Введение
Название цикла статей - “К чему критика Дугина в традиционалистские времена” отсылает нас к названию небольшой работе Хайдегера “К чему поэты в темные времена” со всеми её коннатациями (см. «Мартин Хайдеггер: философия другого начала», с.299).
Первое, что надо иметь в виду, что критики интеллектуальной деятельности Дугина на первом этапе должны «ответить себе на вопрос»: что мы критикуем?
Публичного политического и интеллектуального деятеля Дугина или мы критикуем интегральный традиционализм как таковой, носителем и глашатаем , которого он является.
Второе, на что должно дать ответ: каково цель критики?
- Высветить заблуждения и синкретизм Дугина в отдельных дисциплинах с целью существенно понизить в обществе и в среде молодёжи доверие к нему, его политической деятельности и к его философским работам?
- Или мы критикуем Дугина как носителя (с мировым именем) опасного политического, эсхатологического и языческого традиционализма?
От ответа зависит структура критики.
Приведем пример. Если спросить у профессионалов, которые успешно занимаются Платоном, Аристотелем, Гегелем или Хайдеггером о критическом их отношении к Дугину , то они аргументированно и основательно нам ответят, почему они не знают, кто такой Платон, Аристотель или «Хайдеггер Дугина».
Тут мы должны быть философски честны: восприятие идей уникально и оно порождает новое авторское философское высказывание на стыке того, кого мы воспринимаем (философию Гегеля, например) и как мы воспринимаем. Есть стык, между оригинальным восприятием Маркса и «Феноменологии Духа», а есть стык между Хайдеггером и Поппером с той же «Феноменологией Духа»... А следствия этого стыка — мало связаны друг с другом и явно эти мыслители читали разные «Феноменологии...»
Строго говоря, критиковать перцепцию Истории западной философии, социологии или традиционализма Рене Генона — не очень перспективная и благо_родная задача. Вся ИЗФ состоит из авторской перцепции, начиная как известно, с перцепции Аристотелем своего учителя. Это только обогащает философское наследие человечества.
На наш взгляд, такого рода критика может иметь профессионально- местечковый характер, не более того.
Дугин и Традиционализм
В этой теме, важно следующее: когда Дугин заявляет, что критикуя его, критикуют традиционализм — он прав или нет?
Исходя из нижеследующего, на наш взгляд, он прав.
- Дугин сделал традиционализм актуальным, философски расширив, уточнив и обновив многие геноновские центральные направления новыми академическими изысканиями.
- У традиционализма появился такой модус как философия (см. «Философия традиционализма»)
- Дугин вывел традициционализм с этажа геноновской социологии на этаж политики финализма (Армагедона), разработав концепт политической теологии традиционализма, центром которой является эсхатология. У традиционализма появился такой модус как политическая эсхатология (см. «Бытие и Империя»)
- Дугин делает русский язык и в перспективе — Российское государство — авангардом и флагманом мирового разворота к политическому традиционализму Конца мира.
Вероятно в мире не мало достойных ученых, которые разрабатывают концепцию неотрадиционализма, однако, мощный голос апологии и императива традицианализма
для человечества XXI века говорит русским языком и имеет имя Александра Гельевича Дугина.
Таким образом, Дугин на фундаменте Рене Генона возвел «кёльнский готический собор» и критикуя архитектора мы неминуемо критикуем сооружение. Дугин прав.
Без объективной оценки вклада А.Г. Дугина в мировую традиционалистскую повестку — его критика, от кого бы она не исходила, явит себя бездейственной, безответственной и мало интересной.
Традиционализм и критика
И вот только теперь, отделив «зерна от плевел», можно делать следующий шаг: перевести взгляд с самого Дугина на традиционализм.
Следующий вопрос, который мы должны задать со всей строгостью — это вопрось о самом традиционализме (интегральный он или нет — значения не имеет).
К чему, с какой целью, что и зачем мы критикуем? К чему этот критический подход к традиционализму? К чему критика традиционализма в угасающие либеральные времена?
Именно сейчас, когда традиционализм только начал свой путь мир как целое Традиции, существенно уменьшив омерзительный либеральный оскал; в момент, когда наша политическая элита, официально, законодательно и медийно подняла флаг традиционных ценностей, традиционализма как флаг специальной военной операции против глобально- либерального запада, возможна ли критика этого флага? И если «да», то с какой целью?
Мы видим, что либерализм отторгнут мировой повесткой и мир уже очевидным образом, медленно, но уверенно сходит с глобальных направлений гегемонии либерального дискурса со штаб-квартирой в Брюсселе. Сказать, что либерализм сегодня низвержен нельзя, но его самые ядовитые аспекты, все же, уходят с таблойдов, а сам он ведет арьергардные бои. Турбо-прогрессивную повестку «Открытого общества» мир более не принимает, во всяком случае- в лице мировой улицы, то есть народа, оплота государства. Западным элитам, какие бы то они ни были — не считаться с этим опасно. Процесс делиберализации в тех или иных аспектах более или менее активно идет во всех государствах. Более громко и популистски — в государствах- субъектах мировой политической повестки.
