— И что она в тебе нашла? — задала вопрос будто бы в никуда сидящая напротив него девушка. Она держала руку с сигаретой ладонью вверх и время от времени нарочито манерно приближала её к лицу, чтобы затянуться.
— Во мне она нашла меня, — усмехнулся он. — А вот ты вряд ли сможешь ответить на аналогичный вопрос.
— Пффф! — фыркнула она и бросила на него презрительный взгляд. — Я красивая!
— Красивой можно назвать каждую вторую, это субъективизм, а не показатель.
— Ой, а что показатель? Богатый внутренний мир?
— Совокупность качеств.
Этого разговора вообще не должно было быть. Его собеседница была давней подругой Мари, его девушки, и по неслучайному стечению обстоятельств — девушкой брата Мари, Виктора. Они договорились встретиться в этом кафе по вопросам развлекательного и делового характера. Ему нужно было поговорить с Виктором насчёт работы, Мари хотела пообщаться с подругой. Но брат с сестрой застряли в пробках — несмотря на субботу, граждане ломились в город. Последние выходные перед Новым годом.
— Не заливай! — усмехнулась она. — Вам, мужикам, только и нужно, чтобы здесь что-то было, и побольше, — свободной рукой она обозначила, где именно это «здесь» находится. — И там тоже, — движением головы и глазами показала она назад и вниз. — А ещё чтобы ноги не кривые и голова не болела. Не так разве?
— У всех по-разному, мне лично не нравится, когда «здесь» слишком много. Гравитация, знаешь ли...
— Неважно, пластику никто не отменял! Скажи мне честно, — она наклонилась к столу и понизила голос, — неужели то, что ты видишь сейчас, не вызывает у тебя никаких желаний? Неужели не нравится тебе? Если бы я предложила развлечься, ты бы бежал за мной с высунутым языком!
Он наклонился вперёд и ответил:
— Нет, не бежал бы. Не люблю бегать. Мы спокойно поехали бы в гостиницу, и там я бы тебя обработал по полной программе. Это была бы безумная ночь!
Она откинулась на спинку, раздавила окурок в пепельнице и торжествующе произнесла:
— Вооот! Все вы одинаковы! Стоит вас поманить, и вы тут же забываете про свои принципы и всю ту бурду, которую льёте в уши бедным девушкам.
Он усмехнулся.
— После я заплатил бы тебе по тарифу и забыл о тебе сразу, как только ты вышла бы за дверь.
Она быстро поняла его слова. Её глаза вспыхнули злобой.
— Да ты охренел! Ты меня шлёндрой назвал?
Он достал сигарету, закурил, выдохнул дым и ответил:
— Я тебя никак не назвал. Мы говорим о совокупности женских качеств. Так вот, одно из них — приличие. Приличная девушка, особенно в отношениях, не стала бы предлагать другому мужчине оценить её прелести и уж тем более развлечься. Даже гипотетически.
Она скривила губы:
— Приличный мужчина, особенно в отношениях, не стал бы так отвечать! Боже! С кем Мари связалась...
Подошёл официант, поставил напитки на столик и ушёл. За окном, покрытым инеем и морозными узорами, уже стемнело. Он поднял стакан, чуть взболтал содержимое и сделал небольшой глоток. Хмыкнул и ответил:
— Перестань. Тебе плевать на неё. Ты ведь сама не веришь в то, что говоришь. Эта провокация — просто способ проверить, насколько ты желанна. Но ты не спрашиваешь — ты требуешь подтверждения. Ты кричишь «да» ещё до того, как тебя спросили...
За окном вспыхнули новогодние гирлянды — кто‑то из сотрудников кафе развесил их под козырьком панорамного окна. Свет пробивался сквозь иней на стекле, раскрашивая стол в синий и красный.
— Ты думаешь, что знаешь всё про женщин, да? — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Потому что у тебя есть Мари. Но ты просто боишься признаться, что она — твоя единственная удача. Что без неё ты — ноль, пустота. Женщина всегда имеет ценность, даже одна, а мужчина без приложения к женщине — бесполезный, никчёмный кусок биомассы...
Он рассмеялся — не зло, а как‑то устало.
— Если бы это было так, я бы сейчас сидел и доказывал тебе, что я чего‑то стою. Но мне это не нужно. Я знаю, кто я. И знаю, чего хочу. И самое главное — я понимаю разницу между «хочу» и «делаю, что хочу». А ты… — он сделал паузу, — ты просто пытаешься убедить себя, что всё ещё играешь по своим правилам. Хотя давно уже не ты задаёшь условия.
Она хотела ответить резко, но слова застряли в горле. Она потянулась к сумке, достала зеркальце, поправила прядь волос, потом резко захлопнула его.
— Ты просто… мерзкий, высокомерный тип.
— Я просто не играю в игры, которые мне не интересны. — Он допил свой напиток, поставил стакан. — И не пытаюсь доказать себе что‑то через других. Это освобождает.
На секунду в её глазах мелькнуло что‑то настоящее — не маска, не вызов, а просто усталость. Но она тут же спрятала это за усмешкой.
— Ну и сиди тут, Джанго... освобождённый.
Она встала, накинула пальто и направилась к выходу. Он не стал смотреть, как она уходит. Вместо этого он достал телефон, увидел сообщение от Мари: «Уже подъезжаю. Мороз такой красивый!» — и улыбнулся.
Через пять минут в кафе вошла Мари, румяная от холода, с искорками снега в волосах. Она обняла его, поцеловала.
— Прости, пробка. А где Лена?
— Ушла. У неё вдруг появилось неотложное дело.
Мари удивлённо подняла бровь, но не стала уточнять. Она заказала чай и яблочный штрудель, села рядом, и они заговорили о планах на вечер.
А за окном, сквозь морозные узоры, продолжали мерцать огни города — далёкие, яркие, равнодушные к маленьким битвам человеческих самолюбий.