Она жила среди обычных, порой скромных вещей: в узком доме среднего класса, с горницей, лавочкой, кружкой чая… И в то же время ее внутренний мир был полон тревог, суеверий и предчувствий — мир, который однажды покрылся, как пятнами, страшнейшими преступлениями.
Поступки Леонарды Чианчулли, впоследствии известной как «Мыловар из Корреджо» («la Saponificatrice di Correggio») стали одним из самых необычных и ужасающих преступлений XX века. Подробнее о ее судьбе – в материале Пятого канала, который публикуют «Известия».
Предчувствие обреченности
Леонарда родилась 14 апреля 1894 года в небольшом городе Монтелла (Авеллино) на юге Италии. Ее путь был изобилен утратами и страхами: бедное семейное положение, тяжелые роды, множество выкидышей и ранних смертей детей — по одним данным, 17 беременностей.
Эти трагедии заложили в ее сознании ощущение, что жизнь — нечто ускользающее и опасное, что смерть — спутник, и что ее дети — единственная опора.
Ее мать, говорят, не одобряла выбор Леонарды при замужестве, происходили семейные конфликты и даже слова-проклятия. Помните ли вы фразу из предания «на правой руке вижу тюрьму, на левой — сумасшедший дом»? Такая фраза была однажды сказана гадалкой Леонарде, и это стало для нее зловещим предзнаменованием.
Переезд, лавка, суеверия
После замужества она и супруг переезжают: жизненные встряски — землетрясение, смена жилья, потеря стабильности. В городке Корреджо (регион Эмилия-Романья) она открывает лавочку, становится «хозяйкой», видной дамой. Казалось бы, обычный быт.
Однако за бытовым фасадом нарастала тревога: ее страх за детей, особенно за сына Джузеппе, который в конце 1930-х был призван в армию из-за грядущей войны.
Именно этот вызов судьбы — ребенок уходит на войну — стал переломным. Леонарда для себя уверилась: чтобы спасти сына, нужно нечто большее обычной молитвы. Нужно человеческое жертвоприношение. Суеверия, мысль об «особой» жертве, лишь усиливались со временем.
Первые преступления
Начало — 1939–1940 годы. Леонарда выбрала жертв: три женщины-соседки, которые были одиноки. У них не было близких родственников, но они имели сбережения или имущество — идеальные жертвы, по мнению Чианчулли.
Первая жертва — Фаустина Сетти. Леонарда ей сообщила, что нашла для нее жениха, и одинокая женщина сразу поверила. Все это была ложь. Леонарда пригласила ее в дом, напоила вином с наркотиком, убила топором, расчленила тело, собрала кровь и растворила тело в щелочи.
Точно таким же было второе убийство — Франческа Соави: в письме пообещала работу, заманила к себе — все, как в первый раз. Из ее останков Леонарда сделала «тесто» для «чайных кексов», в которое входили высушенная кровь и другие малоприятные составляющие – их нельзя найти на каждой второй кухне.
Третья жертва — Вирджиния Качиопо, бывшая оперная певица. После убийства Леонарда рассказывала, что из тела Вирджинии сделала мыло.
«…ее плоть была белой и жирной, когда растаяла я добавила бутылку одеколона, и после долгого кипения получилось весьма приличное кремовое мыло. Я раздавала куски соседям и знакомым. Кексы тоже стали лучше: эта женщина была настоящей милочкой», - рассказывала Чианчулли в суде.
Правда, сваренная в котле
Когда последняя из ее «гостей» — Вирджиния Качиоппо — исчезла, это уже не могло остаться незамеченным. Вирджиния была женщиной не из бедных — в прошлом популярная певица, выступавшая на сцене Ла Скала, имевшая связи и знакомых, способных задать вопрос: «Куда она делась?» Жернова правосудия завертелись.
Следствие распутывает клубок
Вскоре после исчезновения Качиоппо ее родственница, обеспокоенная молчанием Вирджинии, подала заявление в полицию. В небольшом городке Корреджо подобные события – редкость, и поэтому слухи ползли быстрее официальных протоколов.
Люди шептались:
«Она заходила к Леонарде…» — «Да, та обещала ей новую работу, или что-то вроде этого…»
Полиция пришла с обыском в дом Чианчулли. Снаружи — уютная лавка, знакомая хозяйка, немного старомодная, с потертой витриной и аккуратными вывесками. Внутри — следы, которые заставили даже видавших виды сыщиков перекреститься.
Металлические котлы, странный запах, следы жира, пятна на стенах, на полу. А в подвале — ужасные остатки того, что уже нельзя было назвать пищей или мылом.
Арест
Леонарду арестовали почти сразу. И то, как она встретила полицию, удивило всех. Она не кричала, не плакала, не оправдывалась. Наоборот — села спокойно и сказала:
«Я не позволю, чтобы страдал мой сын. Это я сделала все. Он ни при чем».
Так, без лишних допросов началось одно из самых странных признаний в истории итальянской криминалистики.
Шокированная Италия
Леонарда рассказывала все подробно, методично, почти с деловым спокойствием. Она говорила, как подбирала жертв, как обманом заманивала их в дом, как убивала, а потом превращала тела в мыло и выпечку.
«Я кипятила куски тела с семью килограммами каустической соды, которую купила для приготовления мыла, и помешивала, пока все не растворилось. Получалась густая, темная масса, которую я выливала в несколько ведер и выливала в выгребную яму.
А жир, который оставался, остужала и превращала в мыло. Оно получалось очень приятным, мягким. Кексы же я пекла из муки, сахара, шоколада, масла и крови жертв. Все, кто их пробовал, говорили, что они превосходны», - рассказывала женщина в суде.
Полиция и судмедэксперты были потрясены не только самим содержанием, но и тоном — в ее словах не было раскаяния. Убийца говорила, как хозяйка, которая объясняет рецепт старинного блюда.
Суд
Суд над Леонардой Чианчулли проходил в 1946 году — в разрушенной, голодной Италии, где люди видели ужасы войны, но все же были поражены: как можно было дойти до такого?
Она выглядела не как чудовище, а как обыкновенная итальянская матрона — ухоженная, в очках, с аккуратно собранными волосами. Но когда зачитывали обвинения, она лишь кивала и тихо добавляла детали, если что-то пропускали.
Ее адвокат пытался доказать невменяемость — ведь вера в жертвоприношения, одержимость защитой сына, суеверия — все указывало на психическую патологию. Но экспертиза признала: да, она эмоционально нестабильна, суеверна и эксцентрична, но осознавала свои действия и руководила ими сознательно.
В итоге суд признал Леонарду Чианчулли вменяемой и виновной. Ее приговорили к тридцати годам тюрьмы и трем годам пребывания в психиатрической клинике. Слова прорицательницы, сказанные ей в юности —
«На правой руке тюрьма, на левой — безумие» — воплотились буквально.
Она умерла в 1970 году в клинике для душевнобольных преступников в городе Поццуоли. На ее жизни поставили точку, но история продолжила жить: пример того, насколько глубоко человеческое суеверие может превратиться в фанатичную веру, способную убить.