В браке у Юлии Высоцкой и Андрея Кончаловского родилось двое детей — Мария и Пётр. Их семья долгие годы казалась образцом гармонии: творческая атмосфера, путешествия, новые проекты, планы, надежды. Всё в их жизни двигалось вперёд ровно и уверенно, словно судьба сама расчищала перед ними дорогу. Но жизнь иногда меняет правила игры в один миг, обрушивая на человека то, к чему невозможно подготовиться заранее.
12 октября 2013 года стал для их семьи точкой невозврата. Во время поездки по Франции их автомобиль попал в страшную аварию. За рулём был Кончаловский. В результате столкновения 14-летняя Маша получила тяжелейшую черепно-мозговую травму и впала в кому, из которой не выходит уже долгих 12 лет.
Все это время Юлия старалась не затрагивать эту тему. Лишь недавно она нашла в себе мужество высказаться, правда, не смогла сдержать слез, рассказывая о состоянии дочери. Что происходит в семье 52-летней актрисы и 88-летнего режиссера, которые вопреки всем прогнозам злопыхателей продолжают оставаться вместе, и где они берут силы на то, чтобы не только ухаживать за старшей дочерью, но и воспитывать недавно удочеренную девочку — об этом в нашей публикации.
Жизнь «до» и «после»
12 октября 2013 года на одной из дорог Франции произошла страшная авария. Андрей Кончаловский не справился с управлением, и автомобиль, выехав на встречку, столкнулся с другой машиной. Сам режиссёр получил лишь ушибы, а вот его четырнадцатилетняя дочь Маша получила тяжелую черепно-мозговую травму. Чтобы спасти ребёнка, врачи приняли единственно возможное решение — погрузили девочку в искусственную кому. Тогда никто даже представить не мог, что этот сон без пробуждения продлится долгие годы и станет мучительным испытанием и проверкой для всей семьи.
За эти двенадцать лет вокруг Маши возникало множество слухов. В прессе то и дело всплывали «сенсации» — сообщали о её пробуждении, публиковали сфальсифицированные "эксклюзивные" фото, ссылались на информацию из якобы проверенных источников. Но семья долгие годы не комментировала все эти слухи. Это молчание было не равнодушием, а попыткой защитить личное от посторонних глаз.
Лишь на днях, в откровенном интервью Лауре Джугелии, Высоцкая впервые рассказала о страшных событиях того рокового дня и о том, чего им с мужем стоило не сломаться за эти годы. Сама Юлия объяснила, почему впервые решилась прервать это молчание: причиной стало желание поддержать другие семьи, столкнувшиеся с подобной трагедией.
Говоря о том, что произошло во Франции 12 лет назад, Юля едва сдерживала слезы:
— Маруся сидела сзади и не была пристёгнута… Удар пришёлся так, что пострадала она сильнее всех. Мы не единственная семья на всем белом свете, которая переживает такие тяжёлые события. Я говорю об этом, потому что, если какие-то родители такого ребенка, которому очень тяжело, который сильно пострадал, которому нужна помощь, находятся сейчас в отчаянии, у них заканчиваются силы, надежды тают или вообще исчезают — надо бороться. Других вариантов просто нет. Надо идти вперёд пускай небольшими шажками. Мы будем бороться до самого конца.
Когда разговор коснулся текущего состояния Марии, Юлия уже не смогла скрыть слёз. Голос дрожал, паузы становились длиннее. Она призналась, что рядом с дочерью постоянно находятся профессионалы, которые помогают поддерживать её здоровье и пробуют новые подходы к реабилитации:
— У нас замечательные врачи. Мы вместе ищем любые возможности, пробуем новые методы, маленькие шаги, новые варианты. Но это невероятно тяжело — и физически, и морально.
Эти слова были не жалобой, а признанием борьбы, которая длится уже долгих двенадцать лет.
Напомним, после аварии долгое время Мария проходила лечение в европейских клиниках. Там, где были лучшие специалисты, передовые методики, надежда на малейший прогресс. Но как только появилась возможность перевести дочь поближе к дому, родители без колебаний сделали этот шаг. В России для Маши организовали круглосуточный уход, создали все условия и приготовились ждать хоть целую вечность.
Высоцкая признаётся: улучшения приходят медленно, почти незаметно для чужого глаза. Но главное — движение есть. И это вселяет надежду. Никто в семье не позволяет себе думать о поражении. Все, кто любит Машу, продолжают верить в чудо, потому что без этой веры просто невозможно идти дальше.
Однако случаются и срывы. Юлия говорит о своём внутреннем состоянии с откровенностью, которая пронзает до мурашек. Бывают дни, когда весь мир становится не мил и кажется, что нечем дышать.
— Иногда всё вокруг будто растворяется — нет ни света, ни звуков, ни людей. Остаётся только боль, такая острая, что она разрывает тебя изнутри, превращая в животное, которое не просто плачет — ревёт. Ревёт, потому что по-другому больше никак.
Но затем она добавляет то, что говорит о ней больше, чем любые интервью:
— Я не могу позволить себе застрять в этом отчаянии. Да, иногда оно накрывает. Но потом ты просто поднимаешься, делаешь вдох — и идешь что-то делать. Потому что другого пути нет. Жизнь всё равно требует от нас движения.
Работа стала спасением, местом, где боль хотя бы ненадолго отступает. Съёмки, гастроли, репетиции — всё это помогает Юлии справиться:
— Всю внутреннюю сумятицу я направляю туда, где могу от неё хотя бы чуть-чуть избавиться. Это мой способ держаться на плаву.