Происходящий традиционалистский поворот есть ожидаемое следствие мировой иеро-истории, смысловой истории человечества.
Верующий человека понимает, что подобные исторические бифуркации не могут принадлежать авторству отдельной личности и/или закрытому клубу мировых правящих элит (см. Платон. «Государство»).
Человек Веры знает, что такова принципиальная логика апофатического момента, и она — вне человеческого фактора и в ней необходимо разбираться.
Разумеется, никто не будет спорить, что все традиции, все конфессии Монотеизма и просто здоровый агностик жарко поддерживают медленное, но все же движение мировой повестки от прежде бушевавшей первертности, разнузданности, финансовой вседозволенности, (которую мы наблюдали последние пятьдесят лет, а может и сразу после войны, когда мира немного оклемался, то моментально впал в этот разгул и трансгрессию) к нормам человеческого общежития.
Традиционные ценности и традиционализм
Народ любой страны, даже временами полагая себя атеистическим народом (а есть ли такой?) всегда хранил домострой с корпусом запретов и предупреждений.
Откуда же такая вакханалия мира пятьдесят последних лет?
Ответ всем очевиден - проект турбо-либеральной разнузданности проплачен на счета небольшой группе исполнителей и медиа. В мировой первертности участвовала ничтожная кучка людей, распиаренная на весь мир рейтинговыми таблойдами. Да, этика мира покачнулось, многое слетело, что, возможно уже восстановить не удастся, но лишь покачнулось.
Но тот, кто верил, кто находился в традиции или конфессии тот продолжал жить своими конфессиональными установками/табу, сводами адатов — жить, соответствуя причастностью к христианскому домострою или к шариату.
Человеку естественны нормы и пределы и естественно держаться запретов верований своих предков.
Если только он не под дулом пистолета и/или под агрессивным воздействием кошелька или веществ.
Миру на момент второго десятилетия XXI века стало нестерпимо жить внутри несвойственной ему первертности: от рекламных товарных этикеток до ТВ, интернета, воспитания и и искусства.
Традиционные ценности для человека без внешнего давления - это императив.
В связи с этим ,следует поставить вопрос иначе. Как взаимосвязаны традиционные ценности и традиционализм? Казалось бы на слух — вопрос странноватый.
Однако, мы на него ответим. Традиционные ценности есть императив: он одинаков как для языческих традиций, так и для религии Откровения — Монотеизма. Но традиционализм - в лице своих архитекторов-стратегов присвоил право говорить от имени этих понятий.
Если это не так, то резонно следует спросить, почему в медийной повестке звучат «традиционные ценности», а не «религиозные, православные ценности»? Или этому мешает отделенность религии от государства?
Однако, Традиционализм есть языческая религия и сегодня её одевают в светские одежды морали дабы в этой форме она служила секулярной от религии идеологии государства.
Мир и его исторический выбор разделен не по отсутствию или наличию табу на первертность, но на языческий сценарий завершения истории мира, сценарий высокой традиции и сценарий, низведенный в Откровении и Его смыслы.
Табу — одни, а Сценарии — разные.
Традиционализм — это язычество высокого этажа, сложное для отрицания человеком. Другое его название — панлогизм или пантеизм. И когда нам предлагают на выбор присягнуть традиционализму или либеральной индивидуалистической первертнтной идентичности, то стратегически намеренно удаляют из опции «выбор» Монотеизм, утверждая, что последний — внутри древней прарелигии (см Г . Вирт / приложение к «Метафизика Благой Вести») традиционализма.
И нам известно имя того, кто намеренно предлагает именно такой выбор. Его имя антикейменос-противник Творца.
И вот это- суть проблематики, связанной с опасностью деятельности Дугина.
В полемике с Дугиным её вообще не обосновывают зачем они критикуют и чего они добиваются. Судя по неструктурированной, а потому бессодержательности и эмоциональности — в большинстве случаев сквозь оппонирование просвечивает чистый ресантимент.
Мы же утверждаем, что задачей критики является демонстрация всех аспектов политического традиционализма Дугина как величайшую из опасностей для России и для верующей в Откровение души как таковой. Опасность, которая и по своей технологии, по своей личине и по ожидаемой обратной реакции народа (сродни деяниям материалистического, родом из Европы, переворачивания России в прошлом веке) не имеет себе равных.
Традиционализм и язычество
Каждая отдельная традиция не способна повести за собой мир, даже если она экспансивна и имеет мощные ресурсы. Традиция (буддизм, брахманизм, зороастризма, дао, шаманизм и т. д.) отдельно взятая — вне эсхатологична, опционольна и не может являться оппонентом Монотеизму.
