это платье нравится, — тихо сказала девочка.
— Нравится — не значит идёт. Вот когда вырастешь, поймёшь.
Наташа вышла из кухни. Взяла Лизу за руку.
— Лизонька, иди ко мне помоги. Стол накрыть надо.
Девочка убежала на кухню. Галина Ивановна посмотрела вслед, покачала головой.
— Обидчивая какая-то стала. Раньше не была.
— Может, не надо её критиковать? — Наташа старалась говорить спокойно.
— Я не критикую. Я советы даю.
— Для неё это звучит как критика.
Галина Ивановна поджала губы.
— Ну извините. Я просто хочу, чтобы ребёнок выглядел хорошо.
— Она и так хорошо выглядит.
Свекровь ничего не ответила. Наташа вернулась на кухню. Лиза стояла у окна, смотрела на снег. Плечи опущены.
— Лизонька, не обращай внимания. Бабушка просто... ну, такая.
— Почему она так говорит? Я правда плохо выгляжу?
— Нет, солнышко. Ты красивая. Очень красивая.
— Тогда почему?
Наташа обняла дочку. Та прижалась к ней, тёплая, маленькая.
— Некоторые люди не умеют по-другому. Они думают, что помогают, а на самом деле обижают.
— А папа знает?
— Знает. Он обещал поговорить с бабушкой.
Лиза кивнула. Вытерла глаза.
За обедом Галина Ивановна продолжила. Сказала Максиму, что он сутулится. Сказала Наташе, что борщ пересолен. Сказала Олегу, что он плохо выглядит и надо бы к врачу сходить.
Олег молчал. Ел, не поднимая глаз. Наташа видела, как у него напряжены плечи.
После обеда свекровь ушла отдыхать. Легла на диван в комнате, прикрылась пледом. Дети убежали играть в свою комнату. Олег и Наташа остались на кухне.
— Ну что, ты видел? — тихо спросила Наташа.
— Видел.
— И что ты думаешь?
— Думаю, что мама действительно перегибает. Но я не знаю, как ей об этом сказать.
— Просто скажи. Прямо. Что она обижает детей.
— Она обидится.
— Пусть. Лучше она обидится, чем дети будут страдать.
Олег потёр виски. Открыл рот, чтобы что-то сказать. И тут из детской комнаты донёсся голос Максима.
— Мам, можно я к тебе?
— Конечно, иди.
Максим вошёл на кухню. Сел на стул, посмотрел на родителей.
— Мам, а почему бабушка всё время говорит, что мы что-то делаем не так?
Наташа глянула на мужа. Тот отвёл взгляд.
— Сынок, бабушка просто... она хочет, чтобы у вас всё было хорошо.
— Но у нас и так всё хорошо. А она говорит, что плохо.
— Я знаю. Это неприятно.
— Очень неприятно. Я не хочу, чтобы она приезжала.
Олег резко встал. Посмотрел на сына строго.
— Максим, так нельзя говорить. Это твоя бабушка.
— Но она...
— Никаких «но». Ты должен её уважать.
Мальчик опустил голову. Губы задрожали. Наташа встала, подошла к нему, обняла.
— Сынок, иди к себе. Мы сами разберёмся.
Максим ушёл. Олег стоял у окна, смотрел на метель. Руки сжаты в кулаки.
— Довольна? — сказал он, не оборачиваясь.
— Что?
— Настроила детей против моей матери.
Наташа замерла. Не поверила своим ушам.
— Что ты сказал?
— Ты настраиваешь их против неё. Они же не сами до этого додумались.
— Олег, ты серьёзно?
Он обернулся. Лицо красное, глаза злые.
— Очень серьёзно. Они же дети. Они не понимают. А ты им внушаешь, что бабушка плохая.
— Я ничего не внушала! Они сами видят, как она себя ведёт!
— Она ведёт себя нормально!
— Нормально? Она обижает их! Постоянно!
— Она даёт советы! Любая бабушка так делает!
Наташа засмеялась. Горько, зло.
— Любая бабушка говорит пятилетней девочке, что у неё дешёвое платье?
— Она не так имела в виду!
— А как она имела в виду? Объясни мне!
Олег молчал. Дышал тяжело.