Но при этом Юлия всегда помнит о тех родителях, которые проходят похожие испытания. Она говорит, что многим семьям приходится буквально жить в больничных палатах, отдавая детям всё — время, силы, здоровье. И каждый раз, говоря об этом, она не может скрыть сострадания.
В трудные минуты именно человеческая поддержка помогает ей идти дальше. Женщина с теплом говорит о незнакомых людях, которые на протяжении многих лет сопереживают, выражают слова сочувствия, молятся за Марию.
— Тех, кто все эти годы неравнодушен к нашей семье, я не перестаю благодарить. Каждое их слово — как глоток свежего воздуха, дающий нам силы.
Муж и сын
Юлия признаётся, что у Андрея Сергеевича свой способ переживания боли. По словам Высоцкой, её супруг уходит с головой в творчество. Проекты, сценарии, съёмки — всё это стало для него своеобразным убежищем, местом, где можно хоть на мгновение отвлечься от личной драмы.
Некоторые критики отмечают, что в последних фильмах Кончаловского — «Рай» и «Грех» — видны тени личного переживания: мотивы вины, поисков искупления, попытки понять собственную боль через искусство. Пожалуй, никто и не удивился, когда однажды режиссёр признался:
— Каждый день я просыпаюсь с одной мыслью — вдруг именно сегодня она откроет глаза?
Юлия признаётся, что в самые тяжёлые дни им помог не сломаться младший сын. Тогда, после аварии, Пётр был ещё подростком — впечатлительным, ранимым, остро чувствующим атмосферу в семье. И Юлия с Андреем прекрасно понимали: ему нужно внимание не меньше, чем Марии.
Сегодня Петру 22. Он почти закончил обучение в МАРХИ, выбранный путь следует к тому, чтобы стать архитектором. Родители когда-то мечтали отправить его учиться в Италию, но Пётр выбрал остаться дома — рядом с семьёй. И этот выбор говорит о многом.
Юлия с улыбкой описывает сына как «взрывоопасный коктейль». Его ум — чёткий, структурный, цепкий — она без колебаний относит к наследию его отца. Иногда она даже шутит, что спорить с Петром — дело бесполезное:
— У него мозги вот прям кончаловские. Когда он начинает рассуждать, моя подруга Ирэна обычно смеётся и говорит: «Тебе прямая дорога в адвокаты — ты кого угодно убедишь». Он умеет так повернуть разговор, что начинаешь с одного, а заканчиваешь совершенно другим — и понимаешь, что он оказался прав.
Высоцкая признаёт: строгой матерью её назвать сложно. Она всегда старается выстроить с детьми именно дружеские отношения.
— Андрей Сергеевич всегда говорит, что я слишком на равных с детьми. Мол, я моментально включаюсь в любую дискуссию и не умею держать дистанцию. Я действительно мама-дружбан. У нас нет барьеров — и это, наверное, часть моей натуры.
На фоне её темперамента Кончаловский выглядит спокойным и выдержанным отцом. У него другой подход: он терпелив, внимателен, умеет слушать и всегда находит время для сына.
Юлия с лёгкой грустью признаётся:
— У Андрея Сергеевича для Пети есть время всегда, в любую минуту. А я то бегу на съёмки, то обсуждаю рецепты, то учу текст... Всё время куда-то несусь. И постоянно — «Петь, подожди, сейчас, чуть позже». А он ждёт.
Эта честность — ещё одно подтверждение того, что их семья жива, настоящая, с настоящими чувствами, сложностями и моментами, когда каждый старается, как умеет
Маленькое чудо по имени Соня
На днях в прессе всплыла новость, которая стала настоящей сенсацией: оказалось, что Юлия Высоцкая и Андрей Кончаловский — родители маленькой девочки. Причём удочерили они ребёнка не вчера и не позавчера, а целых четыре года назад, когда малышке было всего девять дней от роду.
Все эти годы пара оберегала тайну, позволяя ей вырасти в атмосфере спокойствия и любви, а не под вспышками фотокамер.
— Мы часто думали о том, чтобы когда-нибудь усыновить/удочерить ребёнка. И в какой-то момент это желание стало таким сильным, что мы просто его услышали. Так в нашей семье появилась Соня — маленькое чудо. Сейчас ей четыре года».
Поклонники с восторгом приняли эту новость, правда, некоторые посетовали, что сделать это было надо намного раньше, ведь режиссеру уже 88 лет.
Впрочем, поговаривают, что девочка Соня была не удочерена, как об этом рассказывает Высоцкая, а рождена от суррогатной мамы. Однако сама Юлия эту версию не комментирует, да и какая разница, если пара по-настоящему счастлива.
А в том, что они счастливы, можно даже не сомневаться — достаточно взглянуть на последние кадры, которые были сняты на днях в столичном киноцентре «Октябрь», где прошла светская премьера сериала «Хроники русской революции», режиссером которого выступил сам Кончаловский.
52-летняя Высоцкая выглядела эффектно: чёрный жакет, расшитый блестящими стразами, мини-юбка, изящные лодочки. Рядом — режиссер, опирающийся на трость, но при этом улыбающийся по-настоящему, светло и открыто.
Напомним, Юлия Высоцкая и Андрей Кончаловский счастливы в браке 27 лет. 36-летняя разница в возрасте не является помехой для их прочного союза, а испытания, которые выпали на их долю, лишь закрепили его.