Правление Константина Черненко, занявшего высший пост в партийной иерархии в феврале 1984 года и ушедшего в небытие уже в марте 1985-го, стало кратким и зловещим эпизодом в истории советской власти. Тяжело больной человек, живая тень былого величия, возглавил сверхдержаву, а обстоятельства его кончины до сих пор окутаны плотной завесой домыслов и подозрений.
На момент восхождения на партийный Олимп Черненко был изъеден тяжелой эмфиземой легких, каждый вдох давался ему с мучительным трудом, а речь звучала как предсмертный хрип. Он был обречен на вечное соседство с кислородным баллоном. И, несмотря на отчаянные предупреждения Евгения Чазова, личного врача кремлевской элиты, его кандидатура была триумфально утверждена на судьбоносном голосовании. Чазов оправдывал этот циничный выбор необходимостью хранить врачебную тайну, но за этими словами скрывалась безжалостная политическая целесообразность.
Состояние генсека было настолько плачевным, что летом 1984 года даже короткие приветственные речи превращались в пытку, перемежаясь судорожными ингаляциями и градом пота, струящегося по изможденному лицу. Небольшое расстояние он преодолевал, словно восходил на Голгофу. Большую часть своего недолгого правления Черненко провел в больничной палате, где порой устраивались фарсовые заседания Политбюро, призванные имитировать деятельность руководства.
Осенью 1984 года Чазов и Горбачев, движимые личными мотивами, настояли на лечении Черненко в Кисловодске, невзирая на то, что холодный горный воздух был смертельным приговором для его израненных легких. Через десять дней агонизирующего Черненко спешно доставили обратно в Москву.
Зловещим шепотом распространяется версия о том, что причиной внезапного ухудшения здоровья Черненко стало отравление копченой рыбой, поднесенной в дар тогдашним министром внутренних дел СССР Виталием Федорчуком. После злополучной трапезы состояние генсека катастрофически ухудшилось. Мотивом для отравления могло быть стремление Федорчука отомстить за возвращение уволенных Андроповым чиновников и за начатое расследование темных дел, организованных Андроповым ради удержания власти.
Главным бенефициаром смерти Черненко принято считать Михаила Горбачева, чья лицемерная дружба с умирающим генсеком скрывала безжалостные амбиции.
Правление Черненко стало не временем перемен, а лишь бледной тенью ушедшей эпохи, затянувшимся агонизирующим сном. В экономике продолжались вялые попытки имитации реформ, во внешней политике сохранялась напряженность в отношениях с враждебным Западом, отравленная размещением советских ракет в Европе.
В кадровой политике произошел откат от жесткой, но справедливой андроповской линии. На свои посты триумфально вернулись уволенные при Андропове чиновники, что вызвало глухое недовольство в партийных рядах. В то же время, Черненко, словно предчувствуя скорый конец, не препятствовал восхождению молодых и амбициозных лидеров, таких как Михаил Горбачев.
Несмотря на прогрессирующую болезнь, Черненко пытался судорожно цепляться за власть, появляясь на пленумах ЦК, принимая иностранных гостей, участвуя в заседаниях Политбюро, даже из больничной палаты. Но его появление было лишь трагикомической бутафорией, а реальное управление страной осуществляли его соратники и помощники, плетущие интриги и готовящие свой час.
Смерть Черненко в марте 1985 года стала печальным, но закономерным финалом его земного пути. Однако, учитывая загадочные обстоятельства его болезни осенью 1984 года, версия об отравлении продолжает будоражить умы и плодить новые конспирологические теории. В любом случае, его уход открыл врата для восхождения Михаила Горбачева, с именем которого связывали хрупкие надежды на перемены и реформы в советском обществе, надежды, которым не суждено было сбыться в полной мере.