ПРОЛОГ
Огненный шар, прочертивший рану в ночном небе Амазонии, был не падающей звездой, а концом двадцати семи жизней. Стальной птице, не сумевшей пережить свирепый шторм, было суждено стать ее саркофагом и колыбелью.
Среди обломков, пахнущих гарью, керосином и разорванной землей, звучал единственный живой звук — слабый, исступленный плач. Ему вторил оглушительный хор джунглей, возвещающий о нарушенном спокойствии.
Стая капуцинов, любопытных и осторожных, наблюдала с вершин деревьев. Они видели, как большие двуногие существа, издававшие странные звуки, затихли и теперь лежали неподвижно. Но маленькое, беспомощное существо продолжало двигаться.
И тогда одна из самок, та, что недавно потеряла своего детеныша, спустилась вниз. Ее инстинкты кричали об опасности, но крик ребенка будил что-то более древнее. Она подошла ближе, обнюхала окровавленное, дрожащее тельце в странных мягких покровах.
Девочка, почувствовав тепло, инстинктивно потянулась к ней.
В ту ночь дитя цивилизации было усыновлено дикой природой. И ее голубые, как небо над Амазонкой в ясный день, глаза, полные слез, смотрели в умные, черные глаза своей новой матери.
ГЛАВА 1: ПЕРВЫЙ УРОК
Прошло три года. Время для Луны потеряло человеческое измерение — дни, недели, месяцы. Оно текло циклами солнца и дождя, голода и сытости, безопасности и опасности.
Она была тенью в зеленом море. Ее кожа, покрытая слоем грязи и загара, почти сливалась с корой деревьев. Длинные волосы, некогда шелковистые, спутались в прочный, как броня, панцирь. Она передвигалась на четвереньках с грацией, которой позавидовала бы любая обезьяна, ее маленькие ручки и ножки стали цепкими и сильными.
Ее мир состоял из запахов, звуков и инстинктов.
· Запах грозы — значит, нужно искать укрытие в густой листве.
· Крик ястреба — сигнал для мелких обезьян спуститься ниже.
· Рык ягуара — леденящий душу звук, после которого вся стая замирала, сливаясь с ветками.
· Аромат спелых фруктов — это радость, это жизнь.
Она не помнила слов. Ее язык состоял из гортанных звуков, щелчков и рычаний, которые perfectly передавали предупреждение, призыв или удовольствие. Ее имя было не «Луна», а особый свист, который издавала ее приемная мать, подзывая ее.
Однажды, во время игры с другими детенышами, один из молодых самцов слишком грубо отнял у нее спелый манго. Вспышка ярости ослепила ее. Она, оскалившись, бросилась на него, царапаясь и кусаясь. Но самец был сильнее. Он отшвырнул ее, и она больно ударилась о ветку.
Она замерла, готовясь к новому нападению. Но вместо этого вожак стаи, могучий самец с шрамом на плече, медленно подошел к ней. Он не напал. Он посмотрел на нее своими пронзительными черными глазами, а затем мягко, но настойчиво толкнул ее в сторону более густой ветки, показывая, что конфликт окончен.
Это был ее первый урок: сила — это не только ярость. Сила — это контроль. Это знание, когда атаковать, а когда отступить. Это авторитет, который не нужно доказывать с помощью укусов.
Она посмотрела на вожака своими голубыми глазами, в которых кипела обида, и что-то щелкнуло в ее сознании. Она поняла. Она отползла и нашла другой, недозрелый фрукт.
В тот день она научилась не просто выживать. Она начала учиться править. На своем, диком уровне.
ГЛАВА 2: НЕБЕСНЫЙ ЗНАК
Прошло еще несколько лет. Луне было около двенадцати. Она была не просто членом стаи; ее ловкость и странная, интуитивная сообразительность сделали ее чем-то вроде талисмана и разведчика. Она первая замечала змей, висящих на ветках, или находила спрятанные гнезда с яйцами.
Однажды ночью небо, обычно черное и усеянное алмазами звезд, начало меняться. Над верхушками деревьев заклубились странные, фиолетовые облака. Воздух затрепетал, наполнившись статическим электричеством. Шерсть на спинах обезьян встала дыбом. Они беспокойно заворочались, издавая тревожные звуки.
Но Луна не чувствовала страха. Она чувствовала... зов.
Она выбралась на самую высокую точку своего дерева, цепляясь за лиану, и уставилась в небо. Молнии, которые били в этот вечер, были не похожи на те, что она видела раньше. Они были густо-фиолетовыми, почти жидкими, и закручивались в спирали, словно приглашая ее следовать за собой.
Вожак стаи пронзительно крикнул, призывая всех спуститься вниз, в безопасность густых крон. Стая послушно ринулась вниз. Но Луна оставалась на месте, завороженная.
И тогда она Его увидела.
В самой гуще фиолетовых спиралей возникло существо. Оно было соткано из света и тени, и его форма постоянно менялась, то напоминая гигантскую птицу, то разумный вихрь. Но из этого сияния на нее смотрели два луча холодного, голубого света. Они были того же оттенка, что и ее собственные глаза.
Эти лучи-взгляды коснулись ее разума. Не было слов. Не было образов. Было лишь одно чистое, неоспоримое чувство: «Ты не одна».
Это было не вторжение. Это было признание.
Фигура из света медленно растворилась, а небо вернулось к своему обычному состоянию. Тревога обезьян сменилась недоуменным ворчанием.
Луна спустилась вниз, к своей приемной матери. Та обнюхала ее, беспокоясь. Но Луна была спокойна. Впервые в жизни она увидела что-то, что было так же чуждо джунглям, как и она сама. И в этом чуждом она увидела родство.
Она не знала, кто или что это было. Но она знала, что это было важно. И что это вернется.