Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Записки актёра

Семья, которую невозможно сломать: как Высоцкая и Кончаловский пережили трагедию и обрели новую дочь

Здравствуйте, дорогие читатели. Знаете, есть такие новости из мира звёзд, от которых хочется просто отвернуться. А есть — истории. Тихие, настоящие, от которых становится тепло на душе. История Юлии Высоцкой и Андрея Кончаловского — как раз такая. Здесь нет места пафосу, громким заявлениям и желанию кому-то что-то доказать. Здесь — просто жизнь. Такая, какая она есть, — с её болью, надеждой и тихим светом. Недавно в одном из интервью Юлия впервые открыто призналась: они с мужем четыре года назад удочерили девочку. Соня. Она появилась в их доме, когда ей было всего девять дней. И хотя они не делали из этого тайны, они и не кричали об этом на каждом углу. Просто берегли ребёнка. «Мы не прятались. Просто хотелось защитить её от странных проявлений, — говорит Юлия. — Тебя может подстеречь что угодно. А дети — это чистое место, которое нужно оберегать». О той трагедии, которую пережила эта семья, знает вся страна. Их дочь Маша уже больше десяти лет в коме после той страшной аварии. Юлия гов
Оглавление

Здравствуйте, дорогие читатели.

Знаете, есть такие новости из мира звёзд, от которых хочется просто отвернуться. А есть — истории. Тихие, настоящие, от которых становится тепло на душе. История Юлии Высоцкой и Андрея Кончаловского — как раз такая. Здесь нет места пафосу, громким заявлениям и желанию кому-то что-то доказать. Здесь — просто жизнь. Такая, какая она есть, — с её болью, надеждой и тихим светом.

Недавно в одном из интервью Юлия впервые открыто призналась: они с мужем четыре года назад удочерили девочку. Соня. Она появилась в их доме, когда ей было всего девять дней. И хотя они не делали из этого тайны, они и не кричали об этом на каждом углу. Просто берегли ребёнка.

«Мы не прятались. Просто хотелось защитить её от странных проявлений, — говорит Юлия. — Тебя может подстеречь что угодно. А дети — это чистое место, которое нужно оберегать».

Ужасная трагедия

О той трагедии, которую пережила эта семья, знает вся страна. Их дочь Маша уже больше десяти лет в коме после той страшной аварии. Юлия говорит об этом уже без слёз. Но это то «спокойствие», от которого становится жутко.

«Жизнь как может идти — идёт. Мы будем бороться до конца. У меня замечательная команда врачей. Мы всё время пробуем что-то новое», — говорит она, и в каждом слове — сжатые до боли кулаки.

Когда она рассказывает о Маше, ты слышишь эту звенящую, натянутую тишину человека, который научился жить с болью, но так и не привык к ней. «Бывают дни, когда нет ни света, ни радости. Когда ты — просто ревущее животное. Но ты всё равно встаёшь и идёшь. Потому что надо».

Мог ли в такой атмосфере, в таком доме появиться новый ребёнок?

Оказывается, да. И это не про попытку «заменить» одну боль другой (такие вещи не заменяются). Это не про красивый жест для публики. Это про что-то другое. Про то, что у этих людей осталось столько любви, что держать её в себе было бы преступлением.

Юлия признаётся, что всегда мечтала о большой семье. «Я хотела пятерых детей!» — говорит она. Родилась Маша, потом Петя... а потом — долгие годы тишины, в которой детского смеха больше не было. Но мысль об усыновлении, оказывается, жила с ними всегда. И когда появилась Соня — всё просто встало на свои места.

Сила, которая осталась в душе

И вот тут, мне кажется, главный ключ к этой истории. Их решение — это не внезапный порыв, не желание «сделать доброе дело» на камеру. Нет. Это очень тихий, выстраданный шаг семьи, которая прошла через ад. Семьи, которая много лет жила с этой давящей, оглушающей тишиной.

-2

Они не сломались. Они научились нести свой крест. И нашли в себе силы открыть своё сердце для нового, маленького человека. Спокойно, по-домашнему, без всякой демонстрации своей «святости». Просто потому, что почувствовали: в доме должно звучать что-то более живое, чем звук аппаратов.

И вот в этой тихой, не показной смелости, мне кажется, и есть настоящая сила.

А что же Петя и Маша?

-3

Сыну Пете уже 22. Он живёт своей жизнью, учится на архитектора, избегает публичности. «Он у меня демагог, — с улыбкой говорит Юлия. — Ему бы в адвокаты. Всё так перевернёт, что сам окажется прав».

О Маше она говорит особенно мягко. И каждое слово — это не просто отчёт о её состоянии. Это молитва. И, наверное, именно эта внутренняя, почти монастырская сила и не даёт ей окончательно сломаться.

А Соня?

А Соня — это как будто лучик солнца, который пробился сквозь тёмные тучи. Её появление не отменило боли, не стёрло прожитых лет. Но оно вернуло в их дом дыхание.

Юлия говорит: «Я стала спокойнее. Я просто смотрю на неё и удивляюсь. Я — очарованная хожу». И эти простые слова звучат сильнее любых громких фраз о судьбе и предназначении.

Почему эта история так цепляет?

Да потому что за всеми этими громкими именами, за всем этим кино, книгами, интервью — стоит простая человеческая жажда. Жажда, чтобы дома было тепло. Чтобы было, ради кого вставать по утрам. Чтобы по полу топали маленькие ножки, и детский смех напоминал: жизнь, чёрт возьми, продолжается.

Не всем это дано. Кто-то получает ребёнка в роддоме. Кто-то — после долгих лет лечения. А кто-то — вот так, в виде девятидневного свёртка, как подарок судьбы. Но желание у всех одно — сохранить свою семью.

И этот тихий, не крикливый выбор, сделанный двумя сильными людьми, дорогого стоит.

Удачи вам и до встречи.
С уважением, Дмитрий.

Если вам понравилось, прочтите также мою прошлую статью:

Все факты и цитаты взяты из интервью Юлии Высоцкой Лауре Джугелия.