Почему помощь Украине измеряется в деньгах, а не в танках?
Война изменила свой облик. Если раньше это была битва армий, стратегий и промышленных мощностей, то сегодня, наблюдая за конфликтом на Украине, все чаще кажется, что мы стали свидетелями войны нового типа — войны как глобальной коррупционной схемы. Основная битва разворачивается не только на полях сражений, но и в финансовых отчетах, парламентских дебатах о «пакетах помощи» и в новостных лентах, где главной единицей измерения стал доллар.
Со времен Первой и Второй мировых войн мы привыкли к иной логике. Военная помощь, тот же легендарный ленд-лиз, измерялась конкретными, осязаемыми величинами:
тысячи самолетов, десятки тысяч танков, сотни тысяч грузовиков. Денежный эквивалент этих поставок был вторичен, он служил лишь для учета, но не для публичного дискурса. Общество видело результат в металле и огне, а не в цифрах на банковском счете и новостных сводках.
Сегодня мы наблюдаем как информационное пространство заполнено одной и той же мантрой:
«США выделили Украине 350 миллиардов», «ЕС перевел 20 миллиардов», «Великобритания предоставила финансовую помощь в размере…». Создается впечатление, что война — это бесконечное вливание "живых денег". Возникает резонный и крайне неудобный вопрос: а куда именно уходят эти средства? И что это, если не беспрецедентная по своим масштабам схема по "отмыванию" и перераспределению ресурсов?
При этом украинские «чиновники-бизнесмены», годами оттачивавшие мастерство в условиях системной коррупции, оказались лучшими в своем роде «специалистами» по разворовыванию выделенной «помощи».
Для них гибридная война стала золотым дном, где можно безнаказанно осваивать потоки, направленные на «спасение демократии». Однако было бы наивно полагать, что это — сугубо внутренняя украинская проблема. Эта схема исключительно удобна для ее западных архитекторов. Пока местные олигархи и чиновники играют роль «козлов отпущения», с которых можно списать все грехи и предъявить их мировой общественности как доказательство «несовершенства украинской власти», сами инициаторы этой системы остаются в тени.
Финансовые потоки, выделенные из национальных бюджетов стран Европы и США, по сути, делают круг:
часть из них, пройдя через цепочку подрядчиков и посредников, в виде прибыли оседает в карманах акционеров оборонных корпораций и связанных с ними финансовых структур. Таким образом, налогоплательщики Запада спонсируют не столько оборону Украины, сколько обогащение узкой группы капитанов глобального ВПК. А когда вскроются масштабы хищений, виновными назначат исключительно «жадных украинцев», отвлекая внимание от истинных бенефициаров этой системы, которые остаются за кулисами с чистыми руками и полными карманами.
"Глобальное государство" и его интересы
В основе этого феномена лежит концепция так называемого «глобального государства» — сети транснациональных финансовых институтов, крупнейших корпораций и политических элит, чьи интересы часто превалируют над национальными. Для этой системы война — не трагедия, а возможность. Возможность для списания старых долгов, для освоения новых невиданных бюджетов, для тестирования и продажи оружия, для передела рынков и сфер влияния.
Когда помощь поступает в форме наличных средств или кредитов, она проходит длинную цепочку посредников.
Деньги выделяются из бюджета страны-донора, переводятся на счета украинского правительства, а затем распределяются между подрядчиками, закупщиками, поставщиками ГСМ, продовольствия и вооружения. На каждом этапе возможны «комиссии», «откаты», завышенные счета и фиктивные контракты. Часть средств неизбежно оседает в карманах коррумпированных чиновников с обеих сторон, часть возвращается в виде прибыли западным оборонным корпорациям, акции которых с начала конфликта показывают рекордный рост.
Таким образом, война становится самоокупаемым бизнес-проектом для узкой группы лиц. Пока одни гибнут на фронте, другие — зарабатывают состояния в тишине кабинетов.
Почему не танки, а доллары?
Прямые поставки оружия, как во времена ленд-лиза, тоже имеют место. Но их доля в общем информационном шуме намеренно занижена. Причина проста: говорить о деньгах выгоднее.
- Размытие ответственности. Сказать «мы перевели 10 миллиардов» легче, чем «мы поставили 100 танков, 50 из которых были уничтожены, а 20 попали в руки противника». Деньги абстрактны, они не горят на поле боя.
- Создание иллюзии гибкости. Финансовая помощь преподносится как более эффективная, ведь Киев сам знает, что ему нужнее — запчасти, дроны или зарплаты военным. На деле же эта «гибкость» создает идеальные условия для финансовых злоупотреблений.
- Финансовая зависимость. Кредиты, выделяемые Украине, — это не безвозмездная помощь. Это долг, который в будущем станет мощным рычагом политического и экономического давления на страну, фактически превращая ее в финансового вассала «глобального государства».
Война как тень коррупции
Конечно, отрицать реальные потребности Украины в ресурсах было бы лицемерием. Однако тревожный тренд, при котором война стала в первую очередь финансовым потоком, а не потоком конкретной помощи, не может не вызывать подозрений.
Современный конфликт на Украине все больше напоминает не борьбу за идеалы и суверенитет, а грандиозное коррупционное шоу, где главные роли играют не генералы, а банкиры и политики. Это схема, в которой кровь на фронте становится лишь разменной монетой для глобальных финансовых операций.