Дарья ЛОКШИНА
Нынешнюю молодежь принято ругать за частую смену места работы. Те, кого в теории поколений принято называть «зумерами», не терпят дискомфорт и легко расстаются с коллективом, а это нравится далеко не всем руководителям. Кто-то называет такое поведение инфантильностью и бесконечными поисками себя, вспоминая, как хорошо было в советскую эпоху: выбрав профессию, человек тянул это ярмо до самой пенсии или дольше, даже если труд ему вовсе не был по душе.
Героиня нашего сегодняшнего интервью – яркое исключение из советских правил. В споре отцов и детей она скорее займет сторону тех, кто научился отстаивать свои личные границы и не боится пробовать новое. Мы поговорили с Мариной, которую в городе многие помнят под фамилией Сурина. На ее трудовом пути нашлось место для самых разнообразных сфер: от печати до здравоохранения, от ж/д перевозок до изготовления вещей для модного бутика столицы Урала.
Берёзовский был всегда
Марина Евгеньевна росла в семье лесоинженера, который надел погоны и стал военным, и учительницы русского языка, литературы и истории. Семья часто меняла место жительства, потому что отец часто менял место работы. Маленькие поселки в глухих уголках страны сменяли друг друга.
В Берёзовском жили ее бабушки, и их история не менее интересна. В 20-е годы одна из них, Анастасия Федоровна Доставалова, вместе с мужем Дмитрием Семеновичем попала на Родину русского золота с партзаданием – укрепить на этой земле советскую власть. В 30-е годы начались репрессии, и Дмитрий Семенович понял, что может попасть под горячую руку, которая до этого его кормила. Он умер от сердечного приступа. Его могилу можно найти в бывшем почетном секторе старого кладбища.
Овдовевшая Анастасия Федоровна осталась в городе, мало того, постепенно собрала здесь всю семью: свою мать и сестру, Евгению Федоровну Сурину. Мать Марины, Маргарита Артемьевна, стала первой в семье коренной березовчанкой. Здесь окончила школу, получила профессию в Свердловском пединституте, уехала по распределению и вышла замуж. К слову сказать, обретенная профессия ей не нравилась, работа с детьми давалась тяжело, что в итоге сказалось на здоровье самым неблагоприятным образом.
Добрее всего маленькой Марине запомнилась жизнь в поселке Новоселово на берегу Тавды. Красивая природа, большая река, но самое яркое воспоминание – вынянченный Мариной волкособ Загря: «Ему палку в зубы сунешь – поводок никакой не нужен был, и только ноги переставляешь, он тебя тащит. И в школу он меня так же таскал, взяв в зубы портфель. Их за год учебный по 2–3 приходилось менять», – вспоминает Марина.
Но всегда в жизни оставался Берёзовский, в который на каникулы в гости к бабушкам приезжала Марина, и в котором хотела бы остаться и осесть. Даже поучиться в городе успела – целый учебный год, 9-й класс, в школе №2. А выпускной отпраздновала в 18-й школе города Кизела Пермской области, когда родители жили в расположенном неподалеку поселке.
Из всей школьной программы Марина больше всего тяготела к языкам. Основным иностранным в школе был немецкий, но нравился больше французский. Марина, будучи еще восьмиклассницей, даже убедила родителей выписать обучающие виниловые пластинки и некоторое время учила язык самостоятельно, но потом дело заглохло. После школы от нее требовалось только одно – поступить в институт и получить «вышку», дочь главного инженера и учителя «должна держать марку». Сдав практически все экзамены для того, чтобы выучиться на специалиста в области романо-германских языков, она поняла, что в институт идти совсем не хочется, а хочется поработать. Родители махнули рукой: на следующий год поступит. Забегая вперед, надо сказать, что смысла оканчивать вуз Марина так и не нашла, а вот других «корочек» и – что еще важнее – трудового опыта насобирала немало.
Стало скучно, и я ушла
В учебно-производственном комбинате в последние школьные годы Марина научилась кроить и шить, благодаря чему после выпуска смогла устроиться в Берёзовском на швейную фабрику. Проработала полгода, собралась на выходные к маме. Билеты на поезд были взяты на пятницу, а следующую за ней субботу объявили рабочей во имя выполнения плана. Начальник сказал: «Субботу надо отработать». Марина разозлилась: «Как это, мне еще 18 лет нет, а вы меня к маме не отпускаете? Я тогда уйду совсем!» Махнула рукой – и правда ушла, уехала в поселок к родителям.
Там она устроилась курьером в колонию. Из поселка в Кизел и обратно на рейсовых автобусах возила разную корреспонденцию, в том числе – дела осужденных. Однажды такой пак был забыт в почтовом отделении, но курьер отделалась испугом: никому документы оказались не нужны.
После этого в училище Марина получила профессию токаря-револьверщика, попутно вышла замуж. При распределении на оптико-механический завод была уже в положении. Поработала на токарном станке, потом занималась более легким трудом, отсюда и ушла в первый декрет. Поначалу с первым мужем жили в Берёзовском, снимали квартиру, но мужчина проявил себя не с лучшей стороны – и это Марина тоже терпеть не стала, уехала обратно к родителям. Успела поработать в кизеловском горздравотделе бухгалтером – подсчитывала на счетах расходы продуктов на питание детей.
