Девушки шли в публичные дома не от хорошей жизни: они шли туда от нищеты, голода, отсутствия возможности получить образование, дурного примера внутри семьи, изначально подверженной алкоголю и разврату, низкого уровня спроса на женский труд. Существовали и целые сети сводней, поставляющих «товар» в дома терпимости нечестным путем: «Они предлагают умирающим хлеба, нуждающимся – денег, покупают детей у родителей, набирают себе служанок и развращают их, а иногда просто употребляют насилие…» (А. А. Ильюхин). Насколько молодой была проституция, видно из статистики конца 19 века, когда средний возраст 77% продажных женщин колебался в промежутке 15–25 лет. С виду дома терпимости создавали иллюзию безопасности, что о них будут заботиться – обеспечат жильем, едой, платьем. Для того чтобы стать поднадзорной проституткой в доме терпимости, нужно было отдать свой паспорт полиции, а взамен получить заменительный билет. Документ состоял из 3 частей: основные сведения о хозяйке (её номер в карто
Девушки шли в публичные дома не от хорошей жизни: они шли туда от нищеты, голода, отсутствия возможности получить образование, дурного примера внутри семьи, изначально подверженной алкоголю и разврату, низкого уровня спроса на женский труд. Существовали и целые сети сводней, поставляющих «товар» в дома терпимости нечестным путем: «Они предлагают умирающим хлеба, нуждающимся – денег, покупают детей у родителей, набирают себе служанок и развращают их, а иногда просто употребляют насилие…» (А. А. Ильюхин).
Насколько молодой была проституция, видно из статистики конца 19 века, когда средний возраст 77% продажных женщин колебался в промежутке 15–25 лет.
С виду дома терпимости создавали иллюзию безопасности, что о них будут заботиться – обеспечат жильем, едой, платьем. Для того чтобы стать поднадзорной проституткой в доме терпимости, нужно было отдать свой паспорт полиции, а взамен получить заменительный билет. Документ состоял из 3 частей: основные сведения о хозяйке (её номер в картотеке комитета, ФИО, соц. положение, возраст и цвет волос, глаз, характер носа, рта, овал лица, когда билет выдан); правила, коим она должна была подчиняться, и страницы для врачебных отметок. С 1877 г. появилось также обязательство по вклеиванию фотографии.
Само наличие желтого билета искусственно выделяло женщин в особую социальную группу «отверженных», закрывало им доступ к честной трудовой жизни. Как только проститутка отдавала свой паспорт, получала вместо него заменительную книжку – она сразу же лишалась возможности перемещения. Любой её выезд из города должен был сопровождаться пропуском для следования, паспорт ей не возвращался, а отсылался в градские и земские полиции того пункта, куда она ехала. Женщины фактически становились закрепощенными, и заработок, изначально временный, – постоянным.
Ещё более оскорбительным был запрет перемещаться внутри города: воспрещалось гулять на тех или других улицах в известные часы.
Были пункты, которые давали проститутке какие-то права: например, она могла отказаться от сношения с посетителем без объяснения причин, оставить дом терпимости. Однако и эта свобода была лишь на бумаге, на практике хозяева привязывали проституток долгами к «рабочему» месту.
Доживали, как правило, свою жизнь проститутки из публичных домов буквально на улице, отдаваясь за 10-20 копеек или за еду.
…Потом пришли проклятые бездуховные большевики, закрыли публичные дома и ввели статью за проституцию.
Но вам про это не расскажут. Расскажут про святую Русь, на которую напали косматые черти и всю духовность, малиновой радугой висевшую в воздухе, похерили.
Ключевая задача наших неомонархистов: поддерживать паству в состоянии дикости. Люди, им верящие, для начала просто не должны уметь читать и напрочь забыть в числе прочего про русскую классику. Лесков, Чехов, Горький, Куприн? Нет, не слышали.
Таким людям их сказки вполне себе заходят. Голова должна быть звонко пуста.