— Ты просто ревнуешь, — наконец сказал он. — Ревнуешь, что дети любят мою мать.
— Какая глупость!
— Не глупость. Я вижу, как ты смотришь на неё. Как напрягаешься, когда она приезжает.
— Я напрягаюсь, потому что она меня тоже постоянно критикует! Борщ не так, дети одеты не так, квартира убрана не так!
— Ну так убирай лучше!
Наташа отступила на шаг. Посмотрела на мужа, как на незнакомца.
— Ты это серьёзно сейчас сказал?
Олег осёкся. Понял, что перегнул.
— Наташ, я не то хотел...
— Нет, ты именно это хотел сказать. Что я плохая жена. Плохая мать. Что всё делаю не так.
— Я не говорил, что ты плохая!
— Но подумал. Потому что твоя мама так думает. И ты ей веришь больше, чем мне.
— Это не так!
— Так. Ты всегда на её стороне. Всегда.
Наташа развернулась, пошла в спальню. Захлопнула дверь. Села на кровать, зажала рот ладонью. Слёзы душили, но она не дала им вырваться.
Из комнаты донёсся голос свекрови:
— Олег, что там у вас? Вы ругаетесь?
— Всё нормально, мам. Спи.
— Ну вот, опять из-за меня скандал. Может, мне уехать?
— Нет, мам. Не надо. Всё хорошо.
Наташа слушала и понимала — ничего не изменится. Олег никогда не встанет на её сторону. Никогда не защитит ни её, ни детей от матери. Потому что для него мама — святое.
А она? Она просто жена. Которую можно обвинить во всём.
Галина Ивановна уехала к вечеру. Попрощалась с детьми, с Олегом. К Наташе даже не зашла.
Когда дверь закрылась, Наташа вышла из спальни. Дети сидели в своей комнате, тихие. Олег стоял у окна.
— Поговорим? — спросила она.
— О чём?
— О том, что ты мне сегодня сказал.
Он вздохнул.
— Наташ, извини. Я погорячился.
— Ты не погорячился. Ты сказал то, что думаешь.
— Нет. Я не думаю, что ты плохая. Просто... Мама для меня важна. Я не могу её просто так отодвинуть.
— Я не прошу тебя её отодвигать. Я прошу защитить нас. Меня и детей.
— От кого защитить? От моей матери?
— Да. От её бесконечной критики.
Олег покачал головой.
— Я не могу. Она не сделает ничего плохого.
— Она уже делает. Ты просто не видишь.
— Вижу. Но это не так страшно, как ты думаешь.
Наташа посмотрела на него. И поняла — он никогда не поймёт. Потому что для него мать — превыше всего.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда я буду защищать детей сама.
— Что это значит?
— Это значит, что когда твоя мать будет их обижать, я буду им объяснять, что она не права. Что они нормальные, хорошие, красивые. Что с ними всё в порядке.
— Ты хочешь настроить их против неё?
— Нет. Я хочу, чтобы они выросли с нормальной самооценкой. А не думали, что с ними что-то не так.
Олег молчал. Потом кивнул.
— Делай, как знаешь.
Он ушёл в комнату. Наташа осталась стоять на кухне. За окном метель утихла. Снег лежал белым ковром, чистым, нетронутым.
Она подошла к детской. Заглянула. Максим и Лиза сидели на полу, играли в конструктор.
— Как вы тут?
— Нормально, — ответил Максим.
— Мам, а бабушка ещё приедет? — спросила Лиза.
— Наверное.
— А можно мы не будем с ней разговаривать?
— Нет, так нельзя. Она всё-таки бабушка.
— Но она такая... злая.
— Не злая. Просто не умеет по-другому.
Лиза задумалась.
— А ты нас защитишь?
Наташа присела рядом, обняла обоих детей.
— Защищу. Всегда защищу.
Они прижались к ней. Тёплые, родные. Её дети. И она знала — что бы ни случилось, она будет на их стороне.
Даже если муж против. Даже если свекровь обидится. Даже если всё пойдёт наперекосяк.
Её дети важнее.
И это было единственное, в чём она была абсолютно уверена.
❤️❤️❤️
Благодарю, что дочитали❤️
Если история тронула — не проходите мимо, поддержите канал лайком, подпиской и комментариями❤️