Потом в Берёзовском случилось горе – умерла одна из бабушек. Марина вернулась, чтобы присматривать за оставшейся в живых. Жить надо было вместе, а прописку по нужному адресу можно было оформить, только работая на руднике. Туда и устроилась. Поначалу – нянечкой в ясли, но работа с детьми не складывалась. За две недели такого труда Марина поняла: «Не мое». Пришла в отдел кадров, сказала: «Что угодно, только не с детьми». Так стала курьером в общем отделе, чтобы доставлять внутреннюю корреспонденцию по множеству рудничных цехов. Позднее освоила телетайп – телеграфный аппарат, с помощью которого передавались сводки в Свердловск, а также пишущую машинку.
Должность курьера то вводили, то сокращали, и в итоге Марину перевели кладовщиком в объединенный транспортный цех, попросту – рудничный гараж, он находился на месте нынешнего «Водоканала». Город разрастался, и если раньше водопровод был в ведении рудника, то со временем ему потребовалась отдельная организация. Рудничный гараж переехал, а на его месте появилось производственное управление водопроводного хозяйства.
Одним из первых диспетчеров нового водохозяйства стала Марина. Решение попробовать себя в совершенно новой сфере объясняет так: «Мне надоело каждый день на работу ходить, просто надоел график с восьми до пяти и два выходных в неделю». Никто не знал, как именно должен работать диспетчер, велосипед изобретали прямо на ходу, сами придумывали журналы, сами разрабатывали документацию. Позже к водопроводу добавилась канализация, в городе появилось учреждение, объединяющее в себе все предприятия сферы ЖКХ. Диспетчеров «повысили» до городской аварийной службы.
В этот период жизни произошел один интересный эпизод. Однажды летом Марина попала в областной морг – и, как сама признается, выжила там только благодаря ватке с нашатырем. Ей стало самой от себя противно: «Бывают живые люди, а бывают – мертвые, с какой стати я должна их бояться?» Чтобы победить страх, Марина договорилась поработать в березовском морге неофициально. Работала и в диспетчерской, и в покойницкой. Страх смерти победила и думала даже остаться, но труд физически оказался непосильным: слишком тяжело.
В аварийке Марина задержалась на 8 лет. За это время работа ей порядком наскучила, захотелось чего-то нового, и в разгар лихих 90-х она ушла, встав на учет в центр занятости. Оттуда попала на обучение в железнодорожный лицей: «Я так подумала – всю жизнь мы работали на железную дорогу, я часто ездила от родителей к бабушкам и обратно. Пусть теперь она поработает на меня!» После обучения Марину распределили ездить в Нижневартовск, с вахтовиками.
– Железная дорога в 90-е годы – это песня отдельная, а тем более с таким направлением. В вагон работать всегда ставили мальчика и девочку – от греха. К тому же, поезда были воровские. Вахтовики денег заработали, домой поехали, ужрались в хлам, их «выхлопали». Все, денег у них нет, куда едут, зачем? Приходилось быть «дежурной жилеткой», утешать, помогать насобирать денег на обратный билет на вахту, – вспоминает Марина.
Еще одна сложность направления – северный мороз. Вагоны топили углем, но он не всегда был качественным. Зато благодаря «зайцам» да «коробейникам» доход на железной дороге получался весьма приличный. Но, что интересно, «левые» деньги легко приходили и так же легко исчезали, не оставив и следа. В конце концов и эта работа Марине наскучила, но тут подоспел второй декрет, и увольняться она не стала.
В декрете, опять же, от скуки, пошла учиться в железнодорожный техникум, там получила специальность техника-организатора перевозок. Успела поработать в областной психиатрической клинике, в наркологии, а также на уличном рынке в Берёзовском. Выйдя из декрета, сменила направление – стала ездить проводником в Новороссийск и Брест. Надоело, да и подросшая дочь настаивала, чтоб мама была дома. И с работой проводника Марина попрощалась. Вновь встала на учет в центр занятости, закончила компьютерные курсы, нашла работу в УПЖТ, став дежурной по переезду, а позже и маневровым диспетчером. Там Марина познакомилась с Леной, героиней другого нашего материала, ее историю вы можете прочитать в выпуске №21 от 16 апреля 2025 года. А потом и эта работа наскучила.
На год Марина осела дома – вязала шапки на заказ. Весной 2006 года шапки кончились, а Марине на глаза попалось объявление «Золотой горки»: ищут корреспондента, человека с активной жизненной позицией.
– Я такая активная – год дома просидела. Но думаю: писать всегда умела. Почему бы не попробовать? – вспоминает о принятом решении Марина.
Так закрутилась журналистская глава жизни. Пришлось, к тому же, освоить фотоаппарат, чтобы самой делать иллюстрации к материалам. Даже документы были отданы на журфак УрФУ – да так там и остались, а дома до сих пор хранятся студенческий и зачетка. «Дано писать – и люди будут писать, а научить этому невозможно», – рассудила Марина.