Другое дело традиционализм, который оформился в процессе «собирание камней», отброшенных строителями модерна. Следовательно, традиционализм — это высокая традиция в логике Аполлона, если использовать таксономию Дугина (см. «Разговоры о Ноомахии. Аполлон»).
Логика Аполлона — это логика премодерна, это призыв к возвращению(ἐπιστροφή, «возвращение» в исходную точку) человечества, в сторону его финального исчезновения в апофатическом Едином, которое является тьмой, превысшей Свет. Смысл же манифестации мира и человека заключен в самом Уме и его внутренних «экзистенциальных» перипетиях (см. «Эсхатологический гнозис//»Пути абсолюта», с.135».
Традиционализм утверждает Богом Ум (см. «Что такое мысль»), который очнется от омрачения, а если не очнется — то дьяволом (см. лекции «Енох омраченный» и «Ereignis»).
Таким образом, мы утверждаем глобальность проблематики традиционализма, которая идет сегодня под софистическим грифом «традиционных ценностей» , и с которой сегодня каждый ответственный человек должен разобраться (как минимум) как с политической ситуацией, в которую ведут нашу страну. Разобраться в самом сути, с самим эпицентром традиционализма: исходя из чего и куда он ведет нас и наших детей.
Именно потому, что туда определенная часть (революционно-консервативных, см. «Консерватизм как проект и эпистема". 136// «Четвертый Путь»») мировых элит хочет направить историю человечества, используя Россию. Вопрос о суверенном выборе пути нашим государством в случае традиционализма снимается окончательно с политической и исторической повестки.
В связи с этим, уместно процитировать «Ориентацию Север», главу «Спящий»Г.Д. Джемаля.
27. Онтологическая наивность есть прежде всего безусловное доверие к адекватности внешнего мира.
28. Она также есть безусловное доверие к адекватности внутреннего восприятия.
29. В онтологической наивности выражается нормальный жизненный идиотизм.
31. Существо, погруженное в нормальный жизненный идиотизм, является бытийно некомпетентным..
32. Бытийная некомпетентность делает существо сугубо функциональным.
33. В своей функциональности оно прежде всего отчуждено от самого себя, как от подлинного субъекта.
34. Вследствие отчужденности от себя существо отчуждено от истинного смысла ситуации, в которой оно задействовано.
Если мы не хотим быть отчужденными от сути и содержания ситуации, в которой мы задействованы, а мы задействованы в ситуации тем, что мы вброшены в нее фактом своего рождения; если мы не приемлем и не являемся адептами «нормального жизненного идиотизма», то обязаны себе и будущим поколениям соотечественников помочь разобраться в истоках и целеполагании традиционализма. И либо с ним согласиться и ему соработничать этим, либо- обоснованно ему противостоять
Традиционализм и Монотеизм
Далее необходимо фундаментально разобраться как соотносятся друг с другом традиционализм и Монотеизм. Вариантов два.
Первый. Одно включает в себя другое:
-монотеизм есть версия традиционализма
-или без интеграции традиционализма и его аспектов (например, неоплатанизм и/или философия как таковая) невозможен Монотеизм.
Второй. Традиционализм и Монотеизм радикально противостоят друг другу (в своих истоках и в своем телосе (итоге) на поражение и гибель одного из них — неизбежна в конце нашего мира.
Последний ответ- наш ответ и причина и суть критики Дугина. Кроме доктрины «Новая теология» , в дебатах, статьях и спорах никогда никем не было произнесено, что традиционализм суть язычество. И в этом оппонирование Дугину проседает без шанса на адекватное по силе содержания противостояние.
И доктрина «Новая Теология» и её последователи утверждают, что такой ответ должен быть осмысленно стать ответом верующих всех конфессий религии Откровения: традиционализм суть язычество. А. Г. Дугин в своих монографиях неоднократно утверждал именно это (см. «Ноомахия. Семиты», «Метафизика Благой вести», «Бытие и империя»). В его версии монотеизм есть фрагмент и реформированный идео-вариант великой языческой пра-традиции, зародившейся в Арктагее (см. «Знаки великого Норда»).
Великая традиция всех времен и народов — едина, которая наибольно в полной логике описана Проклом_Дамасскием (см. диалог Платона «Парменид») и адвайто-ведантой (см. Р. Генон «Становление человека согласно веданте», А.Г. Дугин «Пути абсолюта»// «Абсолютная родина»). В этом мы согласны с традиционализмом.
Однако, на определенном этапе человеческой истории началось низведение божественного Откровения. Само слово указывает на то, что низводится Содержание, к которому самостоятельно человечество никакими путями придти не сможет — это Откровение Бога-Творца о Себе, а также - человеке, мире и смысле их творения.
