— Ленка, зараза, иди домой! — раздавался женский пьяный голос на весь двор, — посуду надо мыть!
Сидящие на лавочке подростки вздрогнули, задрали головы вверх, увидели на пятом этаже взлохмаченную женщину в старом халате. Она стояла на балконе, покачиваясь, курила, сбрасывая пепел вниз. Дети, как один, перевели взгляд на худенькую кареглазую подружку, которая прямо вжалась в лавочку.
— Ленка опять твоя мамка напилась, — сказала Даша, — ой, бедная ты.
— Иди, Лен, а то она сейчас материться начнёт — да так, что опять полицию вызовут, — сочувственно произнёс крепыш Мишка.
— Да, ребят, я пойду, — кивнула Лена, а у самой слёзы блеснули в уголках глаз.
— Лена, давай я с тобой, — вызвался Андрей, высокий русоволосый парень.
Лена отрицательно замотала головой — не хватало ещё Андрею видеть этот стыд у неё дома. Ребята все учились в десятом классе, дружили. То, что мать Лены пьёт, знали давно. Как-то в одно мгновение сорвалась женщина — после смерти мужа. Вначале она пила втихаря, а потом совсем обнаглела, никого не стеснялась. Однажды даже на первое сентября пьяная заявилась. Во тогда все и узнали, что мать Лены алкоголичка…
Вначале все Лену сторониться начали, и только Андрей всегда был рядом, поддерживал. Благодаря ему Лену в классе не гнобили и даже дружили. Ну что поделать?
Родителей не выбирают. Лена всегда ходила в старенькой одежде, но в чистой. Сама следила и за вещами, и за порядком в доме. Готовила в основном тоже она. Жили они на пособие по потери кормильца — её отца. Лена часто плакала, глядя на пьяную мать — а ведь раньше такая семья у них была, пока папа был жив. Он инженером на заводе был, мама в бухгалтерии работала. Потом отец умер от обширного инфаркта. А мать от тоски запила, с работы слетела. Вот так и жили они теперь. Если бы не моральная поддержка Андрея, то Лена давно бы с ума сошла с такой матерью. Любил он её, а она его. Это была первая юношеская влюбленность, чистая и светлая. Андрей провожал её до дома после школы, они часто гуляли вместе, целовались…
А однажды мать Лены пришла в школу. Нет, не пьяная — трезвая. Стояла у входа, переминаясь с ноги на ногу, сжала руками ремень старой сумки. Лена её увидела в окно и застыла. Сердце упало — было стыдно, страшно, тревожно.
— Иди, я с тобой, — снова шепнул Андрей и встал.
Они вышли вдвоём. Мать не смотрела в глаза — лицо было осунувшееся, но взгляд трезвый, тяжёлый.
— Леночка... — начала она и осеклась. — Прости меня. Я... Я легла. В клинику. Вчера. На лечение.
Лена не поняла сразу.
— Какую клинику?
— Наркологическую. Сказали, три недели продержат. А если справлюсь — потом ещё реабилитацию пройти можно. Я... больше не могу так. Я тебя теряю. А ты у меня — всё.
Лена молчала. Андрей держал её за плечо. В голове у неё шумело. Хотелось плакать, кричать, верить, не верить. Всё сразу.
— Ты серьёзно?..
— Серьёзно, Леночка. Я уже не пью два дня. Это тяжело. Но ты... ты у меня одна. Прости меня, доченька.
Она потянулась к Лене, неуверенно. Лена не сразу обняла, но всё-таки прижалась — осторожно, будто боялась, что всё это мираж, исчезнет. А потом заплакала. И мать плакала.
Прошёл год.
На последнем звонке Лена стояла в красивом платье, с аккуратной причёской и сияющими глазами. Рядом — Андрей, улыбаясь, держал её за руку. Сзади, у школьной ограды, стояла женщина. Всё ещё худощавая, но теперь — опрятная, со светлой головой и гордостью в глазах. Мать. Трезвая уже десять месяцев.
Всё ещё было трудно — жили бедно, мать работала уборщицей в детском саду. Но дом был чистый, спокойный. Без криков, без стыда, без бутылок. Лена поступала в колледж на социального педагога. Хотела помогать таким, как она сама — детям из трудных семей.
— Готова? — спросил Андрей.
— Да, — улыбнулась Лена. — Мы всё пережили. Теперь будет только лучше.
Они пошли вперёд, сквозь толпу, под звон колокольчиков, в новую жизнь — не идеальную, но настоящую. Где есть надежда, любовь и сила не сдаваться.
Взято с просторов инета .