Самой главной поговоркой того времени стала фраза «Волка ноги кормят». Успела Марина посотрудничать и с «Другой газетой», которая также выходила в Берёзовском какое-то время. В ЗГ же случилась эпопея с «Зоозащитой», когда какой-то мужчина на глазах у детей порезал собаку. Это должен был быть материал Марины о кровавых событиях, но в итоге березовские любители животных, в числе которых и наша героиня, объединились с екатеринбургской «Зоозащитой» и успели спасти немало жизней. Многие продолжают это дело до сих пор.
В ЗГ было много интересных проектов, коллектив на ходу учился у опытных коллег делать качественные материалы, выпускать востребованную городом газету. Там же Марина начала сотрудничать с территориальной избирательной комиссией, готовила информационные материалы.
Так пролетели 4 года, а потом пришлось уйти – семейные обстоятельства вынудили надолго стать «затворницей». В этот период случилась еще одна интересная подработка. Один из бутиков в ТЦ «Алатырь» искал мастериц-вязальщиц – нашлась Марина. Поначалу были шапки, потом – свитера. Ей показывали картинку и говорили: «Хочу вот так». И она вязала. В конце 2010-х успела еще вернуться на ж/д, поработала приемосдатчиком около трех лет, оттуда ушла на пенсию. В 2021 году, перед крупной выборной кампанией, ее «догнала» ТИК: позвонили, сказали, что надо поработать. «Надо – поработаем», – ответила Марина. И только потом поняла, где очутилась.
В родную газету так и не вернулась, но зато приняла приглашение к сотрудничеству. Появилась книга – ею заинтересовались даже исследователи истории военнопленных времен ВОВ. «Судьба пропавшего сержанта» родилась из воспоминаний нашего земляка, который во время Великой Отечественной войны пережил заключение в концентрационных лагерях. Марина аккуратно перепечатала написанные от руки мемуары, «причесала» их, сохранив уникальный уральский говор первоисточника. Признается: получила удовольствие от процесса, многие словечки напомнили ей о детстве – в городе тогда многие имели характерный говор.
Написание текстов – процесс утомительный, и спустя еще 4 года Марина окончательно отказалась от этого дела. Она до сих пор трудится по любимому скользящему графику – сторожем на одном из предприятий города. Неизменные спутники суточных смен – крючок, спицы, клубки, нитки, иголки. На работу ездит отдохнуть от домашних хлопот.
Попробовать всё
Проще сказать, где не работала Марина, чем перечислить все пункты трудового списка. Осесть навсегда на каком-то одном месте работы ей не хотелось, да она, говорит, и не смогла бы.
– Выгораешь, все приедается, все надоедает, теряет смысл. А зачем сидеть бессмысленно? Просто ради того, чтобы деньги получать? Так их можно где-то в другом месте получить, где тебе будет более комфортно и более интересно. Таких, как я, в советское время не любили, называли «летунами». Но так складывается – если не устраивает работа, лучше уйти. Я не мазохистка, чтоб издеваться над собой.
Преданность специальности работает, если человек точно знает, кем он хочет быть и чем заниматься. Но у меня нет такого, чтобы я могла всю жизнь отдать чему-то одному. На свете так много всего интересного, столько разных занятий, столько профессий. Почему бы и не попробовать – а вдруг понравится? Поэтому легко уходила, не боялась менять коллективы, специальности. Это интересно. И с каждого места работы потом выносишь какой-то опыт, – размышляет собеседница. Говорит, в этом она согласна с молодежью, которая тоже не терпит, если работа не нравится – уходит, ищет, пробует.
Если бы представилась возможность, Марина бы еще освоила навыки музейного реставратора и работы с историческими предметами.
– Я с годами поняла, что больше всего мне нравится что-то делать своими руками: шить, вязать, плести, «делать из дерьма конфетки». В общем-то я на любой работе этим занималась, носила с собой вязание. Рукоделие рефреном проходит через всю мою жизнь, и сейчас-то я понимаю, что именно оно в ней самое главное. Все остальное приходит и уходит, а рукоделие остается всегда. И его я люблю больше всего, потому что все время можно делать что-то разное. Одно заканчиваешь, другое уже придумалось, и ничего не успевает наскучить, – рассуждает она.
Мы спросили: не хочет ли наша героиня передать привет кому-то, кто знает ее под фамилией Сурина?
– Всем сотрудникам «Золотой горки», с которыми мне приходилось работать и пересекаться. Всем людям, которые помнят меня в качестве корреспондента газеты. Людям, которых я давно растеряла, но с которыми мы когда-то вместе работали. Многие уже ушли, но есть и те, кто до сих пор живет и здравствует. И моим здешним одноклассникам, хоть я и училась с ними всего один год.
В завершение беседы мы попросили Марину, раз уж она оглянулась назад, подумать, что бы она могла с высоты прожитых лет сказать самой себе из прошлого.
– Знаешь, я бы ничего не хотела менять. Я бы сказала: «Иди как идется, все правильно. Вперед! Не суетись. Что должно быть – то и будет».