Дугин отрицает Откровение (см. «Ноомахия. Семиты», с. 258, 448), утверждая, что Православие — суть возвращение великой гиперборейской традиции(эпохи золотого века, см. «Кенозис и эсхатология», стр. 407// «Абсолютная Родина»). А весь Монотеизм в своих версиях есть более или менее удачный (совсем неудачный, в случае ислама, утверждает АГД) её цивилизационный и эпохальный варианты. Дугин дифференцирует содержание каждой конфессии, указывая с позиции традиционализма на одни версии как истинные и на другие — как на ересь и редакция древних верований (к последним относятся ветви чистого креационизма в Монотеизме, см.«Выбор ангелов, с. 368//»Метафизика Благой Вести»»).
В христианстве признается лишь его Восточная ветвь, именуемая Дугиным манифестационистским христианством (то есть — языческим или - «двоеверие» в церковных текстах), противопоставляя ему неприемлемое для традиционализма иудо-хрестианство. В иудаизме релевантным является учение Каббалы (неоплатонический иудаизм), в исламе — приоритет и доверие к суфизму (исламская «фальсофа» и неоплатонизм Аль Араби) и наиболее маргинальные (аффектированные зороастризмом) догматы иранского шиизма.
Дугин и Православие
Для возвращения нами в фокус критики персоны Дугина есть одно важное обстоятельство. Кроме профессиональных ипостасей Дугина - философской, традиционалистской, социологическоой и политическоой — есть еще одна и она первична для оппонирования, на наш взгляд.
Эта ипостась — медийность Дугина как верующего.
Вот это уже серьезно. Все вышесказанное уходит на второй план и может быть рассмотрен в дополнении к ней как главной.
Есть и такие авторы-критики, которые вменяют Дугину поверхностную веру или вовсе незнание её уклада и догмата. Это - безосновательно.
Дугин как верующий — не частное лицо и дело веры его и его семьи, но поставлены им под публичные софиты и микрофон давно и сознательно (см. «Мы церковь последних времен», «Русская вещь», 2001 год). Не в смысле «нескрывая», но всячески подчеркивая и при удобном случае подробно поясняя свою позицию, а также и глубокую свою воцерковленность.
Пример. В год, когда решением властей в Москве на Пасху вход в Храмы был ограничен, Дугин на своих стримах («Мысли во время чумы», https://paideuma.tv/video/mysli-vo-vremya-chumy-no-9-pasha-i-domashniy-bogosluzhebnyy-krug ) стыдил и корил зрителей, что не в состоянии соответствовать молитвенному уставу и дома вычитать и спеть по крюкам тот или иной полагающийся празднику канон, обедницу и так далее. Таким образом, Дугин в медиа сформировал себя как образ глубоко верующего Православного. А значит доверие верующей монотеистической аудитории.
В связи с этим, необходимо отметить, что быть старообрядцем не по родовой традиции, но сознательно — это быть компетентным в теме раскола 1667 года, а значит и в том, что отделяет старый обряд, от нового и что есть книжная справа для Православия (см. ).
А обряд , в свою очередь, ведет прямым путем к богословию, которое в нем во многом отражен.
Быть старообрядцем - это обязательно знать службу, уметь петь по крюкам, читать Острожскую библию (в её оригинальном книгопечатном шрифте), исполнять ежедневный круг молитв (а их пять, в отличии от устава современной РПЦ).
Это уровень всегда превышает привычный для мирян уровень как старообрядцев по роду, так и в целом мирян РПЦ.
Знание православной веры во всех её изводах у Дугина фундаментальны и он им неукоснительно следует.
Кроме того, Дугин — участник «Всемирного русского народного собора» под председательством Патриарха РПЦ.
Вместе с тем, Дугин везде и всегда объединяет традиционализм, православие и суверенное будущее России— это тактическая и опасная технология, рассчитанная на неподготовленную (фиолософски и теологически) аудиторию.
Таким образом, тема раскола, старообрядчества, православия захвачена Дугиным в единые традиционалистские (пра-языческие) сети и составляет само ядро опасности для России, о котором только и имеет смысл говорить в части критики.
Критика Дугина отдельными аудиториями (старообрядческим клиром, представителями МП РПЦ, социологами, политологами, историками философии и преподавателями ВУЗов) звучит и она соответствует тому, что акцентировано нами выше, однако она разрозненна и потому не бессильна.
В тоже время громкие медийные оппоненты говорят о чем угодно, вменяя некую неа ртикулированную вину Дугину, которую вменяют ему без различения видов и направления деятельности Дугина, кроме главной.Главное- основания будущего России и мира.
Публичное оформление Православия как части интегрального языческого традиционализма и должна лечь в основу фундаментальной критики Дугина. И именно она является и для нас — приоритетной.